Глава 68

Прошло несколько часов, но Катрионе казалось, что время тянулось так медленно, как никогда прежде. Боль опоясывало тело, становясь все сильнее. И она ничего не могла с этим поделать. В эти минуты, она так отчаянно дышала, что, кажется, не очень нравилось пожилому врачу, за которым послал Габриэль.

Доктор Готри, не спускал с нее пристального взгляда, четко отслеживая ее состояние. Но сейчас, это мало волновало Катриону. Все ее внимание было сосредоточенно на том, что происходило внутри нее, не позволяя отвлекаться ни на что более.

— Вам стоит немного отдохнуть, — пробормотала Трейси, смахивая влажной салфеткой пот с ее лба и плеч. Прохладная ткань прекрасно охлаждала жар, доставляя невыносимое наслаждение. Если это конечно можно было так назвать.

Катриона откинулась мокрую подушку, закрывая глаза. Всего мгновение назад очередная схватка сковала ее тело, теперь же она пошла на убыль и ей на смену пришел небольшой перерыв. Именно этого она и ждала. Она уже научилась пользоваться этими передышками и, воспользовавшись советом Трейси, медленно вздохнула, успокаивая собственное дыхание. Она знала, что совсем скоро эта минутная передышка пойдет на убыль и немилосердная боль снова возьмет ее в свои тиски.

Дверь комнаты затряслась от сильного удара. Кейтлин и Трейси переглянулись, а Катриона не могла позволить себе отвлечься. Застонав, она запрокинула голову и, собрав пальцами простынь под собой, прикусила губу. Кажется, это снова должно случиться. Только теперь схватка стала сильнее. Настолько сильной, что Катриона не смогла сдержаться от крика.

Габриэль влетел в комнату и направился к кровати, где лежала его жена. Его терпение иссякло.

— Милорд, вам не следует находиться здесь, — недовольно сказал доктор Готри, пытаясь встать у него на пути, — Ваша жена прекрасно справляется, и нет причин для волнения.

— Уйдите с моего пути, — процедил Габриэль, не удостоив мужчину даже мимолетным взглядом. — Вам меня не прогнать.

Катриона взглянула на мужа, когда он сел на кровать рядом с ней. На его лице не было видно ни единой эмоции, и только сведенные брови и крепко сжатые губы выдавали его с головой. Кажется, он переживал так же сильно, как и она.

— Зачем ты пришел? — прошептала Катриона, даже не пытаясь скрыть радость и облегчение на лице. Как и всегда, Габриэль одним своим присутствием добавлял ей сил и уверенности в себе. — Постой, можешь не отвечать. Мне было плохо без тебя, Габриэль, — все так же тихо проговорила она, закрывая глаза. — Я рада, что ты здесь. Очень рада.

— Я именно там, где должен быть, — сказал Габриэль. Трейси и Кейтлин тактично отошли, позволяя им поговорить наедине. Но его это не волновало. Сейчас он думал только о жене.

Катриона посмотрела на него и кивнула. Больше она ничего не смогла сделать, потому что еще один спазм, самый длинный и мучительный скрутил ее тело. Что-то изменилось. Странное давление появилось между бедер.

— Что с ней? — рыкнул Габриэль, обращаясь к доктору.

— Я, я, — резко выдохнула Катриона, пытаясь найти верные слова, но, кажется, доктор Готри и так понял ее. В одно мгновение он оказался рядом с ней, быстро приподнимая подол рубашки.

— Уже скоро, очень скоро, — сказал он, уверенно перехватив ее взгляд полный паники, — теперь, все что вы должны делать, это тужиться. Так сильно, как только сможете. А потом еще раз.

Катриона поспешно кивнула. Она и сама чувствовала эту странную необходимость. Теперь она и подумать не могла, чтобы сопротивляться боли. Пытаясь найти хоть какую-то опору, она запрокинула руку к изголовью, но Габриэль перехватил ее, крепко удерживая. Их пальцы сплелись воедино. Катриона напряглась, тужась так сильно, как только была способна. Схватка немного ослабла, но тут же вернулась с большей силой.

— Еще раз, — выкрикнул доктор свой приказ и не позволяя Катрионе расслабиться, — Не останавливайтесь. Уже показалась головка, а значит вам осталось совсем немного потрудиться.

— Да, — прошептала Катриона. Запрокинув голову, она крепко сжала руку Габриэля, сделав то, что должна была.

И тогда это произошло. Громкий крик ребенка раздался в унисон с ее собственным. Катриона обессилено упала на кровать, но руку не разжала. Она хотела чувствовать мужа рядом с собой. Только с ним, она была сильной и смелой.

— Девочка, — с усмешкой сказал доктор, передавая ребенка в заботливые руки Кейтлин и Трейси, которые все это время ждали, готовые оказать любую необходимую помощь. Ему же предстояло позаботиться о роженице, — У вас дочь, милорд.

Габриэль смотрел на Катриону, не в силах отвести от нее взгляда. Сейчас, бледная и уставшая, она казалась ему очень красивой. Глубокие тени залегли у нее под глазами.

— Катриона, — тихо позвал он, — Посмотри на меня.

Катриона вздохнула. Сонливость навалилась на нее, но она из-за всех сил пыталась бороться с ней. Открыв глаза, она повернулась к мужу, заглядывая ему в глаза.

— Я хочу увидеть нашу дочь, Габриэль, — попросила она. Теперь, когда страх перед родами отступил, все опасения вернулись на свои места. Вдруг, муж откажется принимать малышку? — Габриэль? Прошу тебя.

Габриэль осторожно разжал руку и поднялся на ноги. Кейтлин тут же подошла к нему. На ее руках, все так же плача, лежала его дочь. От этой мысли он едва не запнулся, но все же смог удержаться. Его взгляд устремился на маленький сверток. Это дочь. Разве такое было возможно?

— Возьми ее, — с улыбкой проговорила Кейтлин. Она и сама едва сдерживала слезы. Она не могла поверить, что сейчас держала внучку. Свою прекрасную внучку. Она не могла насмотреться на нее. Но ей все пришлось оторваться, чтобы посмотреть на Габриэля.

Катриона беспокойно заерзала на кровати, стараясь приподняться, чтобы увидеть, что происходит между Габриэлем и их дочерью.

— Габриэль, — прошептала она.

Вздрогнув, Габриэль протянул руки, решительно принимая от Кейтлин свою дочь. Девочка тут же успокоилась и посмотрела на него темными глазами, слишком похожими на его собственные. Ее темные бровки нахмурились, и она зевнула, словно это ей пришлось проделать такую большую работу. Укутанная в мягкое одеяло, она казалась совсем невесомой и маленькой.

Габриэлю пришлось глубоко сглотнуть, чтобы избавить от избытка непривычных для него чувств. Медленно, он вернулся к кровати.

— Дай мне ее, — тихо попросила Катриона, не отрывая взгляда от дочери.

Уперевшись коленом о край кровати, Габриэль передал ребенка жене. Как только его руки опустели, он тут почувствовать странную нехватку чего-то очень близкого. Или кого-то.

Катриона не смогла сдержать чувств. Склонившись к дочери, она прижалась к ее мягкой щечке поцелуем.

— Она прекрасна, правда? — прошептал она, обращаясь скорее к себе самой, чем к кому-либо. Мать и Трейси вышли из комнаты в сопровождение доктора, услуги которого больше не требовались.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Габриэль, усаживаясь рядом.

Катриона кивнула. Она и правда чувствовала, что еще немного и уснет прямо так, сидя на кровати.

— Ты останешься со мной? — прошептала она, осторожно передавая дочь мужу.

Только когда Габриэль кивнул, Катриона смогла закрыть глаза. Сон тут же сморил ее.

Катриона проснулась, чувствуя необычную легкость. Открыв глаза, она несмело провела рукой по животу, тут же вспоминая все, что произошло. Ее дочь.

Сейчас, когда она немного отдохнула, ей хотелось увидеть ребенка. Приподнявшись на локте, она осмотрелась по сторонам.

— Габриэль, — тихо позвала она. Муж сидел на кресле. Кажется, все это время он смотрел на нее, — Где наша дочь?

Габриэль сдвинулся вперед, опираясь локтями на собственные колени.

— Ее принесут немного позже, когда мы поговорим.

Катриона застыла, предчувствуя что-то плохое.

— О чем? — спросила она.

— О тебе и моей матери, — спокойно ответил Габриэль.

От страха, дыхание перехватило, и Катриона отшатнулась к изголовью кровати. Несмотря на то, что прямо сейчас Габриэль выглядел довольно спокойным и сдержанным, это не могло успокоить ее. Она очень хорошо знала мужа. Очень хорошо. Так же, как и то, что это должно было случиться. Просто она никак не могла подготовить себя к этому. Сколько бы времени не прошло, она никогда не будет готова.

— Я должна была тебе все рассказать. Еще раньше, — прошептала Катриона, кивая в ответ на вопросительный взгляд Габриэля. Отвернувшись, чтобы не видеть его, она облизнула пересохшие губы, собираясь с силами. — Прости меня.

Наверное, это прозвучало слишком наивно и глупо. Тишина повисла в комнате. Слишком напряженная и зловещая. Катриона зажмурилась, в ожидание взрыва. И это произошло. От грохота перевернувшегося кресла, она вскрикнула и зажала уши руками.

— Простить? — хриплым голосом спросил Габриэль. Он метнулся к кровати, оказавшись почти лицом к лицу с Катрионой. — Ты хочешь от меня прощения? За что же именно? Расскажи, чтобы я, наконец, понял. Как моя любимая жена за моей спиной связалась с моей матерью? — эти последние слова вырвались из него с диким рычанием. Он больше не сдерживал себя. Сейчас он хотел вытрясти из Катрионы всю правду.

— Я хотела рассказать тебе. Нет. Я должна была рассказать о встрече с твоей матерью, — Катриона подалась вперед, слишком быстро и необдуманно. Низ живота кольнуло резкой неприятной болью. Прижав руку, поверх одеяла, она закрыла глаза и покачала головой. — Я хотела сделать это, но не смогла. Мне было так страшно.

Габриэль отшатнулся назад, усаживаясь на самый край кровати. Его взгляд прошелся по лицу Катрионы, внимательно считывая каждую эмоцию. Но как бы он не старался ничего не понимал. Рассудок кричал ему о предательстве, а сердце хотело иного. Он хотел поверить ей.

— Когда ты встретилась с ней? — очень вкрадчиво и тихо спросил он, — Когда?

Катриона взмахнула рукой в неопределенном жесте. Она очень хорошо помнила тот день, и никогда не забудет. Все это навсегда останется в ее памяти. И не только из-за встречи с Оливией. Прикусив губу, она посмотрела на мужа.

— После того, как сообщила тебе о ребенке. Поверь, этот день стал одним из самых ужасным в моей жизни, — с болью в голосе сказала Катриона, — Именно тогда я узнала, почему ты женился на мне. Узнала, кто я для тебя. Как такое можно забыть.

— Что она хотела от тебя? — все так же резко бросил Габриэль. Он и сам помнил этот день.

Катриона посмотрела на мужа, раздумывая какие слова подобрать, чтобы рассказать все. Больше она ничего не хотела скрывать. Да и зачем? Теперь в этом больше не было никакого смысла.

— Она хотела деньги. Она начала шантажировать меня, — тихо проговорила она.

Габриэль настороженно посмотрел на нее. Только не это.

— Что она тебе рассказала? — процедил он, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть ее. Сильно и грубо.

Катриона сжала одеяло. Вот и настал этот момент.

— Она рассказала мне о тебе. О том, что случилось той ночью. Я знаю, что она бросила тебя, думая, что ты умер, — она сглотнула, чувствуя, что ей становится очень тяжело говорить. Даже невыносимо. Она знала, что все это причиняет Габриэлю боль. Сильную боль, от которой она хотела его уберечь, — Габриэль, она пригрозила мне, что встретится с тобой и расскажет всем о твоем рождение. Я дала ей деньги, чтобы она замолчала. Я хотела сделать так, чтобы ты никогда не встретился с ней.

Когда Габриэль отвернулся, а Катриона обессиленно выдохнула. Этот рассказ дался ей очень тяжело.

— Где ты взяла деньги? — спросил Габриэль, — Кто дал тебе такую сумму, и что ты пообещала взамен на такую милость?

Катриона вздохнула. Еще одна тайна, которую следовало рассказать.

— Саймон помог мне, — выдавила она, — И он ничего не требовал в замен. Ничего. Только это не помогло. Я думала, что все уже закончилось, но это оказалось не так. Вчера, я снова получила записку от Оливии. От твоей матери.

Габриэль сжал кулаки, едва ли не впиваясь ногтями в кожу на ладонях. Проклятье.

— Почему ты не рассказала все мне? — прорычал он, вновь склоняясь над кроватью. — Неужели так сильно хотела зацепиться за мое положение? Что же ты теперь думаешь, когда знаешь, что совсем не тот, кем всегда был?

Всхлипнув, Катриона замотала головой. Вскинув руки, она попыталась схватить мужа за рубашку, но он отшатнулся от нее.

— Я не хотела, чтобы тебе было больно, — теперь, она уже не сдерживала рыданий, — Я не хотела этого.

Спрятать лицо в ладонях она заплакала. Габриэль подошел к ней и едва не вздернул с кровати, когда грубо притянул к себе. Заглянув в ее заплаканные глаза, он покачал головой, отвергая ее слова. Отвергая ее просьбу о прощение.

— Ты не имела права скрывать от меня это, Катриона. Все, что ты должна была сделать, это прийти ко мне.

Катриона попыталась уцепиться за руки Габриэля, но он снова оттолкнул ее к изголовью кровати. Слишком грубо, слишком сильно.

— Габриэль, — прошептала она, обессиленно опустив руки на одеяло, — Прости. Я, правда, искренне сожалею.

Габриэль едко усмехнулся. В его глазах блеснула злость, смешанная с чем-то еще. Этого чувства Катриона никак не могла разобрать. И это ее пугало. Она не хотела терять его. Но, похоже, именно это ее сейчас и ждало. Он собирался избавиться от нее. Теперь уже раз и навсегда.

— Что теперь будет, Габриэль? — со страхом спросила она, смахивая слезы. Сейчас, ей она должна быть сильной. Ради мужа и дочери. — Что будет с нами?

— С нами? — спросил Габриэль, пожимая плечами, — Благодари бога, что родила дочь. Я сдержу свое слово. Кем бы я не был по рождению, я всегда оплачиваю свои долги.

Катриона застыла, не в силах пошевелиться.

— Я не понимаю, — она покачала головой, — Я не хочу понимать тебя. Ничего не говори, я не буду тебя слушать, — она попыталась зажать уши руками, но Габриэль помешал. Его руки, словно клешни, вцепились в ее запястья. А потом он рассмеялся. Холодно.

— Хочешь ты того или нет, но тебе придется сделать так, как я скажу. Я признаю твою дочь. Но если ты не уедешь из моего дома, я подам на развод. Я найду любого, кто подтвердит твои тайные встречи с другим мужчиной. Я уничтожу вас двоих. Если не хочешь этого, то уедешь. И только от тебя зависит со своим ребенком или без него. А теперь отдыхай. Я хочу, чтобы ты поправилась как можно скорее и убралась отсюда. Будет лучше, если ты сделаешь это как можно скорее.

Дверь за ним захлопнулась, а Катриона не могла даже пошевелиться. Слезы текли по ее лицу, но и этого она не замечала. Пусть ее сердце и билось, но она ничего не чувствовала. Даже боли не было. Удивительно, но сейчас, Катриона хотела бы ощутить ее. Хоть что-нибудь, чтобы понять, что она все еще жива. Но, ничего не было.

— Катриона?

Тихий голос матери донесся до сознания Катрионы. Нахмурившись, она повернулась, встречаясь с удивленным взглядом Кейтлин. Она даже не слышала, когда мать зашла в комнату.

— Мама, — прошептала она, жадно оглядывая дочь в руках женщины, — Дай мне ее.

Кейтлин улыбнулась и быстро подошла к кровати. Катриона вытянула руки, осторожно принимая свою маленькую дочь.

— С ней все в порядке? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от ребенка.

— Все замечательно. Доктор сказал, что роды прошли очень хорошо, — с улыбкой проговорила Кейтлин, гладя внучку по головке, покрытой белым детским чепчиком.

Недовольно нахмурившись, малышка теснее придвинулась к материнской груди. Катриона прикусила губу, чтобы сдержать слезы. На сегодня с нее уже достаточно переживаний. Будет лучше, если сейчас она выбросит из головы все, что не касается дочери. Только она теперь важна. Ничего кроме нее.

— Что случилось? Почему Габриэль выскочил отсюда, слово за ним кто-то гонится? — спросила Кейтлин, с неуверенностью глядя на дочь. Кажется, между ней и Габриэлем снова что-то произошло.

Катриона с трудом заставила себя посмотреть на мать. Что она могла сказать? Что сама убила свое счастье и любовь? Она ведь знала, что потеряет доверие Габриэля, когда он узнает о том, что она врала ему. И, теперь, сколько бы она не пыталась, ничего уже не изменить. Габриэль вынес свой приговор для нее.

— Мама, все именно так и должно, — сказала Катриона, вновь глядя на дочь, — Могу, я побыть с дочерью?

Кейтлин покачала головой, в который раз поражаясь упрямству дочери. Понимая, что больше ничего от нее не добьется, она проговорила:

— Конечно, милая. Скоро она проснется и будет очень голодной. Если понадобится помощь, просто позови меня.

Катриона кивнула, улыбаясь. Она была готова сделать что угодно, лишь бы мама ушла. И, когда дверь за ней закрылась, она резко выдохнула. Наклонившись, она спрятала лицо в белом одеяльце, в которое была укутана дочь. Только теперь, она позволила себе заплакать.