Глава 2

Спустя какое-то время я вышла к дороге. По правую руку тянулся лес, дул освежающий ветерок, а бодрость духа постепенно возвращалась. Если посудить, все не так плохо. Погода хорошая, солнышко светит, птички поют. Ходьба полезна для здоровья, движение — это жизнь. Только что-то в боку ноет… и обувь неудобная… и голову припекает. Но можно представить, что я просто… прогуливаюсь. Да-да, гуляю и дышу свежим воздухом, и плевать на то, что недавно какие-то люди хотели предать меня огню и прочим извращениям.

Но обмануть себя не так просто, поэтому вскоре тревожные мысли вернулись. Я смотрела на свою одежду и понимала, что такое уже давно не носят, подобные платья и обувь я видела только в фильмах. Окружающий мир был похож на мой привычный, но что-то все равно отличалось, например, некоторые деревья и травы были незнакомы. Встретить бы еще мирных и доброжелательных местных, чтобы ненавязчиво выяснить, правильны ли мои предположения.

И вот, как по заказу, за спиной раздался топот тройки лошадей. По дороге, скрипя и раскачиваясь, ползла… карета. Самая настоящая, деревянная. Не галлюцинация, не бред. На облучке сидел кучер — пожилой мужичок с бородой, сбоку от него — крепкий детина самого сурового вида. Из окон высовывались головы скучающих пассажиров. Были люди и на крыше. Ну просто двухэтажный автобус, смотрите-ка!

Кажется, я действительно угодила куда-то не туда, потому что подобный транспорт именовался дилижансом и вышел из употребления столетия полтора назад. Все это пугало, но с другой стороны — появилась хоть какая-то определенность. Что ж, лучше попасть в прошлое, чем в какое-нибудь фэнтези. Нет-нет, фэнтези с его магией, колдунами и прочими атрибутами мне не надо!

Я отошла в сторонку от греха подальше, но с приближением транспорта моя решимость крепла. Не придумав ничего лучше, я решила поймать “маршрутку”, вытянув вперед руку. Дилижанс надсадно скрипнул и остановился.

— Эй, ты чего, потерялась? — спросил кучер, подозрительно оглядев меня с ног до головы.

Знаю, вид у меня еще тот. Надеюсь, я не похожа на разбойницу с большой дороги.

— Куда путь держите, господа?

Я не знала, как здесь положено обращаться к людям, поэтому решила говорить по минимуму.

Кучер с детиной переглянулись, а потом разразились дружным хохотом. Вторили им и пассажиры, а я чувствовала себя как Якин из известного фильма, пытающийся говорить с государем на старославянском.

— Какие мы тебе господа? С ума сошла? Ладно, садись, блаженная. Довезу до Бродовой, — сказал кучер, утерев катящиеся по лицу слезы. — Эээ, куда пошла? С тебя два медных сорена.

Отлично! Просто замечательно! Я чувствовала, как меня сверлят любопытные, сочувствующие, насмешливые взгляды, пока пыталась дрожащими руками развязать мешочек с деньгами. Что еще за сорены такие? Не помню этой валюты, хоть убейте! Может, она ходила где-то в Европе?

Вытащив две монеты, протянула их кучеру. Надеюсь, хоть сейчас не ошибусь? Если что, продолжу играть роль дурочки. Но мужичок довольно крякнул и сунул их в сумку.

— Ты давай пошевеливайся, девка. Из-за тебя задерживаюсь.

Пропустив грубость мимо ушей, я втиснулась в чрево адской машины и усадила пятую точку между двумя усталыми женщинами. И в тот же миг дилижанс тронулся. Я на несколько секунд закрыла глаза, пытаясь переварить происходящее. Но ядреные запахи, царящие внутри, не дали забыться.

— Хоть бы косы заплела, бесстыдница. Небось из дому выгнали, — буркнула тетка напротив и демонстративно поджала губы.

Я решила не вступать в споры, делать еще нечего! Если поймут, что я не отсюда, могут в местный дурдом отправить или еще что похуже. Нет уж, лучше не высовываться, я не камикадзе.

— Как тебя зовут? — обратилась ко мне соседка, женщина лет сорока. Она смотрела на меня, улыбаясь сочувственно.

— Ан…нис, — я вспомнила имя, которым меня называли соседки.

Похоже на мое родное, только на местный лад. На самом деле меня зовут Анна Степановна Добролюбова, только никому об этом знать не нужно. Хорошо, что сама об этом помню, потому что в других вещах память меня подводит. С ужасом я поняла, что не помню событий, предшествующим моему попаданию сюда. Вроде отработала смену, вроде дошла до дома… а потом — сплошной туман в голове.

Хотелось верить, что если смогу что-то вспомнить, то пойму, как вернуться домой.

Лавка была слишком жесткой, дилижанс нещадно трясло. И как раньше бедные люди путешествовали из города в город, проводя в пути несколько дней, а то и недель? Нет, все-таки хорошо, что я родилась и все свои тридцать лет прожила в современном мире. И тем тяжелее мне будет здесь, но отчаиваться нельзя! Выход обязательно найдется.

Мозг заработал с удвоенной скоростью, я вспоминала все, что знала о подобных случаях, ведь когда-то перечитала всю бабушкину библиотеку. А в студенческие годы покупала на книжных развалах отечественную и зарубежную фантастику. Можно и дальше убеждать себя, что все это мне снится, но факты говорят о другом. Чем скорее я это приму, тем лучше. Сейчас главное не ныть и не жалеть себя, а собрать волю в кулак.

Я пыталась незаметно подглядывать за соседями по “купе”, прислушивалась к их разговорам. Но уставшие пассажиры лениво перекидывались ничего не значащими фразами. А вот парень напротив не сводил с меня глаз и томно улыбался, сверкая щелью между передними зубами и приглаживая торчащие во все стороны рыжие вихры.

— Хочешь яблоко, красавица? — спросил он и протянул надкусанный фрукт.

Красавица?

Интересно, как я вообще выгляжу? Только сейчас задумалась над этим и снова взглянула на руки. Так и есть, ночью мне не померещилось, они действительно были не моими! Эти более загорелые, пальцы длиннее, и нет шрама на левой ладони. Цвет волос и длина похожи на мои родные, но эти более легкие и пушистые.

Если моя душа каким-то образом переместилась, а тело осталось дома? И никто быстро не хватится, никто не позвонит, кроме заведующей, когда я не выйду на работу. Вот он плюс тотального одиночества — никому мое исчезновение не разобьет сердце и не доставит хлопот.

Похоже, парня обидело мое молчание, либо он окончательно убедился в слабоумии слонявшейся по дороге странной девицы. Зыркнул недовольно и принялся догрызать яблоко.

— Так зачем ты в столицу едешь? — спросила женщина по соседству другого пассажира, и я навострила уши.

Молодой мужчина лет двадцати пяти в простой серой рубахе и кожаном жилете любовно погладил видавший виды портфель.

— Дома не заработаешь, а там можно найти место секретарем у какого-нибудь мага. Они платят хорошо.

Тетушка фыркнула.

— Говорят, маги те еще жмоты.

Колеса снова заскрипели, не давая дослушать диалог. Но и без того все стало ясно. Они говорят о магах, значит, это фэнтезийный мир, в котором я так не хотела оказаться! Ну за что мне это, а?

Я всегда считала писателей фэнтези творцами безумных, опасных, но иногда очень интересных миров. А как они издевались над героями? Какие испытания им подкидывали? Говорю же, я ни капельки не героиня, а очень даже осторожная особа. Верните меня обратно!

Казалось, мы ехали целую вечность, вдоль дороги тянулся один и тот же пейзаж. Наконец, дилижанс остановился на въезде то ли в деревню, то ли в какой-то городок на берегу реки. Народ оживился, услышав объявление кучера об отдыхе и обеде. Все дружно хлынули в придорожный трактир и я, чтобы не отрываться от коллектива, отправилась следом. Интересно, на сколько хватит моих денег? Хоть с этим повезло, иначе я не смогла бы купить ни горячий фруктовый взвар, ни эту пышную булочку.

Видно, здесь часто останавливались путешественники, потому что были и комнаты отдыха, и ухоженный двор с накрытыми столами. За воротами стояло еще два дилижанса, со всех сторон доносился людской гомон и смех, а работницы разносили подносы с едой. Дети бегали босиком и играли в только им понятные игры, визжащая тетушка пыталась изловить сбежавшую с кухни курицу.

Я немного растерялась в суматохе, поэтому, наскоро перекусив, вышла за ворота и побрела по дорожке вниз, к реке. Надо разведать обстановку и решить, продолжать путешествие или остаться? Мне казалось, что первое время продержаться в маленькой деревне проще, чем в большом городе.

На широком песчаном пляже женщины стирали белье, плескались дети, одинокий старик удил рыбу. Казалось бы, мирная картина…

Но в один миг что-то изменилось. Послышался крик, потом причитания, люди всполошились и хлынули к берегу. Я сама не заметила, как ноги понесли меня туда, куда бежали остальные. Женщины побросали белье, а какая-то девочка громко закричала: “Помогите!”

— Что произошло? — я коснулась плеча бледной девушки с красными глазами.

Она вздрогнула, шмыгнула носом и затараторила:

— Лик утонул! Только что вытащили… Пресветлая Матерь, какой ужас…

Меня как ледяной водой окатили. Дальше я не слушала, трясущимися руками расколкала здоровенных мужиков. На моих глазах один из них опустил на землю бесчувственного мальчишку.

— Ах, горе-то какое! — заголосили бабки.

— Одно наказание!

— Все прочь отсюда!..

— Стойте, пропустите! — я бросилась вперед. Неужели это мой голос? Такой громкий и решительный?

Рано они хоронят парнишку, рано… Может, еще можно спасти?

— Эй, ты кто такая? — меня попытались схватить за локоть, но я вырвалась.

— Не мешайте! Дайте мне!

И куда делось желание быть осторожной и не отсвечивать? Какой бы из миров это ни был, даже фэнтези, дети есть дети. Медик я или нет? Нельзя оставаться в стороне, если можешь спасти чью-то жизнь — так я всегда считала.

Больше никто не пытался меня задержать. Я рухнула на колени возле мальчика и потянулась к нему.

Вода — это не только приятный отдых, ласковое море и горячее южное солнце. Это жестокая стихия, которая не прощает ошибок, и счет идет на секунды. Я вдруг вернулась на три года назад, когда реанимировала такого же ребенка в бассейне, находясь в отпуске. Тогда все закончилось хорошо, надеюсь, что и сейчас повезет.

— Тихо! — крикнула галдящим зевакам, чтобы не мешали.

Парнишке на вид лет десять-двенадцать, худой, синюшный, реакции ноль. Я разорвала рубашку и запрокинула голову, наклонилась, пытаясь уловить хотя бы слабый шум и тепло дыхания, и наблюдая за грудной клеткой. Все-таки не дышит.

Зажав мальчишке нос, приступила к реанимации “рот-в-рот”. Потом непрямой массаж сердца ладонью. Изо рта маленького пациента текла вода, покидая легкие.

— Что она делает? — поинтересовался кто-то.

Ответом ему была тишина. Народ, наконец, угомонился и просто наблюдал. То ли в ступор впали, то ли, действительно, решили не мешать и дать мне шанс. А я чередовала циклы надавливаний и вдуваний воздуха, считая про себя и стараясь не сбиваться с ритма. Сосредоточилась на этих простых, но безумно важных движениях, надеясь, что малец пробыл под водой не слишком долго.

Помощь рекомендовали оказывать до прибытия скорой, но здесь надеяться на это не стоит. Казалось, прошла целая вечность, у меня закружилась голова, когда вдруг парнишка шевельнул рукой и слабо закашлял. Я аккуратно перевернула его на бок и принялась стаскивать сырые вещи.

— Надо его согреть, скорей дайте что-нибудь!

Одна из женщин кружевном чепце, похожем на шляпу гриба, сорвала с плеч шерстяной платок и протянула мне. Я укутала кашляющего и стонущего мальчишку, даже теперь, когда он пришел в себя и задышал, нельзя бросать его одного. Вдруг послышался женский голос, я подняла взгляд. Людей стало еще больше, меня окружали потрясенные, испуганные, взволнованные лица.

— Она вернула мальчика к жизни… — старушка ахнула и приложила ладони к груди.

— Оживила…

— Магия жизни… — вторили остальные.

Они верят в магию и ей все объясняют, этого нельзя забывать. В этом мире свои нюансы. Тут вперед вышел плюгавый мужичок. Сверля меня маленькими черными глазками, он поднял трясущийся палец и выдал:

— Некромансерша! Некромансерша поганая!

Что, простите? Я уставилась на него круглыми глазами и непонимающе заморгала.

— Да что ты несешь, старый?! — осадили его.

А тот и не думал униматься.

— Прислужница Темнейшего! Мальчик был мертвее всех мертвых, а она его оживила! Некромантия запрещена на наших землях! — завопил, почти переходя на визг.

По мужику плакало театральное училище. Такие эмоции, столько экспрессии, чуть пена изо рта не идет! Но его дурные крики возымели действие, понеслись вздохи:

“Некромансерша… некромансерша…”

Ну что за слово-то такое? Вахтершу знаю, кассиршу и генеральшу тоже. Так, а если он говорит про некромантов, которые мертвецов оживляют?

Кажется, снова запахло жареным, и мне это решительно не нравилось. Это мало похоже на дождь из попаданческих плюшек, который обычно проливается на книжных героев. Меня же преследуют только оплеухи.

— Свиньи неблагодарные! — тетушка в чепце воскликнула укоризненно. — Хватит бред нести, пойдите проспитесь! Девушка явно целитель, хорошее дело сделала, а вы… эх!

Вперед вышел представительный мужчина в сюртуке, поправил бороду.

— Я думаю, что надо позвать следователя, — сказал спокойно и рассудительно.

Не нравится мне эта идея, ох, не нравится. И все они, вместо того, чтобы обратить внимание на мальчишку и предложить свою помощь, решают, некроман… кто-то там я или нет? Мальчик снова зашелся кашлем, и я успокаивающе погладила его по плечу.

— Да отстаньте вы от нее, остолопы! — поделившаяся платком женщина вновь встала на мою защиту. — А Лик-то живой, нормальный, оклемался поди уж.

— Лучше отвести ее в городское управление.

— А может, сразу… того? — предложил скользкий тип, осматривая меня с головы до ног сощуренными глазенками.

Они переговаривались так, будто меня здесь и не было. Решают, как со мной быть, того меня или не того. Второй раз за сутки. И вдруг стало так обидно, я так разозлилась, что плюнула на все и заявила:

— Никуда я с вами не пойду. Что вы еще придумали? Если вы не знаете о помощи при утоплении, то это не мои проблемы. И никакая я не некромансерша. Хватит уже обзывать честную женщину, я могу и обидеться!

Услышав про обиду, честной народ плавно отступил назад. Неужели, и правда, приняли за ведьму или некромантку? Подтверждая мою мысль, мужик предостерегающе сказал остальным:

— Осторожно, вдруг она, и правда, проклянет.

— Ага, с этими магами надо держать ухо востро!

Если тебя подозревают в чем-то плохом, лучше всего прикинуться валенком.

— Какое проклятье, сударь? — я округлила глаза. — Первый раз слышу о таком! И вообще, этому бедному парнишке нужна помощь, будьте добры, отнесите его в спокойное безопасное место. Я пробуду с ним до тех пор, пока не убежусь, что его жизни ничто больше не угрожает. А потом мы с вами и поговорим.