Глава 43
Глава 43
Стас спал, когда ему позвонил Олег, которого он отправил последить за сыном.
- Станислав Олегович, беда! - коротко и емко сказал тот.
- Что такое? Что с ним?! – вмиг проснулся и подскочил на кровати Стас.
- Илья разбился на машине.
- Только не говори мне, что насмерть, - с замиранием сердца, просил Стас, словно это могло что-то исправить.
- Стас, что такое? – тут же обеспокоилась и Марина, - Что-то с Ильей?
- Он жив, но состояние очень тяжелое, я вызвал скорую, они увезли его в Склиф, я еду за ним, - отрапортовал Олег.
- Хорошо, я тоже выезжаю. Как это получилось?! - спросил Стас, натягивая на себя брюки.
- Я сам не понял. Он просто разогнался, развернулся и влетел в стену.
- Специально?! – Стас не хотел осознавать, что сын мог решиться свести счеты с жизнью.
- Мне кажется, да, - растеряно ответил Олег.
- Ладно, потом разберёмся, я еду.
Марина хотела поехать со Стасом, но он велел ей остаться дома, а сам помчался в Москву.
Дима остался на внеочередное дежурство, подменив Аню, у которой лопнула труба в квартире, и она затопила несколько этажей. Ночь выдалась относительно спокойной, если не считать бытовой драки и неглубокого пореза у одного из собутыльников, ничего не происходило. Дима прилег в ординаторской и только начал забываться сном, как к нему влетела Таня, сказав, что везут парня после страшного ДТП.
- Говорят, машина в хлам, парень тоже! - передала слова бригады скорой помощи Татьяна.
- Ясно. Значит так, готовим операционную, рентген и УЗИ, узнай, на всякий случай, кто дежурит в нейрохиругии, объясни, что они нам могут понадобиться и дежурного из первой хирургии вызывай, потому что если все так, как ты говоришь, одними моими руками там не справиться.
- Все будет сделано! - тут же пообещала Татьяна и поспешила выполнять все поручения.
Тем временем в приемное отделение вкатили молодого парня, залитого кровью и напоминавшего куклу после краш-теста.
- Что у нас? – поспешил узнать Дима у бригады.
- Закрытая черепно-мозговая, кажется, сломаны ребра, пневмоторакс, наверняка есть и внутреннее кровотечение, - коротко отрапортовал медбрат.
- Ясно, полный букет, - вздохнул Дима, понимая, что в операционной предстоит провести не один час, - Давление держит?
- Пока да, восемьдесят на сорок, но луче поторопиться.
- Это понятно, - усмехнулся Дима, словно услышав прописные истины, - Но в слепую тоже работать смысла нет, так что, Танюша, везите на рентген, УЗИ и поскорее.
- Уже делаем! - тут же кивнула Танюша и потащила каталку дальше по коридору.
- В ДТП другие участники есть? – обратился Дима к медбрату.
- Нет, он один на полном ходу в стену влетел.
- Суицид?! – удивился Дима.
- Похоже, - вздохнул медбрат, - Судя по тачке, мажор, понимаю, что шансов у него мало, но ведь если что…
- Да понял я, - прервал его на полуслове Дима и поспешил в кабинет УЗИ.
Дима уже находился в операционной, вместе с дежурным хирургом из первого хирургического отделения, когда туда вошел завотделением - Никита Валентинович, которого вызвал главврач, сообщив, что к ним поступил пациент VIP.
- Что тут у нас? – поинтересовался он.
- Был пневмоторакс, ребро проткнуло легкое, Виктор Сергеевич все ушил. У меня тут крови полный живот, где разрыв по УЗИ вообще не понять, будем делать лапаротомию, и смотреть, - быстро описал происходящее Дима.
- Согласен, - одобрительно кивнул Никита Валентинович, - Ох, помоги нам Боже, потому что иначе его отец нас с лица земли сотрет, - покачал головой заведующий.
- А кто отец? – спросил из праздного любопытства Виктор Сергеевич — дежурный из первой хирургии.
- Гаврилов Станислав Олегович, слыхали о таком? – спросил Бестемьянов и у Димы на несколько секунд перехватило дыхание, словно ему дали пощечину.
- Депутат? – уточнил Виктор Сергеевич.
- Депутат, олигарх, и просто очень влиятельный человек, у которого это единственный наследник, - Бестемьянов практически пересказал то, что услышал от главврача в недавнем телефонном разговоре, - И говорят, он уже на пути к нам!
- Ну, я, наверное, вам больше не нужен? – предположил Виктор Сергеевич, не желая, если что пойдет не так, нести ответственность перед Гавриловым.
- Да, Виктор Сергеевич, спасибо за помощь, можете идти, - подтвердил Никита Валентинович.
Дима стоял и смотрел на операционный стол не моргая, в одну секунду осознав, что перед ним лежит не кто-то посторонний, а его родной брат, тот самый, которого он никогда не видел и в принципе не планировал знакомиться, но вот он перед ним…
Бестемьянов перевел взгляд на Дмитрия, заметив, что тот словно впал в ступор, и даже скальпель задрожал в руке.
- Дима, все нормально? – не на шутку обеспокоился Бестемьянов, понимая, что без помощи Уварова, этого пациента он не вытащит.
- Да, все хорошо, приступаем, - очнулся Дима.
- Давление не могу поднять, давайте уже делайте что-нибудь, - сказал свое слово анестезиолог, - Он у вас уже два литра крови потерял!
- Тут печень как решето, давайте зажмем сосуды? – предложил Дима, понимая, что время идет, а источник кровотечения они так и не нашли.
- Нельзя, он не стабилен, - покачал головой Бестемьянов.
- Он умрет у нас с вами сейчас! Давайте печень обескровим на пару минут и посмотрим, а то тут так хлещет, что когда мы найдем откуда, он уже помрет, - начинал нервничать Дима, видя, как они теряют пациента из-за какой-то глупой, совершенно несвойственной ему, осторожности и нерешительности Никиты Валентиновича.
- Он умрет, - коротко ответил Бестемьянов, поскольку считал предложение Дмитрия огромным риском.
- Он и так умрет! – заметил Дима.
- Да, разница только в том, какую мы за это понесем ответственность. Сейчас мы все делаем по протоколу, и даже если он не выкарабкается, вряд ли кто-то что-то сможет нам предъявить, а если мы сделаем так, как хочешь ты, нас юристы его папши на куски растащат, обвинят во врачебной ошибке, лишат лицензии и все, что мы с тобой будем резать до конца дней своих, так только помидоры на салат! - обрисовал все перспективы Бестемьянов.
- Я возьму вину на себя! Если боитесь, можете выйти из операционной! – выпалил Дима, понимая, что вот-вот и будет поздно.
- Асистолия! Отошли от стола! Атропин! - скомандовал анестезиолог и начал непрямой массаж сердца.
Бестемьянов и Дмитрий смотрели на монитор, но ритма не было. В это мгновение в голове Димы пульсировала лишь одна мыль: во чтобы ни стало, я должен его спасти!
«Борись! Черт тебя побери! Борись! Дай шанс тебя вытащить!» - мысленно молил брата Дима.
- Разряд! Еще! – не прекращал реанимации Денис, - Все, есть ритм, давление сорок на двадцать, работаем!
- Зажимай печень! – согласился Бестемьянов, хотя в этот момент Диме было уже все равно, он в любом случае сделал бы это, будь Бестемьянов хоть сто раз против.
- Зажал к диафрагме, - тут же отозвался Уваров.
- Вижу разрыв в левой доле, шьем! – с облегчением выдохнул Никита Валентинович, - Последний шов, все, отпускай.
Дима убрал руки и выдохнул, кровотечение прекратилось.
- Давление девяносто на шестьдесят, молодцы, спасли парня, - улыбнулся под маской Денис.
- Все, восстанавливаем кровопотерю и в реанимацию его, - сказал Бестемьянов и вышел из операционной.
Руки у Никиты Валентиновича дрожали, и он понимал, что если бы не Дмитрий с его авантюрной идеей и уверенностью в своих силах, то парень был бы мертв. Бестемьянов зашел в туалет и умылся холодной водой. В коридоре перед оперблоком, как он и предполагал, его уже ждал Гаврилов.
- Вы оперировали моего сына? – тут же подскочил к нему Стас.
- Да, Станислав Олегович, мы провели операцию, не скажу, что все прошло гладко, травмы очень серьезные, была остановка сердца, но сейчас его жизни ничего не угрожает, - быстро и по существу ответил Никита Валентинович.
- Спасибо вам, - пожал руку заведующему Стас, - Мне сказали, что вы хирург от Бога, так и есть.
- Ну, честно говоря, это не моя заслуга, это заслуга нашего молодого и очень талантливого хирурга, который, надеюсь, в скором времени заменит меня на посту заведующего и даст мне, наконец, уйти на заслуженный отдых, - честно ответил Бестемьянов.
- Можно его увидеть? Я хотел бы выразить ему свою благодарность. Как его зовут?
- Уваров Дмитрий Константинович, - отрапортовал завотделением и заметил, как Гаврилов изменился в лице.
- Уваров? – как-то оторопев, переспросил Гаврилов.
- Да, а что-то не так? – не понимая реакции Станислава Олеговича, обеспокоился Бестемьянов.
- Да нет, все хорошо, - взял себя в руки Стас, - А Дмитрий Константинович знал имя пациента?
- Да, а что-то не так? – не переставал удивляться Никита Валентинович вопросам Гаврилова-старшего.
- Знал с самого начала?
- Ну, практически, да.
- И он спас его? – переспросил Стас.
- Да, ситуация оказалась критической и Дмитрий Константинович рискнул под свою ответственность. Честно, если бы его не оказалось рядом, я бы не решился на такой ход, и мы, скорее всего, потеряли бы вашего сына от потери крови. Вот Уваров действительно – хирург от Бога. У него есть быстрота реакции и некий авантюризм, а в нашем деле, порой, без этого никак. Так что, на вашем месте, я бы в первую очередь, благодарил именно его. Он, действительно, отчаянно боролся за жизнь вашего сына, - поделился своими мыслями Бестемьянов.
- Спасибо, спасибо вам, - еще раз сказал Гаврилов и вновь пожал руку хирурга.
- Если что, я у себя в кабинете, - сказал Бестемьянов и указал на дверь.
- Хорошо, - ответил Гаврилов.
Стас несколько минут ходил по холлу, словно на что-то решаясь и наконец, подойдя к стойке регистратуры, обратился к Татьяне.
- Скажите, я могу увидеть Дмитрия Ст…, - начал было несмело Гаврилов, но вовремя осекся, - Константиновича? Уварова Дмитрия Константиновича? - отчеканил Стас.
- Конечно, вон он в ординаторской, - указала Таня на фигуру мужчины за стеклопакетом.
Дмитрий как раз заполнял карту Ильи, обратив внимание, что у них одна группа крови, когда в дверь постучали и поинтересовались, можно ли войти.
- Да, - отозвался Дима и перевел взгляд на дверь.
Дверь неспешно отворилась и в ординаторскую вошла величавая фигура Гаврилова.
- Здравствуй, - замялся Стас, - Здравствуйте, Дмитрий Константинович.
- Здравствуйте, Станислав Олегович, - ответил Дима и сглотнул слюну, поскольку горло в одну секунду пересохло.
- Я благодарен тебе, вам, я не знаю, как к тебе обращаться, - пожал плечами Гаврилов, - Но я безмерно благодарен. Я твой должник на всю оставшуюся жизнь, - искренне говорил Стас, когда в горле стоял комок.
- Не за что, это моя работа, - Дима говорил эту фразу сотни раз, но только сейчас ему приходилось собрать всю силу воли в кулак, чтобы голос не дрогнул.
- Ты мог легко дать ему умереть, и никто ни в чем не смог бы тебя обвинить, - пожал плечами Гаврилов.
- Я – врач, я спасаю жизни, а не наоборот, - покачал головой Дима, подумав о том, что окажись на месте Ильи сам Гаврилов, он сделал бы тоже самое, - И ваш сын не исключение. Я сделал все, чтобы спасти его жизнь.
- Я знаю, - опустил голову Гаврилов, - Я знаю, что я для тебя пустое место, но для меня, ты - мой сын. И я безумно горд, что в тебе течет и моя кровь. Ты не представляешь, что я сейчас чувствую. Я очень благодарен Ольге, за то, что она воспитала тебя таким. Она всегда была уверена, что ты станешь смелым, умным, честным. А я, как она и предполагала, вырастил эгоиста…
- Вы хотите увидеть сына? – спросил Дмитрий, не желая продолжать этот разговор, поскольку не знал, что говорить и как реагировать на его слова.
- А можно? – непривычно робко спросил Стас.
- Да, пару минут можно, возьмите халат, - сказал Дмитрий, указав на напольную вешалку, - Берите зеленый, он мой, у него размер побольше, - добавил Дима, поскольку понимал, что на высокого и крепкого Гаврилова, другой просто не налезет. Стас, быстро надел халат и был готов идти к Илье.
Дима вел Гаврилова по коридору в сторону реанимации, подойдя к палате, Дима тихо приоткрыл дверь и, убедившись, что все в порядке, вошел сам и пригласил за собой Гаврилова.
Отец стоял и молча смотрел на Илью: голова забинтована, на лице и теле резаные раны, в каждую руку проведены капельницы, а к грудной клетке подключен аппарат, считывающий давление и сердцебиение. Гаврилов шумно вздохнул.
- Он пьяный был? – почему-то спросил Стас.
- Ну, судя по всему да, - покачал головой в знак согласия Дмитрий.
- Я так и знал… Когда он сможет прийти в себя?
- Я думаю, через несколько часов, когда окончательно отойдет наркоз и перестанет действовать седативное. Хотите перевести его в другую клинику? – предположил Дмитрий.
- Я не знаю, - пожал плечами Гаврилов, - Что бы ты посоветовал?
- Я бы посоветовал оставить его у нас в отделении на несколько дней, а потом на дальнейшую реабилитацию, если захотите, сможете перевести в любую частную клинику, или его переведут в нашу хирургию.
- А если он останется тут, кто будет его вести?
- Либо Никита Валентинович, либо я, как вы пожелаете, - спокойно ответил Дима.
- Я бы был тебе благодарен, если бы за ним смотрел ты, - попросил Гаврилов, пристально смотря в глаза Дмитрия.
- Без вопросов, дня три он пробудет у нас, а там как вы посчитаете нужным.
- Хорошо, - покачал головой Гаврилов, когда в палату заглянул Аркадий Гаврилович Хмельницкий – главный врач больницы, который примчался на работу из своего загородного дома, так быстро, как только смог.
- А вот вы где, а мы вас с Никитой Валентиновичем потеряли, - сказал Хмельницкий.
- Да, Аркадий Гаврилович, мы вот зашли ненадолго, - ответил Дмитрий.
- Ничего страшного, будьте тут сколько угодно, Станислав Олегович, - обратился к Гаврилову Хмельницкий.
- Я думаю, я подожду в коридоре, пока Илья очнется, - ответил Стас.
- В таком случае, давайте подождем у меня в кабинете, - заискивающе предложил Хмельницкий, и Гаврилов согласился. Они вышли, а Дима еще раз проверил, чтобы аппарат был хорошо подключен, а лекарство из капельницы не очень быстро капало.
- Станислав Олегович, я надеюсь, у вас никаких претензий к нашей больнице нет? – спрашивал Хмельницкий, когда они расположились в его просторном кабинете за чашечкой кофе.
- Совершенно никаких, Аркадий Гаврилович, - отпив кофе, ответил Гаврилов.
- Бестемьянов и Уваров – прекрасные хирурги, знатоки своего дела.
- Да, кстати, я хотел бы, чтобы именно Дмитрий Константинович вел лечение моего сына, пока он находится в отделении неотложной хирургии. Да и вообще, Уваров мне очень понравился, мне кажется, он может стать и заведующим, - многозначительно улыбнулся Гаврилов, и глотнул кофе.
- Да, Бестемьянов хотел было уже уходить на пенсию, и предлагал на свое место Дмитрия Константиновича, но тот отказался, мы хотели назначить Смирнова, но коллектив забунтовал, пришлось поговорить, чтобы Бестемьянов повременил с уходом, - разложил все по полочкам главврач.
- Отказался? – удивленно протянул Стас, не понимая, почему Дмитрий не захотел возглавлять отделение.
- Но Бестемьянов его прорабатывает, я думаю, это дело времени, - уверил Гаврилова Хмельницкий.
- Да, Аркадий Гаврилович, хочу попросить вас и ваших сотрудников не распространяться о здоровье моего сына и обстоятельствах аварии.
- Само-собой, - уверил Гаврилова Хмельницкий.
- Буду вам очень признателен, - пообещал Гаврилов и Хмельницкий лишь улыбнулся, представляя, как может выразиться данная признательность.