Глава 36

Викензо поручил паре своих людей, которые умели держать язык за зубами, просмотреть записи с камер видеонаблюдения в его домах на Манхэттене и в Хэмптонс с начала года. Запись с его нападением на Бьянку давно была уничтожена, но когда Тони обнаружил прореху в записях за тот день и сообщил ему, Викензо ощутил удовлетворение, потому что видео было смонтировано так, словно удаленного участка и не должно было быть. Тем не менее, раз Тони понял, что все не так просто с тем видео, значит, он действительно хорошо выполнял свою работу. Викензо остался доволен звонком от него и, объяснив, что сам приложил руку к удалению ненужной информации, отправился к Терехову. Однако, когда он возвращался домой, Тони позвонил снова.

— Дон, в тот день Джино Марино был в Вашем доме, — сразу, как он и предпочитал, приступил к делу Тони. — Он действовал из слепой зоны, но в зеркале есть четкое отражение. Марино что-то подмешал в скотч, который вы выпили позднее. Полагаю, раз дальнейшая запись обрывается, Вы уже в курсе, но я решил, что лучше рассказать о своей находке.

Викензо не был в курсе. Он впервые об этом слышал, а ведь глава его безопасности уже просматривал эти записи ранее.

— Перешли мне видео, — приказал он и в ярости бросил трубку.

Если Тони все правильно разглядел, то это ничего хорошего не значило для Джино.

«Сукин сын! Я убью его!»

Даже до того, как воспроизвел запись, Викензо уже понял, что произошло в ту ночь. Джино решил улучшить свое положение за счет сестры.

«Подонок! Я с него кожу сниму за это!»

На видео действительно можно было разглядеть в отражении, как Джино что-то подмешивает в скотч и, выйдя из слепой зоны для камер, с мастерством фокусника, незаметно возвращает бутылку обратно.

Викензо не мог понять, как он мог так поступить с собственной сестрой. Подложить ее под неадекватного мужчину, словно какую-то неодушевленную вещь! Джино прекрасно знал, что Бьянка в лучшем случае получит денежное вознаграждение за то, что случилось с ней. Он и предположить не мог, что Викензо женится на ней. Никто так и не подумал бы, это был мезальянс. На что надеялся этот ублюдок? Хотел повышения или просто легких денег? Викензо собирался убивать его долго и мучительно за это предательство. И не столько из-за себя, сколько из-за Бьянки.

— Джо, доставь мне Джино Марино, — отрывисто приказал он телохранителю, зная, что тот поймет его с полуслова.

Джо кивнул, не позволяя отразиться на своем лице ни малейшей эмоции, хотя, наверняка, испытывал любопытство. Викензо отбросил мысль, что из него вышел бы отличный новый глава охраны, потому что иметь рядом с собой надежного человека было важнее. Он уже отдал Роберто Бьянке, так как он был лучшим, но…

Бьянка!

Дьявол, он совсем о ней не подумал! Если ее брат исчезнет или его найдут мертвым, это станет для нее ударом. Она и так едва не потеряла ребенка. Нет, нужно подождать. Джино еще получит свою порцию боли, но после того, как Бьянка родит. Он обставит все так, словно Джино убили в рейде и она никогда не заподозрит в этом его. Викензо собирался позаботиться о том, чтобы его жена никогда не узнала, какой мразью был ее брат.

— Джо, забудь о Марино, — приказал он. — Подготовь место и доставь туда начальника охраны. Завтра утром у нас будет долгий разговор.

— Понял, Дон. Будут ли зрители?

Викензо не хотел этого делать с парнями, но так было нужно. За предательством всегда следует смерть и она никогда не бывает легкой. Если Марко Гвидиче и научил его чему-нибудь полезному, так это тому, что наглядный пример лучше доносит до солдат урок, чем любая лекция.

— Привезешь молодняк к началу, — сказал он.

Нужно было выплеснуть свою злость до того, как он увидится с Бьянкой, поэтому, Викензо зашел в дом с заднего входа и, спустившись в подвал, занялся спаррингом с парой своих людей, думая, достоин ли простой солдат вроде Тони занять пост главы его охраны, который обычно доставался Капитану. К концу боя с ним, он пришел к выводу, что достоин. Тони был не только внимательным, но и хорошо держался в рукопашной. Осталось только проверить его навыки стрелка, но это могло подождать. После спарринга, Викензо хотелось просто принять душ и пойти в кровать. Туда, где его ждала жена.

***

Когда Викензо поднялся в их спальню, было уже поздно. Бьянка ждала его, не в силах уснуть, пока не получит ответы на свои вопросы. Он вошел в одном халате и с мокрыми волосами, по всей видимости, приняв душ в одной из ванных внизу.

— Почему ты не спишь? — удивился мужчина, увидев включенный свет.

Бьянка села в постели, опираясь спиной на изголовье.

— Я хотела поговорить. Не думала, что ты так задержишься.

Викензо подошел ближе и сел рядом с ней на край кровати, беря ее ладонь в свою и нежно поглаживая пальцами со сбитыми костяшками. На его лице тоже расплывался синяк.

— Мне не стоит спрашивать? — спросила она, аккуратно обводя кончиком пальца край огромного кровоподтека.

— Просто выпускал пар, — невозмутимо ответил он. — О чем ты хотела поговорить?

Бьянка отняла руку и нервно вцепилась в одеяло.

— Сегодня заходила Андреа. Знакомство прошло не очень удачно, вряд ли я захочу с ней снова встречаться. Она была довольно прямолинейна со мной.

Викензо нахмурился.

— Что она тебе сказала? Если она тебя расстроила…

— Нет! — воскликнула девушка, испугавшись, что по ее вине у Андреа могу возникнуть проблемы. — Она меня не расстроила, просто заставила задуматься. Викензо…

Бьянка глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Я знаю, что ты не хочешь обсуждать со мной свою первую жену, но эти мысли не отпускают меня и чем больше времени проходит, тем больше я об этом думаю. Пожалуйста, скажи мне правду! Я обещаю, что никто не узнает об этом от меня, но мне просто нужно знать… Как умерла Мария?

На миг ей показалось, что он проигнорирует вопрос. Викензо встал и отошел к окну, поворачиваясь к ней спиной. Он молчал, и, Бьянка не торопила его, но с каждой уходящей секундой понимала, что опять не дождется ответов. Ее глаза уже наполнились слезами обиды, когда он, наконец, заговорил, оборачиваясь, чтобы смотреть ей в лицо.

— У Марии была… были некоторые психологические проблемы, — тяжело сглотнув, признался он. — Ее родители стыдились ее состояния, поэтому скрывали это от всех, пичкая ее лекарствами, из-за которых она становилась вялой и слабой. Мы были помолвлены с детства, но только за месяц до свадьбы они признались в ее болезни, боясь моего гнева. Я все равно женился. Я мог бы взять назад свое слово, учитывая ее болезнь, не потеряв уважения, но не стал этого делать, потому что уже считал ее своей.

Викензо горько рассмеялся, выглядя таким несчастным, что ей захотелось подойти и обнять его.

— Я любил ее, знаешь? Я обеспечил ей лучших врачей и лучшее лечение, и, какое-то время мы были невероятно счастливы, но ее состояние ухудшалось. Марию преследовали странные видения и навязчивые мысли, а ее вера в то, что спасение в церкви и в Боге, только ухудшало ее маниакальное состояние. В конце концов, ее стала мучить депрессия и бессонница и, они же довели ее до того состояния, когда вместо одной таблетки снотворного она выпила все, что было в пузырьке.

Бьянку будто прошибла молния от этого признания. Она застыла, не в силах осознать и переварить услышанное.

«Мария убила себя?»

Это было невероятно.

— Ирония в том, что я в ту ночь застрял с русскими, — продолжил Викензо, полностью уйдя в себя. — Приди я домой не на рассвете, а как обычно, перед полуночью, то смог бы спасти ее. Я не верю в то, что Мария могла сознательно совершить самоубийство. Кто угодно, кроме нее. Она согласилась бы пройти через любые пытки и страдания, но никогда не взяла бы на себя такой грех. За всю свою жизнь я не встречал более преданного Божьим заповедям человека. Мария даже не лгала никогда. Ей было плевать, что о ней подумают другие люди, она всегда говорила правду в лицо. И все время пропадала в церкви. Не чувствуй она долга перед семьей, то наверняка ушла бы в монастырь. Моя несносная святоша…

Он издал смешок, будто вспомнив о чем-то, и Бьянка заворожено уставилась на него, впервые видя на его лице такие нежные эмоции. Но они исчезли так же быстро, как и появились, снова сменяясь угрюмостью.

— Все говорят, что ее застрелили…

Она боялась спрашивать, но ей нужно было знать. Викензо напрягся, стиснув кулаки. Хотя его голос звучал хладнокровно, язык тела выдавал его.

— Я не мог допустить, чтобы ее не похоронили рядом с матерью. Она потеряла ее еще в детстве, а мачеха обращалась с ней не лучшим образом. Это была ее мечта, а чертова церковь не хоронит самоубийц на освященной земле! Мария всегда говорила, что хотя бы после смерти хочет быть рядом со своей матерью, если Бог не простит ее грехи и не позволит им соединиться в Раю. Глупышка. Какие у нее могли быть грехи? В тот момент я мог думать только о том, чтобы исполнить ее последнее желание, прежде чем…

Он осекся и отвел взгляд, прокашливаясь.

— Я не мог связно мыслить, так что сделал первое, что пришло в голову. Привез предателя, которого мои солдаты еще не успели помять, и застрелил их обоих в нашей спальне.

Такого она и предположить не могла. Неужели была необходимость в таких радикальных мерах?

— Но ведь люди считают ее изменщицей! — не сдержала возмущения Бьянка.

Она все равно не понимала, почему он сделал это.

— Ее это не волнует, Бьянка, — устало сказал мужчина. — Как и меня. Если люди считают меня женоубийцей, то это их проблема.

— Тогда почему ты женился на мне? — отчаянно спросила она. — Если тебе плевать на мнение людей. Не все ли равно, что бы со мной случилось, оставь я внебрачного ребенка?

— Ради тебя, — просто сказал он.

Девушка истерически рассмеялась.

— Я всегда плачу по долгам, — пояснил Викензо. — Ситуация, в которую ты попала, возникла по моей вине. Если я не буду искупать свои ошибки, то какой пример я подам своим людям?

— Твои люди не знают об этой ошибке. И, они боятся тебя в любом случае.

— Да, — согласился он. — Но также, они меня уважают. Если солдаты не уважают своего командира, то он не стоит и цента. А что важнее всего, я перестал бы уважать себя сам. Я не позволяю своим солдатам насиловать и принуждать женщин, даже если это дочери и жены предателей. Мой отец поступал так, но я — не он. Женщины в моей жизни: мама, Мария и даже Вивиана, преподали мне гораздо более ценные уроки, чем то, что я узнал от Марко. И этот же урок я преподам когда-нибудь нашему сыну. Нет чести в том, чтобы показывать силу над женщиной. Сражаться нужно только с равным себе. Моя семья правила этим городом десятилетиями. У нас есть мудрость, которая помогает нам тогда, когда одной силы страха недостаточно. Мой отец этого не понимал и плохо кончил. На земле не осталось не единого человека, который сожалел бы о нем. Даже его собственные дети.

Он замолчал и повисла долгая пауза. Бьянке не нравилось напряжение, повисшее в воздухе. Ее возмущение от его обращения с телом покойной жены быстро сменилось сочувствием. Он достаточно казнил себя сам и не было необходимости заставлять его чувствовать себя еще хуже. Бьянке было искренне жаль его. Она едва удерживалась от слез, зная, что Викензо не поймет, чем они вызваны.

— Я проголодалась, — сказала она, откидывая одеяло, чтобы встать и уйти от этой напряженности. — Пойду, пороюсь в холодильнике. Хочешь со мной? (3303c)

Он пожал плечами, выпрямляясь и двигаясь в ее сторону.

— Почему бы и нет? Я сегодня пропустил ужин.

Отлично! Это уж точно разрядит обстановку и ей даже не придется искать тему для разговора, потому что Бьянка знала, что попав на кухню, набросится на еду, как оголодавший зверь. Беременность творила с ней странные вещи.