Глава 48

— Я и подумать не мог, что Габриэль когда-нибудь решится на такой ответственный шаг, как женитьба, — сказал Саймон, пока они с Катрионой прогуливались вдоль небольшого искусственного пруда, расположенного в одном из укромных и скрытых от посторонних взглядов уголке Сент-Джеймсского парка. Катриона, которая всего на мгновение залюбовалась красотой водной поверхности, с любопытством перевела взгляд на мужчину.

— Почему? Кажется, любой мужчина рано или поздно решает завести семью, — напряженно пробормотала она, тут же отвернувшись в сторону. Она понимала, что лукавит перед Саймоном и за это ей стало невыносимо стыдно. Ведь кому, как ни ей знать, что Габриэль не собирается сохранять их брак. И его решение о женитьбе точно не было продиктовано сильными чувствами к ней самой. Нет, его целью было сделать ее не женой, а наживкой.

Саймон весело рассмеялся, а потом покачал головой. Катриона, с каждой минутой проведенной рядом с ней, нравилась ему все больше. Он и не ожидал, что за этим милым личиком может скрываться такая прелестная девушка. И, как и в минуту, их первой встречи, Саймон только утвердился с мыслью, что искренне жалеет о том, что на пути Катрионы встретился именно Габриэль. Такая, как она должна жить с мужем, который будет уважать узы брака. Только вот Габриэль не был способен на это. Саймону было хорошо известно, каким непробиваемым мог быть его друг.

— Наверное, вы правы, Катриона. Только вот не Габриэль. Мы вместе учились в Итоне, а затем отец отправил его в Италию. Вроде бы все обычно, но не пойми меня не правильно, мы всегда видели, что он отличался от нас. Всегда. — задумчиво протянул Саймон, продолжая с удовольствием наблюдать за Катрионой, которая из-за всех сил делала вид, что больше увлечена созерцание окружающей красоты, чем обсуждением Габриэля.

Катриона все же сделала над собой усилие и кивнула. С этим она была согласна. Целиком и полностью. В отличие от всех своих товарищей, Габриэль не принадлежал к светскому обществу от рождения. Каким-то необычным способом, который был известен только ему одному, он стал наследником титула. И Катриона от всей души хотела, чтобы эта тайна навсегда осталась тайной.

— Наверное, я покажусь глупой и наивной, но не могли бы вы рассказать мне немного о Габриэле, — внезапно остановившись, Катриона посмотрела на Саймона.

Саймон задумчиво взглянул на нее, оценивая. Катриона с трудом сдержалась, чтобы не отвернуться. И когда мужчина внезапно улыбнулся, и Катриона поняла, что выдержала его проверку.

— Габриэль самый лучший друг, которого только можно было пожелать. Я знал его отца, и знал, как он относился к Габриэлю. Думаю, та жестокость, которую в нем так сильно любят женщины, — Саймон сделал небольшую пауза, и остановился, заставляя Катриону поступить точно так же — Вы же хотите от меня правды, не так ли? — задал он свой вопрос.

— Конечно, — выдавила Катриона, уже понимая, что эта правда ей совсем не понравится. Но что может быть хуже того, что она и так знала? Или есть что-то еще, настолько же ужасное?

Саймон пожал плечами, словно говоря, что готов пойти на поводу ее желаний и ответственной за это будет только она сама.

— Несмотря на то, как бы сильно Габриэль не отталкивал женщин, они всегда крутятся вокруг него. И то, с чем вам пришлось столкнуться на балу у Уинчестера, всего лишь мелочь. И я говорю вам это не потому что хочу, чтобы вы думали плохо о своем муже. Вовсе нет. Просто будьте готовы, и не надейтесь на то, чего Габриэль вам дать не сможет.

Катриона резко втянула воздух и поспешно отвернулась. Волна внезапного облегчения накатила на нее. А потом Катриона ужаснулась сама себе. Как же все плохо в ее жизни, если сообщение о неверности Габриэля совсем не задели? Похоже, Саймон тоже был удивлен ее неожиданной реакцией. Этого он не ожидал. Он думал, что за его словами последуют отрицания, а может и слезы. Но, Катриона повела себя совсем не так.

— Похоже, вас это совсем не удивляет, Катриона? — не сдержавшись, спросил он, даже не пытаясь скрыть своего удивления.

Катриона прикусила губу, понимая, что невольно выдала себя. Поспешно натянув на лицо маску смущения, она посмотрела на мужчину.

— Пусть я и провела детство в деревне, но я не настолько наивна, — быстро ответила она. Теперь Катриона была рада той истории, которою выдумал Габриэль. Значит и она могла ею воспользоваться. Не рассказывать же герцогу Сомерсету всю правду.

— Я очень рад, что Габриэль не сможет причинить вам боль, — довольно искренне ответил Саймон, — И рад, что вы не так беззащитны, как я полагал.

Усмехнувшись, Катриона покачала головой. Как же сильно ошибался этот мужчина, если думать что она не чувствует боли. Все, что делал или когда-либо сделает Габриэль, причинит ей несомненную боль.

Чувствуя себя слишком уставшей и вымотанной, она оглянулась и взглянула на Трейси, которая стояла чуть в одолении от них.

— Сегодня утром я пропустила завтрак. Думаю, мне пора возвращаться домой, — улыбнувшись, сказала Катриона, вновь посмотрев на Саймона.

— У меня есть предложение получше. Буду счастлив, пригласить вас перекусить в моей компании.

Не позволив Катриона возразить, он махнул рукой, делая знак лакею, который стоял рядом с Трейси. Тот, не медля бросился исполнять приказ.

— Дождемся вашей коляски, — сказал Саймон.

Катриона кивнула, понимая, что будет глупо отказываться от этого предложения. Едва только они заговорили о еде, она тут же поняла, насколько проголодалась. По вине Габриэля она пропустила завтрак, а это может плохо сказаться на ее ребенке. И поэтому, когда на дорожке появилась ее коляска, Катриона позволила Саймону помочь ей усесться на мягкое сиденье. Затем, пропустив Трейси вперед, Саймон уселся рядом с ними.

Коляска едва начала свой ход, когда Катриона почувствовала на себе странный взгляд. Резко выпрямившись, она осмотрелась по сторонам, но ничего подозрительного не увидела. Но это ее совсем не успокоило. Наоборот, она испугалась еще сильнее. Катриона хотела видеть своего врага в лицо, а не искать по углам. Особенно в свете недавних событий.

— Вас что-то беспокоит? — Саймон тоже выпрямился, осматриваясь по сторонам, так же, как это делала сама Катриона.

— Нет, ничего страшного, — пробормотала Катриона, из-за всех сил стараясь улыбаться. — Просто я оказалась голоднее, чем думала.

Саймон рассмеялся. Проклятье, но эта девушка точно отличалась от всех остальных девушек, с которыми он когда-либо был знаком. Кто бы еще с такой непосредственностью мог признаться в голоде?

— Мы уже скоро прибудем на место. Просто немного потерпите.

Катриона переглянулась с Трейси, и с улыбкой кивнула Саймону. Но все время, которое они потратили, чтобы выехать из парка, ее не оставляло прежнее неприятное ощущение.

Коляска остановилась перед кондитерской, и Саймон облегченно выдохнул. Он не собирался морить жену друга голодом. Распахнув небольшую дверцу, он ступил на дорожку, а потом протянул руку Катрионе.

— Можете выходить, Катриона. Мы уже на месте.

Катриона только сейчас почувствовала что-то похожее на спокойствие. Как только они въехали в город, ее тут же покинуло ощущение слежки. И поэтому, поднявшись на ноги, она с улыбкой приняла помощь Саймона. Она едва только успела шагнуть с коляски и твердо встать на ноги, как увидела несущегося на них всадника. Саймон закричал и попытался отвести Катриону в сторону, но ничего не успел сделать, настолько большой была скорость лошади. Всего мгновение, и всадник проехал мимо, а Катриона, оказалась лежащей на земле.

Закричав от боли в голове, Катриона поджала под себя ноги, пытаясь прикрыться. Дикий ужас охватил ее сознание, когда она поняла, что произошло. Ее ребенок! Что если ее ребенок пострадал? Боль сильным обручем сдавила ее голову, когда Катриона попыталась приподняться.

— Не надо, не двигайтесь, — прошептала Трейси, опустившись рядом с ней на колени, — Нам надо что-то сделать, ваша светлость.

Катриона почувствовала, как кто-то поднял ее на руки. Не удержавшись, она снова застонала от боли. Сейчас, все что она хотела, чтобы ее никто не трогал.

— Мы поедем домой, а ты возьми мою лошадь и приведи доктора. Скажи, что жене маркиза Рейвенстока необходима помощь, — резко бросил Саймон, а потом рядом забормотал какой-то мужчина. Но это было последнее, что услышала Катриона. Закрыв глаза, она потеряла сознание, позволяя боли взять себя в плен.

Вздохнув, Габриэль откинулся на высокую спинку кресла. Взгляд мужчины, в который раз за это утро, упал на часы, стоящие на каминной полке. То, что он там увидел, только еще больше испортило его настроение. Проклятье. Катрионы не было дома уже несколько часов подряд. Где же она пропадала? Как посмела пойти на такой шаг, оставив его самого мучиться в неведении. От этой мысли Габриэлю стало не по себе. Почему он не мог чувствовать полное равнодушие? Разве ему не должно быть все равно, где и как проводит время Катриона?

Почему же ему не все равно?

Зарычав от внезапной злости и досады на себя и на Катриону, Габриэль подскочил на ноги и заметался по кабинету. Ему совершенно не нравилось то состояние, в котором он находился из-за этой девчонки. Он, прежде всегда равнодушный не мог избавиться от странного волнения за Катриону. Нечто подобное он почувствовал и в ту ночь, когда увидел рану на руке жены.

Габриэлю было тяжело себе в этом признаться, но Катриона прочно засела у него в голове. Он даже не мог сосредоточиться на работе и гора документов, скопившаяся у него на столе, так и осталась не тронутой. Габриэль поморщился от того, каким будет взгляд у Николая, когда тот увидит все эти документы.

Габриэль чертыхнулся и вновь вернулся к столу. Он должен сделать все, чтобы избавиться от пагубного для себя влияния Катрионы. Но даже он не успел сесть на стул, когда его внимание привлек шум на первом этаже дома. Нахмурившись, Габриэль прислушался. Обычно в его доме стояла абсолютная тишина.

Габриэль не заметил, каким тяжелым стало его дыхание. Медленно, он подошел к двери и вышел в коридор. Он не знал точно, но что-то внутри него подсказывало, произошло что-то серьезное. Шум становился все громче, а Габриэль двигался все быстрее.

— Что здесь происходит? — резко бросил он, практически перегнувшись через перила, чтобы как следует рассмотреть происходящее в холле. Но, все что ему удалось разглядеть, был чрезвычайно взволнованный дворецкий, который придерживал дверь, пропуская кого-то вперед.

— Габриэль!

От знакомого голоса, прозвучавшего со странной интонацией, Габриэль резко выпрямился во весь рост. Что-то мелькнуло в его сознании, и он не думая, быстро спустился на первый этаж. Слуги испугано разбежались, как только он появился у них на пути. Но Габриэля совершенно не волновало то, что они думали о нем прямо сейчас. Все его внимание сосредоточилось только лишь на одном.

Саймона он увидел сразу же, так же как и свою жену у него на руках. И похоже Катриона была бес сознания, настолько безжизненной она выглядела. Габриэлю хватило всего одного шага, чтобы приблизиться к другу.

— Что ты сделал с ней? — спросил он, не отрывая взгляда от Катрионы. Ее бескровное лицо напугало его. Такой бледной он никогда прежде ее не видел. Не раздумывая, он протянул руки, принимая жену от Саймона. Тяжело дыша, Саймон отошел в сторону и бездумно провел ладонью по волосам.

— Я не успел поймать этого ублюдка, — с горечью в голосе бросил Саймон, идя следом за Габриэлем, который уже поднимался по лестнице, направляясь в свою комнату. Идти в комнату Катрионы Габриэлю и на ум не пришло. — Катриона упала и потеряла сознание. Я уже отправил своего лакея за врачом.

— Жди меня в кабинете, — резко приказал ему Габриэль, остановившись рядом со своей комнатой.

Захлопнув дверь прямо перед другом, он направился к собственной кровати. Катриона даже не застонала, когда он, стараясь действовать аккуратно, опустил ее на мягкое покрывало. Убрав руку у нее из под головы, Габриэль только сейчас заметил, как сильно они дрожали. Бледность Катрионы пугало его все сильнее. Но не сильнее чем синяк, расползающийся по ее лицу. Взгляд Габриэля скользнул еще ниже, быстро отмечая царапины на шее и разорванный рукав платья.

Не раздумывая, Габриэль дернул за корсаж платья, разрывая ткань одним быстрым движением. Он не собирался беспокоить Катриону, чтобы снять с нее это проклятое платья. Он просто разорвал его, так же как и корсет, а потом отбросил в сторону, оставляя жену в рубашке. Он боялся прикасаться к Катрионе, но, как и думал, быстрый осмотр показал, что рука тоже была в царапинах.

Зарычав от злости, Габриэль подскочил на ноги и заметался по комнате, не зная, что делать. Он ничего не знал. Его взгляд вновь вернулся к Катрионе. Он ведь понимал, что когда-то это произойдет. Знал, что этот день неминуем, и его враг начнет свою игру. И это случилось. Только вот почему он совсем этому не рад?

Зарычав, Габриэль взмахнул рукой, смахивая с каминной полки все безделушки, которые там стояли. Все шло совсем не так, как он хотел.

— Габриэль?

Габриэль и не поняла, как оказался у кровати, впиваясь взглядом в Катриону, которая только что пришла в себя. Она тяжело дышала и с паникой в глазах смотрела по сторонам, словно ничего не понимая.

— Что происходит? — прошептала Катриона. Подняв руку, она прикоснулась к голове и тут же поморщилась, — Голова так сильно болит.

— Это я хотел бы узнать, что произошло, — сказал Габриэль, усаживаясь на кровать и схватив Катриону за руку, не позволяя ей прикасаться к голове.

— Я совсем ничего не поняла, — все так же тихо проговорила Катриона, — Даже не успела толком что-то разглядеть. Кажется, кто-то хотел, чтобы я упала. Мой ребенок! — она резко выдернула свою ладонь из руки Габриэля, и прижала ее к животу, пытаясь понять, все ли в порядке. Слезы потекли из ее глаз, и она заметалась по кровати, — Мой ребенок, что с ним?

Габриэль резко наклонился вперед и схватил Катриону за запястья, не позволяя пошевелиться. Он видел, что такие быстрые движения приносили ей большую боль, и не мог такого допустить.

— Успокойся, сейчас же, — приказал Габриэль, пристально глядя Катрионе в глаза. — Сейчас придет врач и все расскажет.

Катриона всхлипнула и отвернулась.

— Отпусти меня. Отпусти.

— Только когда ты успокоишься. Я не хочу, чтобы ты причинила себе боль, — сказал Габриэль, рассматривая расползающийся синяк на лице жены.

Катриона закрыла глаза и горько рассмеялась. Боль в голове тот же усилилась, но, несмотря на это, Катриона снова попыталась освободить руки.

— Разве ты не этого хотел? Так разве ты не должен быть счастлив, видя меня в таком состоянии? Извини только за то, что не смогла рассмотреть того человека, который пытался меня убить. Наверное, в следующий у меня получится исполнить свою роль лучше, — голос Катрионы понизился до шепота, но это не помешало Габриэлю хорошо услышать каждое ее слово. Он застыл, не в силах пошевелиться.

— Что ты сейчас сказала?

Катриона не успела ответить на вопрос, потому что в дверь постучались. Не отрывая пристального взгляда от Катрионы, Габриэль бросил разрешение войти. На пороге появилась Трейси, позади которой маячил пожилой врач с саквояжем в руках.

— Ваша светлость, доктор пришел, — проговорила Трейси, отступая в сторону, чтобы доктор вошел в комнату.

Габриэль вскочил на ноги и оглядел мужчину. Этого доктора он видел впервые, но сейчас он был согласен и на него. Пусть только осмотрит Катриону. Большего от него не требуется.

— Сделайте все, чтобы она была в полном порядке. И не забывайте, если причините ей хоть немного боли, будете иметь дело со мной.

Сказав это, Габриэль отошел к окну и уселся на края низкого столика, готовый ждать столько, сколько потребуется.

Катриона закрыла глаза, позволяя доктору делать с ней, все необходимо. Она не могла, да и не хотела двигаться. Она не хотела ничего, кроме как узнать, все ли в порядке с ее ребенком.

— Я беременна, — открыв глаза, она посмотрела на мужчину, который склонился над ней, — Скажите, все ли с ним в порядке?

Катриона увидела, как мужчина посмотрел на нее, и это ей совсем не понравилось. Прикусив губу, она осторожно отвернулась в сторону, тут же поймав на себе взгляд Габриэля. Всхлипнув, она закрыла глаза.

В комнате стояла полная тишина, пока доктор осматривал ее. Впервые столкнувшись с подобным, Катриона не знала, как себя вести, и только страх за ребенка мешал ее оттолкнуть прочь постороннего мужчину. Зажмурившись, она застонала от еще более резкой боли в голове.

— С ребенком все в порядке, — успокаивающе сказал доктор, обращаясь скорее к Габриэлю, чем к Катрионе. Словно Габриэлю, как отцу ребенка, это было важно.

Но Катрионе и этого было достаточно. Не сдержавшись, она заплакала от облегчения. Все остальное ее мало волновало. И даже то, как неприятно ныли раны, пока врач обрабатывал их раствором.

Воспользовавшись тем, что Катриона отвернулась, Габриэль искоса посмотрел на нее. Он слышал все, что сказал врач, но этого ему было мало. Ему необходимо было знать все ли в порядке с самой Катрионой.

— С ней все в порядке? — отрывисто бросил он, подходя к кровати.

Врач поспешно выпрямился, словно испугавшись такого близкого присутствия маркиза рядом с собой.

— Я обработал все раны. С ними все порядке. Больше всего меня беспокоил ушиб на голове вашей жены, но как, оказалось, беспокоиться не о чем. Будет лучше, если леди Рейвенсток проведет этот день к постели. Волнение ей сейчас тоже ни к чему, — проговорил мужчина, а затем принялся собирать свой саквояж.

Габриэль посмотрел на Катриону. Он понимал, что сделает все, чтобы девчонка последовала предписаниям врача.

Дверь за мужчиной захлопнулась и в комнате вновь повисла тишина.

— Как только тебе станет лучше, ты расскажешь мне все, что произошло, — грубо бросил Габриэль, усаживаясь в кресло, напротив собственной кровати. — Абсолютно все.

Но, кажется Катриона его и не слышала. То ли от лекарства, которое ей дал врач, то ли от усталости, но пока он разговаривал, она уже давно спала.

Стараясь не шуметь, Габриэль вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. Трейси, которая все еще стояла рядом, быстро выпрямилась.

— Зайди в комнату, и присматривай за ней. Когда вернусь обратно, ты должна быть там.

Трейси побледнела, но все же заставила себя кивнуть, а потом торопливо вошла в комнату. Габриэль же направился в свой кабинет. Сейчас, пока Катриона спит, он поговорит с Саймоном и выяснит все, что произошло. А потом, вернувшись, он потребует от жены ответа за ее слова.