Глава 54

Глава 54

Илья спал на диване, когда в дверь кто-то настойчиво начал звонить. Нехотя, он поднялся и подошел к двери. Глянул на видеозвонок, это был Дима.

- Привет, ты как тут? – удивился Илья, открыв дверь.

- Мама позвонила, сказала, что ты болеешь.

- Ну, есть такое, - постарался улыбнуться Илья.

- Так, это вот противовирусное, будешь рассасывать по схеме, это горло полоскать, это тоже от горла рассасывать будешь, если насморк появится, вот спрей, можно брызгать четыре раза в сутки. Всё вроде бы, - Дима осмотрел все препараты, что расположились на барной стойке Ильи, - А это вот порошки от температуры.

- Порошки? Это мне уже нравится, - пошутил Илья.

- Мама вечером приедет, проверит, как ты лечишься, - сказал Дима, уже уходя, - Я на смену опаздываю, ты мне звони, если хуже станет. С пяти до семи температуру померяй.

- Да я никогда так не лечился! – отмахнулся Илья, давая понять, что беспокоиться не стоит.

- Вообще-то вирусные инфекции разные бывают. Может грипп. Это не шутки, - совершенно серьезно заметил Дима.

- Ой, ладно, доктор, идите отсюда. И скажи тете Оле, пусть не ездит, что тут со мной нянчиться, заразится еще.

- Она все равно приедет. Она нас с Дашкой всегда лечит.

- Ну, я так-то ей не сын, - Илье стало как-то даже не по себе, что вокруг него столько заботы.

- Ну, мы вроде как, одна семья, так что, это нормально. В семье заботятся друг о друге, так ведь? – улыбнулся Дима.

- Не знаю, - пожал плечами Илья, - У нас этого не заведено как-то. Каждый сам по себе.

- Ну, все, отвыкай. Пожил в сове удовольствие и хватит, - засмеялся Дима, - Теперь семейные праздники, радости и горести – все вместе.

- А, знаешь, я как-то и не возражаю, - улыбнулся Илья, подумав в первую очередь о Даше.

- Давай, ложись. Мама приедет часов в семь.

Действительно Ольга приехала около семи часов, привезя с собой свежесваренный бульон, пюре с паровыми котлетками и пирожки с капустой. И еще два пакета с продуктами, фруктами, компотом.

- Ольга Викторовна, вы с ума сошли? Вы как это все дотащили?!

- Нормально, я же на такси доехала прямо до дома, - выкладывая все из сумок, совершенно спокойно отвечала Ольга, как само собой разумеющееся.

- Вы такая хрупкая, такая тоненькая и всё это тащили, - удивлялся Илья, которому стало просто неловко, что она тягала такие тяжести ради него.

- Ой, Илья, русская женщина еще ни на такое способна, - улыбнулась Ольга, - Дашка вон, еще меньше меня ростом, такая худая, и столько силы, энергии, самообладания, так что, это еще ерунда. Димка как-то ногу сломал, ей лет десять было, так она его два километра на себе буквально тащила до травм-пункта, а он уже тогда раза в два ее выше был.

- Да, Даша у вас все может, - улыбнулся Илья с какой-то нежностью, - А вы вот это все сами наготовили?

- Ну да. Только не знаю, ты пирожки с капустой любишь? Дима просто их очень любит, и Стас, я подумала, может и ты?

- Хм, - Илья задумался и не мог вспомнить, чтобы его вообще кто-то кормил пирожками, - Знаете, я и не ел их, наверное.

- В смысле? – отвлеклась от своих дел по кухне Ольга и перевела на него удивленные глаза.

- Ну, ни мама, ни бабушки пироги не стряпали, Александра Рудольфовна тоже ничего такого не пекла, потому что мама не позволяла, у нее диеты были, ну а потом я в Англии жил, сюда вернулся, тут тоже в основном рестораны, девушки тоже как-то не баловали таким, в основном овощными салатами, да тушеным мясом. Так что давайте, будем пробовать, - улыбнулся Илья и взял подогретый пирожок, - М-м-м, как вкусно! – с набитым ртом тут же отрапортовал Илья, - Я много в жизни потерял!

- Ну, тогда мне есть, чем тебя еще удивить, - радостно улыбнулась Ольга.

- Я вот вами восхищаюсь. Вы такая красивая, хрупкая, внешне создается ощущение, что вы особа голубых кровей, и тут же на контрасте эти сумки тяжалющие, пироги… Такая вы вся домашняя, уютная, что ли, не знаю, даже как сказать. Я таких не встречал.

- Ой, да ладно тебе, Илья. У нас полстраны таких женщин, которые на шпильках из магазина тащат сумки. Они же готовят завтраки, обеды, ужины, водят детей в детский сад, делают со старшими уроки, моют, стирают, убирают, каждый день ходят на работу, и порой при этом зарабатывают не меньше, а то и больше своих мужей, - говорила Ольга, а Илья смотрел на нее большими глазами.

- Что-то я видимо не там бывал, - пожал он плечами.

- Видимо, - улыбнулась Ольга.

- Я бы хотел такую жену: умную, красивую, заботливую, с пирогами, - размечтался вслух Илья.

- Ой, да будет еще, какие твои годы. У Димки тоже никого нет.

- А у Даши? – как бы, между прочим, спросил Илья, а у самого уже заколотилось сердце в ожидании ответа.

- Как я поняла, она недавно познакомилась с одним артистом, ну, я посмотрела в интернете, ничего такой, - усмехнулась Ольга, явно одобряя выбор дочери, - Посмотрим, что получится у них.

- Да, хорошо, чтобы все получилось, - сказал вслух Илья, но сам несколько напрягся, и в душе как-то заскребло.

Ольга пробыла с Ильей два дня, пока ему не стало намного лучше. Илья впервые за последние лет двадцать ощутил такую заботу и участие, впервые, почувствовал себя нужным, частью семьи. Раньше понятие семья для Ильи значило не больше, чем кровное родство, разрозненных, самостоятельных единиц. Сейчас же семья виделась ему как единый организм, живущий на основе сплоченности и заботы каждого о каждом. И люди, которые еще полгода назад были ему незнакомы, вдруг стали настолько родными и близкими, что он не понимал, как раньше их не существовало в его жизни. Отношения с отцом в корне изменились. Да и сами они с отцом, оба изменились. Наконец-то они услышали друг друга, старались понять, пойти на компромисс, впервые. Илье казалось, что даже воздух вокруг стал другим, каким-то живым что ли. И все это ему безумно нравилось.

Только сейчас он понимал, насколько пусты были его отношения и с Кристиной, и с Яной, оставаясь чем-то внешним, показным, и не удивительно, что в один миг все лопалось, как мыльный пузырь. Он не дарил им своего тепла, не открывал душу, и они ничего, кроме секса, ему не давали. Смех, улыбки, веселье, все словно напоказ. А счастья напоказ не бывает. Веселье, тусовки, курорты, это еще далеко не счастье, это просто демонстрация красивой, беззаботной жизни. И никто за блестящей картинкой не видит, что у тебя огромная дыра внутри. Илья всегда знал, что людям, окружающим его, совершенно не интересно, что он чувствует, о чем думает, о чем мечтает, но, пожалуй, только сейчас, он признался себе в том, что и его совершенно не интересовало что внутри у них.

Илья ловил себя на мысли, что даже когда мама была жива, он не видел примера той семьи, какой она должна быть. Отец находился постоянно на работе, мама занималась собой, бабушки и дедушки приезжали лишь на праздничные ужины, пропитанные лицемерием и натужными улыбками. Илья всегда в душе винил отца в том, что он уделял очень мало времени ему и маме, не вникая в их интересы, но только сейчас осознал, что и мама совершенно не интересовалась жизнью отца, и сам он, никогда не думал о том, что у отца тоже есть чувства, желания, мысли. Ему всегда казалось, что отец это бездушная машина, заточенная на бизнес, такая скола без чувств, страхов, опасений. И только благодаря Ольге, он увидел отца другим. Чутким, заботливым, нежным. Теперь он, отец, звонил ему и говорил, чтобы он теплее оделся, когда поедет в Нефтеюганск! Да когда такое было?! Никогда! И даже сейчас, находясь в Нидерландах, где все расписано по минутам, он находил время позвонить сыну. Илья просто не узнавал отца, и ему становилось безумно стыдно за то, как он играл на его нервах долгие годы.

Сейчас Илья, который раньше практически каждый свой вечер и ночь проводил в клубе, все чаще оставался дома и изучал документы и не потому, что так хотел отец, а потому что сейчас это стало интересно и ему. Только сейчас, Илья признавался сам себе в том, что прожигал жизнь, прожигал ее впустую долгие годы, и есть что-то куда интереснее блестящих вечеринок и глянцевых красавиц.

Уже несколько месяцев ему не давали покоя мысли о Даше, которая так же прекрасна, как и неприступна. Каждый раз, когда они виделись, хотя это происходило всего несколько раз за это время, она смотрела на него все с тем же призрением, как в ту ночь, когда уходила. Это задевали и бесило. Так хотелось доказать, что она не права, что он уже не тот, кого она знала два года назад, но в этих попытках, он лишь все усугублял. Илья сам не понимал, что происходило с ним, и кто нажимал на рычаги, но в присутствии Даши на его лице неизменно появлялась наглая усмешка, и он нес несусветную пошлятину. Может быть потому, что со всеми девушками он всегда вел себя одинаково, и, как правило, это работало, то ли от внутреннего желания защищаться от ее надменного взгляда, но Илья тут же надевал маску толстокожего нарцисса, которому вообще нет дела до мнения других. Потом ему самому становилось смешно и противно, что он так по-дурацки себя ведет. Но раз за разом, он продолжал это повторять. Даша же раз за разом укреплялась в своем мнении, что он самовлюбленный, наглый мажор.