Глава 16

Хейллин маркиза Блисс

Наёмники давно разошлись, а я сидела оглушенная собственным поступком. Не могла до конца поверить в то, что изменила принятое ночью решение буквально в последний момент и неожиданно даже для себя озвучила самую безумную и авантюрную идею из двух, пришедших мне в голову.

Первой была — воспользоваться детально продуманным планом Хейллин и сбежать в мир Таррако, в самый развитый из всех шести миров. В нём меня не смог бы достать никто и никогда — законы в Таррако защищают переселенок.

Именно для этой цели Хейллин и начала собирать отряд охраны. Кстати, нанимать телохранителя‑опекуна она даже не планировала. Не собиралась она и отпускать наёмников, привязав бессрочным контрактом к себе. Не учла только одного: она не переселенка, не иномирянка, а жительница Ожерелья Яниры, поэтому и под защиту законов Таррако не попадала. Или всё-таки учла и перестраховалась, придумав ход с контрактами наёмников?

Но разговор с Богартом расставил всё на свои места — меня не выпустят с Карноса. Просто не позволят приблизиться ни к одному из порталов между мирами. Да даже если и выпустят, то обяжут принести такую клятву, что не замечу, как окажусь привязанной пожизненно к этому миру. Это я поняла в самый последний момент, когда собиралась озвучить план с побегом и попросить помощи (не приказать!) у наёмников.

Найти маркиза и вернуть его — у Хейллин всего раз мелькнула такая мысль, дальше в памяти шел провал, белое пятно, которое ещё не восстановилось. Но мне и не нужно было его заполнять: Хейллин не из тех, кто бросится сломя голову на помощь ближнему. Да и не знала она, что мужа не будут искать. Скорее, исключала саму вероятность предательства Императора из‑за тех же порталов и силы маркиза.

Вот поэтому я ни не стала рассказывать Клиффору о том, куда именно собиралась отправиться Хейллин. Не стоило настраивать против себя его ещё больше. Подумает ещё, что и я собираюсь держать их возле себя всю оставшуюся жизнь. И неизвестно во что тогда выльется наше противостояние.

— Вы твёрдо уверенны, что собираетесь заняться поисками маркиза, миледи? — Не заметила, как Клиффор вернулся в комнату, и его вопрос застал меня врасплох.

— Не уверена, но мой муж единственный, кто стоит между мной и «списком невест», — ответила честно. При слове «муж» он снова окинул меня саркастическим взглядом, совсем как во дворце. Говорить ничего не стал, но его недоверие меня разозлило. — Вас что‑то смущает?

— Я ожидал, что вы прикажете вывести вас с Карноса.

— А я ожидала, что вы будете последовательным в своих действиях. Помогли снять блоки и восстановили память, но забыли сообщить, что меня ожидает после, — возникшее раздражение выплеснулось на мужчину едкими словами.

Не понимаю, почему каждый раз его присутствие выводит меня из равновесия. Вроде и повода для раздражения больше не дает: к Несси не приближается, ведет себя учтиво и не позволяет грубых слов, а взгляды и мысли окружающих перестали меня волновать ещё в прошлой жизни. Но… раздражает.

— Я обещал вам всё рассказать и объяснить, — опять заметила досаду и недовольство мужчины.

Чем вызваны они были в этот раз? Отмахнулась от вопроса, мне совершенно не интересны мотивы для такой перемены в настроении мужчины. Как успела заметить, с ним это часто происходит.

— Спасибо, но уже Несси успела мне рассказать достаточно, чтобы разобраться самой с этой «проблемой», — с проблемой я не разобралась, но у меня были и другие вопросы к нему.

Хейллин была очень сильным магом, Академию закончила с отличием и специализировалась на лечении. С ментальной магией ей не приходилось работать — не было способностей, но блоки поставить она всё же сумела.

Мне не было интересно, как у неё получилось — это дело прошлое, но вот то что я не чувствовала в себе никаких магических сил, ни чего‑то необычного — это было интересным. Пока я пыталась сформулировать и правильно задать вопрос, меня опередил мужчина:

— Собственно я пришел просить разрешения доложить в Гильдию о полученном задании, — заметив, как я нахмурилась и готовлюсь запретить ему, он продолжил. — Не торопитесь отказывать мне прежде, чем я всё объясню.

— Ещё одно объяснение? — Мне захотелось сказать что‑то вроде «валяйте, объясняйте», но остановила себя, я уже привыкла следить за собственной речью и почти полностью вжилась в роль аристократки. Но этот порыв обрадовал меня и заставил мысленно улыбнуться — мы ещё посмотрим, что там получится со слиянием и влиянием посторонней личности на меня. — Хорошо, говорите.

— Собственно за этим я пришел к вам. Гильдия тоже занимается поисками маркиза Блисс. Имея огромные ресурсы и возможности, но не получив заказа на поиски, у Гильдии связаны руки — действовать приходится на территории другой страны в своих интересах. Если вы позволите доложить в Гильдию о нашем задании, то совместными усилиями мы справимся гораздо быстрее, сократим ваши расходы и…, — разозлившись, договорить я ему не дала:

— И поставить меня в зависимое положение от Гильдии, — по последовавшему тяжелому молчанию мужчины я поняла, что попала в точку. Я давала ему время на размышления и последний шанс. Всего за сутки я успела разобраться в тонкостях контрактов и некоторых законов, спасибо памяти Хейллин, и ждала, когда он попробует обойти его. — Поздравляю, вы упустили свой шанс. Не думайте, что я отпущу вас, расторгну контракт в ближайшем будущем и дам вам свободу действий. Возможно этого не произойдет никогда, ведь верить, как оказалось, нельзя не только лордам, но и наёмникам, — мои последние слова разозлили Бартрейна, не меньше, чем разозлилась я сама.

Наверное, только этой злостью и можно объяснить то, что он говорил дальше. Говорил громко, прочувствованно и… откровенно. Моя интуиция подсказывала, что в его словах в этот раз не было ни капли недомолвок. Он действительно думал всё то, что говорил в запале, раскрываясь и позволяя увидеть настоящие чувства и мотивы поступков.

— Ты слишком самоуверенна, раз считаешь, что можешь безнаказанно бросаться угрозами и шантажировать меня контрактом. Поверь, я сумею найти способ освободиться от него и никакая клятва или обещание не остановят меня. Но тогда ты пожалеешь о том, что посмела мне угрожать, — теперь в его словах отчетливо звучала ненависть. Причину этой ненависти понять с его слов не сложно — кто‑то или что‑то вынудило подписать контракт со мной, поставив

Этой ненавистью он успел окатить меня в первый же день, ещё не подписав контракт. Потом я чувствовала только легкую неприязнь. А вчера во дворце понадеялась, что мне всё только показалось. Я ошиблась — её спрятали или приглушили из каких‑то своих соображений.

— Прекрасно. Только не нужно на меня сваливать собственные проблемы. Позволь заметить, что не я их тебе создала. Я не заставляла тебя ничего подписывать, если помнишь, — я сама не заметила, как тоже перешла на «ты». — И ты сам мне вчера сказал, что могу рассчитывать на вас, и тут же попытался обойти договоренность, пользуясь пробелами в знаниях, — не успела себя остановить и подпустила нотку обиды в голос. Вот уж действительно обидно: получить надежду и тут же понять, что она призрачная и ничем необоснованная. Ждать, что он не заметит мою обиду было глупостью.

— Всего неделю, как ты начала по-настоящему узнавать этот мир. Никакая память или знания Хейллин не помогут тебе разобраться в хитросплетениях местных реалий — с этим надо родиться, это надо впитывать с молоком матери, как магию родного мира. Ты думаешь, что наняла нас, заплатила и мы полностью в твоих руках? — Злости в нем больше не чувствовалось, и продолжал выговаривать мне уже скорее по инерции.

Между нами повисла непонятная тишина. Я рассматривала убогую обстановку комнаты: чистые, но выгоревшие тёмно‑зеленые шторы, потертую обивку кресел и дивана, шоколадного цвета столешницу в мелких царапинах, протоптанный ковер в тон шторам и давно устаревшие и местами затертые обои на стенах. Вчера я не обратила внимания на такие детали, но сегодня откровенно недоумевала — не представляла Хейллин в такой обстановке. Я помнила брезгливое выражение личика девушки, когда она рассматривала меня саму и обстановку гостиной, в которой я заснула.

На мужчину старалась не смотреть — было немного неловко и стыдно за свои необдуманные слова и шантаж. Ведь не собиралась же этого делать. Не собиралась, но сделала, спровоцировав безобразный скандал.

— Я был не прав, Линн. Не хотел срываться на вас, но ваши слова разозлили меня, — на мужчину я всё так же старательно не смотрела. Просить прощения в ответ не собиралась, я не из тех, кто долго мучается чувством вины или стыда. — Наше сотрудничество с самого начала было неправильным. Давайте попробуем пересмотреть его.

— Что изменилось за несколько минут? Ты больше не собираешься на меня кричать и тыкать меня носом в мою неосведомленность? — Облегчать задачу мужчине в налаживании со мной диалога я не стремилась. Если хочет исправить положение, пусть теперь сам старается. Хотя вспылили мы оба, наорали друг на друга, но признать себя неправой мне не позволяло какое‑то упрямое «нехочу».

— Я впервые не знаю, как разговаривать с подопечной, чтобы выполнить свою работу хорошо, — в словах я уловила некоторую долю растерянности и с интересом посмотрела на мужчину. Он опять был недоволен, но теперь я поняла подоплеку этого недовольства — собой. Но посочувствовать ему опять же не получалось.

— Хочешь сказать, что тебе отказывает опыт общения с женщинами? — Я откровенно злорадствовала, что и не пыталась скрывать от него. — Так женщины разные, не все такие как баронесса или Лариния.

— Невозможно тебя просчитать, а это бьет по моей самооценке как профессионала, — мужчина уже улыбался.

— И ты вот так запросто мне в этом признаешься?

— Зато мы перешли на «ты», отбросили формальности и можем наконец откровенно поговорить, — и добавил уже полностью расслабленно, — а баронесса иногда работает на Гильдию и в доме маркиза оказалась как раз по заданию. Она должна была проверить причастность к похищению маркиза управляющего имением и Мерианны Блисс.

— И как? Проверила? — Внутри неприятно царапнуло при упоминании грудастой баронессы, имени которой я так и не вспомнила.

Зато перед глазами встала сцена её прощания с наёмником и ненависть ко мне в глазах женщины. Неприкрытая и не наигранная — это я теперь понимала. Наёмница она или нет, прежде всего она — женщина. Обиженная Клиффором на глазах у соперницы женщина. Тогда я почувствовала в ней врага и скорее всего не ошиблась. Меня баронесса восприняла не как работодателя, а как соперницу.

— Давай мы с тобой сейчас договоримся — не делать поспешных выводов ни при каких обстоятельствах. Я не смогу тебе навредить при любом раскладе, но недопонимания между нами создают слишком много конфликтов.

В этот момент раздался звук открывающейся двери и крик от двери:

— Барт, какого Мракеша ты позвал меня в эту лачугу. Неужели нельзя было встретиться в салоне метсис Люпьен и обсудить дела в приятной обстановке? — С этими словами в гостиную ворвался молодой аристократ. Я сидела немного в стороне и первым, кого увидел мужчина был Бартрейн. — Расскажи дружище, чем вызвана такая срочность и что ты сделал, что сумел сильно разозлить мою сестру? Она только что молниями не швыряла, когда вернулась в столицу. И что это за шутки с контрактом? — Выпалив на всё одном дыхании, он буквально застыл на месте, когда, повернулся и увидел меня, сидящую в кресле. Совсем неаристократично присвистнул. — Вот это номер! Я слышал, что маркиза Блисс вернулась в столицу, но не ожидал, что ты Барт окажешься таким быстрым.

Я молчала, ожидая от Барта объяснений. Конечно, мне не понравилось, что он пригласил в дом постороннего человека, аристократа, в то время, когда приходилось скрываться ото всех. Но решила, что всё может подождать, и не стала разрушать сомнениями ту атмосферу доверия, которую только‑только сумели создать за последние минуты.

— Позвольте представить вам, миледи, ещё одного будущего члена нашего отряда, — Барт не вставая представил мне вошедшего. — Баронет Палмир Оргрес специализируется на проверке достоверности информации, шпионаже и посредничестве между Гильдией и представителями знати. Имеет связи при дворах правителей почти всех миров. Наёмник. Имеет двойное гражданство. Карнос — не его родной мир, поэтому лояльностью к Императору не страдает, — последние слова он произносил с изрядной долей иронии. — Я взял на себя смелость предложить ему от вашего имени такой же контракт, который подписали все члены отряда.