Глава 40

Катриона дрожала от страха. Она чувствовала, как напрягается муж, всякий раз, когда на ямах и рытвинах, ее бросало все ближе к нему. Катриона понимала, что сейчас он чувствует к ней только отвращение. Понимала, но принимать не хотела. Просто не могла. Ведь, тогда, она бы просто сошла с ума от дикого ужаса.

Зажмурившись, Катриона еще ближе приникла щекой к спине мужа, пытаясь хоть немного успокоиться. Но ничего не выходило. Она уже успела перебрать в уме все молитвы, которые только знала, но и это не помогало. То, что ее ожидает, когда муж, наконец, решит остановить лошадь, страшило Катриону до безумия. И словно во власти такого же безумия, где-то вдалеке, до этого совсем безоблачного неба, раздались первые раскаты грома. От этого внезапного грохота, лошадь и без того уже загнанная, испуганно шарахнулась в сторону. Катриона зажмурилась, готовая почувствовать твердость земли, но этого не случилось. Чертыхаясь, Габриэль удерживал поводья, успокаивая обезумевшее животное. Катриона понимала, не окажись муж опытным наездником, то они уже давно оказались под копытами лошади.

От смеха, полного злобы и насмешки, Катриона невольно вздрогнула и едва не разжала руки. А Габриэль, теперь словно подгоняемый разбушевавшейся погодой, потянул поводья, еще сильнее посылая лошадь вперед. Вскрикнув от ужаса, Катриона почувствовала как первые капли дождя упали на ее голову, а после этого ливень обрушился на них с разрушительной силой. В миг Катриона вымокла с головы до ног. Дрожа, она зажмурилась, пытаясь не упасть с лошади. Габриэль, казалась ничего не боялся. Низко наклонившись, он гнал лошадь вперед, совершенно не беспокоясь о том, как себя чувствует Катриона.

— Прошу вас, — взмолилась Катриона, пытаясь перекричать грозу, чтобы добраться до разума Габриэля, — Нам надо найти укрытие от дождя, иначе мы просто погибнем. Не только я, но и вы тоже.

Но Габриэль не обратил на ее просьбу никакого внимания. Вместо ответа, он пришпорил лошадь, посылая ее в галоп. Катриона едва успела схватиться за мужа, который похоже обезумел наравне с природой.

Из-за ливня, дорогу развезло, превращая в сплошное месиво грязи и земли. Но, Габриэль этого не замечал. Или предпочитал не замечать. Ему хотелось мчаться вперед, и как можно быстрее. Он не боялся ни грязи, не дождя. Позади него сидела продажная женщина, и только от нее он мог ожидать удара в спину, а вовсе не от непогоды.

Но, Катриона в отличие от Габриэля не была такой храброй. Она уже и не пыталась скрыть того, что просто тряслась от холода и страха. Еще крепче обхватив Габриэля руками, она несмело открыла глаза, и едва не покачнулась от облегчения. Они уже находились на территории поместья, и девушка не могла поверить в свое счастье. Они выжили, только вот Катриона не могла понять, кого именно благодарить за это. Свое невезение или умение Габриэля бесстрастно мчаться вперед, несмотря на опасность.

Габриэль резко осадил лошадь и замер. Откинув голову, он поморщился от того, какими ледяными оказались капли дождя. Похоже, вместе с остановкой, к нему вернулась и нелюбовь к холоду. От неприятных воспоминаний, все его тело напряглось. Резко втянув в себя воздух, он прорычал, обращаясь к Катрионе:

— Слезай.

Катриона не посмела ослушаться. С болезненным стоном, она спрыгнула с лошади и отскочила в сторону. Тут же ей на ум пришла безумная, очень безумная затея. Не позволяя себе передумать, она воспользовалась тем, что Габриэль спешивается и бросилась к дому Александра. Все, на что она надеялась, что хотя бы он сможет оградить ее от гнева Габриэля. Спотыкаясь, она бежала вперед, не оглядываясь и не отвлекаясь. Но, какой бы быстрой она не была, Габриэль оказался намного быстрее. И, конечно же, Катриона не успела далеко убежать. Муж тут же настиг ее, и обхватив за талию, потащил назад, в сторону ее собственного дома. Катриона понимала, как только они окажутся внутри, наказания уж точно не избежать.

— Нет, — закричала она, вырываясь из рук мужа, так, словно от этого зависела вся ее жизнь, — Отпустите меня.

Катриона так резко дернулась, что Габриэль не удержавшись на ногах, подскользнулся и упал прямо в грязь, увлекая жену за собой. От такого неожиданного приземления, Катриона зажмурилась, на миг потеряв способность чувствовать то, что происходит вокруг. Габриэль воспользовавшись этим резко дернул ее руки вверх, и тогда, она с ужасом поняла, что именно задумал муж.

Капли дождя били по лицу все сильнее, заливая лицо. От холода и страха, Катриона задрожала, теперь не согреваемая даже жаром мужского тела. Сейчас, она хотела отдалиться от всего этого. Но, конечно же, Габриэль не позволил. Схватив ее за подбородок, он заставил запрокинуть голову, чтобы она посмотрела ему в глаза.

— Если так хотела, чтобы тебя трахнули, надо было просто обратиться ко мне. Шлюха.

С этими словами, муж набросился на ее губы, с такой яростью и силой, какой Катриона никогда не чувствовала от него прежде. Он пытался заставить ее подчиниться ему, покориться его воле и силе. И как бы Катриона не отбивалась, ничего не выходило. Застонав, она попыталась увернуться, но сильная хватка на ее подбородке помешала. Игнорируя ее стоны, Габриэль приподнялся, одной рукой задирая ее юбки. Все это происходило так быстро, что Катриона не успела прийти в себя. Впервые за все время, она оказалась не подготовленной к его вторжению в свое тело. Запрокинув голову, она резко втянула в себя воздух от ощущения жара, которым казалось пылал Габриэль. И это ощущение оказалось невыносимым. Сейчас, Катриона не хотела его, не хотела принадлежать Габриэлю. Но, мужу было совершенно наплевать на ее желание. Двигаясь резко и быстро, он с полным безразличием смотрел на Катриону, словно показывая в чьей именно власти она находится. Словно имел полное право брать ее там, где ему заблагорассудится.

Зажмурившись, Катриона хотела отвернуться, но грубый голос мужа остановил ее.

— Смотри на меня. Только я имею право на это. И, если я захочу взять тебя, то сделаю это, даже в грязи. Только этого ты достойна.

Каждое свое слово он подтверждал резкими движениями. Невольно, Катриона ощутила, как что-то внутри нее откликнулось на прикосновение мужа. Наперекор своему собственному сознанию и желанию, она застонала, запрокидывая голову. Предательское наслаждение охватывало ее, несмотря на то, что сама она того не желала.

Зарычав, Габриэль почувствовал, какой отзывчивой стала предательница в его руках. Он хотел наказать Катриону, а вовсе не доставлять ей наслаждение. Но все обернулось против него. Он сам больше не мог контролировать себя. Даже пытаясь наказать жену, он все равно испытывал дикую, почти животную страсть. И, как он знал, все это несомненно доставляло удовольствие и Катрионе. Чертыхнувшись, Габриэль сжал губы, чувствуя, как еще сильнее начинает дрожать жена. Он и сам был на пределе. Как ни странно, но ни один из них не замечал теперь ни дождя, ни крома. Ничего не осталось кроме желания, которое все сильнее охватывало их тела.

Застонав, Катриона выгнулась в руках Габриэля. Она хотела бы прижать его к себе, но руки, все еще были скованными крепким захватом. Все, что она могла делать, это двигаться вместе с мужем, позволяя ему быть главным. Впрочем, именно так всегда и было.

Габриэль мотнул головой, смахивая капли с лица. Дрожь, первый предвестник экстаза, пронеслась по его телу, сосредотачиваясь где-то в самой глубине. Ему хотелось двигаться быстрее и быстрее, и женские стоны только подстегивали его. Быстрее и быстрее, он брал свою жену. Катриона вскрикнув, забилась в его руках. То, что началось как грубость, в руках мужа превратилось в дикое наслаждение. И Габриэль зарычав, последовал за женой.

Катриона, тяжело дыша лежала на земле, придавленная тяжелым телом мужа. Осознание всего, что только что произошло накатило на нее таким же холодным каскадом воды, каким все еще поливал дождь. Теперь, капли больно били по лицу Катриона, но даже это не могло заставить ее пошевелиться. Сейчас, она хотела только одного. Умереть от унижения. Собственное тело предало ее.

Всхлипнув, Катриона резко отвернулась в сторону, чтобы не смотреть на мужа. Почувствовав это движение, Габриэль резко приподнялась и тут выпустил руки Катрионы. Это оказалось достаточно, чтобы Катриона могла ускользнуть от него. Перекатившись, она попыталась подняться, но Габриэль уже пришел в себя настолько, чтобы помешать ей совершить задуманное. Вскочив на ноги, он резко дернул Катриону на ноги и потащил за собой.

Сейчас, Катриона и не думала сопротивляться. Слишком обессиленной она чувствовала себя. Молча, она вошла в дом, ведомая мужем. Капли дождя, а может это были слезы, катились по лицу. Но, Катриона этого не замечала.

— Где моя мать? — хрипло пробормотала она, уставившись в спину Габриэля. Она сама поразилась тому, каким незнакомым оказался собственный голос. Ей необходимо было задать этот вопрос, что бы хоть как-то удержать свое сознание на плаву. Но память вновь и вновь возвращала ее назад, на улицу.

Габриэль втолкнул ее в комнату, не обращая внимания на вопрос, который она задала. Бросив Катриону на кровать, он посмотрел на жену так свирепо, что она неосознанно отшатнулась к изголовью.

— Ты больше никуда не выйдешь из этого дома, — прорычал он. Оглядевшись, он взял чулки жены, которые лежали на туалетном столике. Когда он вновь вернулся к кровати, Катриона попыталась откатиться в сторону, но не успела. В одно мгновение, ее руки оказались связаны.

— Где моя мама? — вновь прошептала Катриона, заглядывая мужу в глаза, пытаясь найти в них хоть каплю сочувствия. Но все оказалось напрасно. Действуя чрезмерно спокойно, Габриэль привязал ее руки к высокому изголовью кровати.

Катриона пыталась дернуть руками, чтобы вырваться и когда ничего не вышло, в панике заметалась на кровати, чтобы хоть немного ослабить крепкий узел своих собственных чулок. Но, ничего не получалось. Всхлипнув, Катриона тяжело задышала.

— Скажи мне где она? — мучительно тихим голосом спросила Катриона, надеясь, что Габриэль сжалится над ней, и расскажет то, что скорее всего знает только он один. — Можешь делать со мной, все что хочешь, только скажи, где моя мама.

Габриэль рассмеялся. От этого дьявольского смеха, Катриона вздрогнула.

— Я и так имею права делать с тобой, все, что пожелаю, — Габриэль отошел от кровати, а потом обернувшись, продолжил, безразлично и до ужаса спокойно, — Я не знаю, где твоя мать. И знать не хочу. И ты этого никогда не узнаешь.

Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверь. Катриона вздрогнула, а потом закричала, громко, что было сил. Но, муж так и не вернулся. Она продолжала кричать, пока голос совсем не исчез. Обессиленно обмякнув на кровати, Катриона заплакала, не в силах поверить, в какой ужасной ситуации оказалась. У нее больше ничего не осталось. Даже матери.

Гроза продолжала свирепствовать. Габриэль уже давно сидел в комнате, пытаясь не прислушиваться к противным и до боли обжигающим каплям, которые били в окно. Проклятье, почему в его доме не было комнат без окон? Тогда бы он смог избежать этих проклятых воспоминаний.

Нахмурившись, он перевел взгляд на бокал в своих руках, а потом, зарычав, размахнулся и бросил его в огонь. Проклятая шлюха!

Подскочив на ноги, Габриэль подошел к окну, невидящим взглядом всматриваясь в стену дождя. Он оставил ее там, в одиночестве. На ее же счастье. Он с трудом совладав с диким желанием расправиться с Катрионой, более жестоко, чем сделал на самом деле.

Проклятье, он всю жизнь бежал от продажных женщин и теперь, одна из этих гадюк поселилась в его собственном доме. И, он даже в какой-то момент позабыл о том, для чего именно он привел ее сюда. Ее прекрасное тело затмило его рассудок. Наверное, именно так действовали такие женщины, пытаясь найти себе теплое место для жизни.

Его собственная мать была такой же.

Молния сверкнула на улице, а затем раздался очередной раскат грома. Габриэль невольно зажмурился. Не от страха, нет. Подняв руку, Габриэль потер пальцами шрам на щеке. Подобная ночь уже была в его жизни. Грязь, боль и веревки, которые больно впивались в его собственные руки. Все это он помнил как сейчас. Все, что тогда произошло, до сих пор преследовало его во снах.

Дикое отвращение наполнило его сознание. Отвращение к матери, которая вместе с любовником бросил умирать своего ребенка. Одного и смертельно раненного. Такой женщине, какой оказалась его мать, не нужен был ребенок. Он сам не нужен был ей. Не нужен никому. Не окажись Александр поблизости, с такими же беспризорными детьми, как и он сам, Габриэль умер бы там же, где мать его оставила. Свою мать он больше никогда не видел, но был уверен в том, что она прекрасно устроила свою жизнь. Так же, как и его жена.

Неосознанно, Габриэль сжал кулаки, испытывая дикую ярость, которая требовала выхода. Не думая, он направился к выходу. К той, которая так сильно тянула его к себе. Его жена, получит именно то, что должна. Она не заслуживает его жалости.

Катриона не знала сколько прошло времени, прежде чем в доме снова раздались тяжелые шаги мужа. Правда, она не слышала, как открылась входная дверь. Да и особо не желала. Все потеряло свой смысл. Даже жизнь. Больше всего, ей хотелось спать. Но сон бежал от нее, упорно не принимая в свои объятья.

Катриона скорее почувствовала, чем увидела, как Габриэль вошел в комнату. Невольно, она насторожилась, а потом отмахнулась от этого ненужного чувства. Закрыв глаза, она отвернулась, чтобы не смотреть на мужа. Хотя и понимала, что Габриэль все равно сделает, так, как пожелает. Пусть делает. Ей все равно. Сегодня ей пришлось испытать столько боли и унижения, что она уже невольно смирилась со своей судьбой.

Габриэль застыл на пороге комнаты, со странным чувством разглядывая Катриону. Он понимал, что она не спит. Ее напряжение витало в комнате, смешиваясь с его собственной злостью. Встряхнув головой, чтобы немного развеять алкогольный дурман, Габриэль сделал еще один шаг к кровати. Для нее же лучше, что не спит. В любом случае, он бы все равно ее разбудил. Габриэль усмехнулся.

— Уходите, — едва слышно прошептала Катриона, сжимаясь под пристальным взглядом мужа. Если бы у нее была возможность, она бы укрылась одеялом, как можно дальше от Габриэля. Но, и этого она была лишена. Руки настолько сильно затекли, что Катриона искренне сомневалась в том, что когда-нибудь сможет их вновь почувствовать.

Взбешенный услышанным, Габриэль вплотную подошел к кровати, чтобы как следует встряхнуть женщину, которая поспела говорить ему поперек. Но, резко остановился, с ужасом глядя на все еще связанные руки Катрионы. Встряхнув головой, он хотел сделать шаг назад, но не смог. Ноги будто приросли к полу. В горле пересохло, и впервые в жизни, он не знал что сказать. Катриона же воспринимала все по-своему. Извернувшись, она неосторожно задела запястья, и не сдержавшись от стона боли. Этот едва слышный звук, вывел Габриэля из ступора.

— Нет! — хрипло закричала Катриона, почувствовав прикосновение Габриэля. Она ничего не понимала и не соображала. Ей казалось, что муж на этот раз точно закончит то, что начала и поэтому, когда ее руки оказались на свободе, торопливо скатилась с кровати. Ноги ее не держали и ей пришлось ухватиться за кровать, чтобы не упасть. Волосы, растрепанные от недавнего нападения упали ей на лицо, мешая смотреть на мужа. Но, сейчас Катриону это совершенно не устраивало. Она должна была следить за каждым его шагом, чтобы точно знать, когда он пожелает напасть на нее.

Но, Габриэль не смотрел на ее лицо. Его взгляд был прикован к красным отметинам на ее запястьях, которые уже совсем скоро обещали стать багровыми. Память услужливо подкинула ему картины прошлого. Его собственные руки с куда более ужасными следами. Он отшатнулся в сторону и схватился за голову.

— Пошла отсюда! — закричал он, чувствуя, как бешенство все сильнее охватывает его.

Катриона, которая совсем не ожидала услышать подобное, замерла, по-прежнему цепляясь за кровать. Она дышала все тяжелее и тяжелее.

— Я сказал, пошла вон отсюда!

Только теперь до Катрионы дошел верный смысл его слов. Он прогоняет ее! Вздрогнув, она посмотрела на Габриэля, не рискнув сделать даже шаг. Тогда муж сам все за нее решил. Обойдя кровать, он схватил Катриону за локоть. Сначала ей показалось, что он собирается отшвырнуть ее прочь, но он сделал что-то еще более странное. Прижав ее к себе спиной, Габриэль прошептал, обжигая своим дыханием.

— Уходи, пока я тебя не убил. Уходи, пока у меня есть силы тебя отпустить. Беги так далеко и быстро, чтобы я не успел поймать. Если поймаю, то уже никогда не отпущу.

Кровь застыла в жилах у Катрионы, и когда муж разжал руки, она собиралась сделать точно то, как он сказал. Но, долгая мучительная ночь сделала своей дело. Катриона не успела добежать до выхода, когда почувствовала, как сильно закружилась голова. Она не могла поверить, что все это происходит именно сейчас, когда Габриэль позволил ей уйти. Застонав, Катриона вытянула руку, опираясь ладонью об стену. Медленно, она сползла вниз, понимая, что еще немного и просто потеряет сознание. Похоже, жизнь решила все за нее, решив и дальше оставить ее в плену Габриэля. Эта была последняя осознанная мысль Катрионы, а после она уже ничего не помнила.

Габриэль слышал глухой стук падающего тела. Не раздумывая, он вышел в коридор, глядя на лежащую без чувств Катриону. Медленно, он подошел к жене, а затем опустился рядом с ней на колени. Сжав руки, он сильно зажмурился. Жизнь, чертовски жесткая штука. Или же просто насмешливая сучка. Значит так тому и быть.

Просунув руку Катрионе под ноги, Габриэль удобнее обхватил ее и поднялся. Теперь, жена всегда будет под у него под рукой.

Габриэль вошел в свой дом, игнорируя удивленные взгляды прислуги. Так же молча, он поднялся в комнату, которая должна была принадлежать его жене. В глазах гостей этого дома, так оно и было. Опустив Катриону на кровать, он отошел в сторону и потянулся к шнурку звонка. Лакей появился уже через мгновение, даже несмотря на то, что уже давно была поздняя ночь.

— Приготовь ванну, миледи требуется освежиться, — властно бросил Габриэль, а затем захлопнул дверь, отправляя лакея выполнять его поручение.

Встревоженная голосами, Катриона открыла глаза, непонимающе осматриваясь вокруг. И только потом она узнала обстановку комнаты в главном доме. От ужаса, она резко выпрямилась. Голова вновь закружилась. Застонав, Катриона упала обратно на подушки, совсем не понимая, что с ней происходит.

— Только не трогайте меня, — прошептала она. Собрав последние силы, она практически скатилась с кровати. А потом, не обращая внимания на мужа, поспешила к двери.

Чертыхнувшись, Габриэль бросился следом за ней. Обхватив Катриону за талию, он потащил ее кровати.

— Успокойся, черт бы тебя побрал, — рявкнул Габриэль, прижимая жену к кровати. Его взгляд выхватил красные полосы на ее запястья, пока она пыталась вырваться от него. Тяжело сглотнув, он помотал головой, смахивая ненужные воспоминания. Только не снова.

— Вы же уже отпустили меня, — прохрипела Катриона, все сильнее желая избавиться от тяжести мужского тела. Она до боли устала от того, что мужчины пытаются использовать ее в угоду своих желаний. Все, что она хотела, увидеть свою мать и узнать, что с ней все в порядке.

— Ты потеряла свой шанс, милая жена. Ты останешься здесь, столько, сколько мне это будет нужно, — Габриэль сжал руку на ее запястьях, — Если понадобится, то я тебя свяжу.

Катриона вздрогнула от ужасного обещания, которое озвучил муж. Запястья заболели, и она точно поняла, что еще раз ощутить веревки точно не сможет.

Отвернувшись от мужа, она уставилась на стенку. Когда дверь гардеробной хлопнула, Катриона поняла, что осталась в комнате одна. Похоже, муж не сомневался в том, какое решение она примет. Катриона и сама знала, что пока у нее просто не хватит сил сбежать.

Кейтлин проснулась, с ужасом понимая, что не может сдержать дрожь ужаса. Мрачное предчувствие сотрясало ее тело, так сильно, что женщина не смогла удержать стон ужаса. Поспешно, она прикрыла рот ладошкой, но оказалось, что уже поздно. Александр, который лежал совсем рядом, приподнялся и хмуро посмотрел на нее.

— Что случилось?

Кейтлин попыталась отвернуться, но сильная рука, внезапно опустившаяся на ее плечо, помешала. Кейтлин поняла, что ей все же придется ответить этому настойчивому мужчине.

— Мне страшно. Я знаю, Катриона, моя дочь, она в опасности.

Александр нахмурился, но руку не убрал. Кейтлин испуганно выдохнула, боясь того, что сама произнесла. Что если это и правда так? Она сама не поняла, что задала этот вопрос в слух. Не выдержав, Кейтлин повернулась на бок, и зажмурилась, пытаясь совладать со слезами.

— Я хочу увидеть ее, — прошептала Кейтлин, сжимая кулаки.

— Тебе придется подождать, — пробормотал Александр. Властно, он заставил Кейтлин вновь перевернуться на спину. Он никогда не позволял ей отдаляться от него. Александр хотел видеть ее лицо, всегда.

Нависнув над ней, он пристально вгляделся в испуганное лицо Кейтлин, а затем осторожно прижался поцелуем к ее губам. Каждую ночь, он медленно, но верно приучал ее к своим прикосновениям. И сейчас, Кейтлин слегка расслабилась, невольно начиная ему отвечать. Большего Александру и не надо было.

Кейтлин застонала, когда почувствовала, что поцелуй Александра изменился. Из нежного, он стал грубым и напористым. Мужчина сминал ее губы, и Кейтлин инстинктивно подчинилась. Приоткрыв рот, она встретила движение его языка, с мучительным стоном возвращая ему это прикосновение. Александр застонал и подняв руку, запустил пальцы в длинные женские волосы, не позволяя Кейтлин отступить. Ему нравилась ее отзывчивость, но он хотел большего. Намного большего. Но, что-то мешало ему. Наверное, впервые в жизни он испытывал сильные угрызения совести. Ведь ему лучше чем кому-либо было известно где и с кем находилась дочь Кейтлин.

Только лишь поэтому, он отпрянул от Кейтлин. Нежно, он лег рядом с женщиной, и хрипло пробормотал:

— Спи.