Глава 47

Карина Проворочавшись всю ночь с боку на бок, я так и не смогла нормально уснуть. К тому же этот сон про плачущего малыша не давал мне сомкнуть глаз. А в памяти тут же всплывала эта девочка. Я видела её всего один раз, но её образ чётко стоял у меня перед глазами. И едва я вспоминала её, как начинала болеть душа. Я понимала, на что шла, но мне всё равно очень тяжело от того, что она сейчас не рядом. Или мне тогда так казалось, что я понимала? Конечно, что я тогда понимать? Когда единственной моей целью было спасти жизнь сына. Я тогда была готова на всё, лишь бы только Ваня жил. И я до сих пор не могу понять одного, почему передо мной встал этот выбор. Спасти сына ценой разлуки с другим ребёнком, пусть и не биологическим, то таким родным и близким. И сейчас я не могу найти себе покоя, постоянно думаю о ней, слышу её плач, чувствую её тепло. Я, наверное, схожу с ума от разлуки с ней? А иначе как все это объяснить! Как объяснить то, что я слышу этот плач. Так всё, мне срочно нужно возвращаться к обычной жизни, чтобы как можно быстрее забыть все это. Получиться у меня это сделать или нет, я не знаю. Но только, сколько бы я не страдала, как бы больно мне не было, девочку я больше не увижу никогда. Больше не в силах валяться в кровати и копаться в себе, я приняла душ, потом приготовила завтрак. – Ого, вот это сервис. – Прокомментировала моя заспанная подруга. – Ты чего как рано проснулась? –Да я вообще не спала. – Честно призналась я. – Мне всю ночь плач младенца слышался. Зой, я что, с ума схожу? – обхватив горячую чашку с чаем обеими руками, спросила я. – Ничего ты не сходишь. – Садясь на стул, вздохнула Зоя. – Это в тебе материнский инстинкт говорит. – У меня от каждого этого плача грудь наливается. – Призналась я. – Нужно будет с доктором посоветоваться по поводу этого. Он мне через три дня назначил, но я к нему, наверное, сегодня вечером заеду. – Ой, подруга, закрутила тебя жизнь. – Снова вздохнула она. – Ну, ничего, все самое страшное уже позади. – Я надеюсь. – Ответила я. После завтрака я, попрощавшись с Зоей, поехала домой, где меня уже ждал мой сыночек. По пути я заехала в магазин, чтобы купить ему подарки, ну и за продуктами, чтобы накрыть праздничный стол. Зоя права, я должна перелистнуть эту страницу своей жизни, и начать жить заново. Квартиру я открыла своими ключами. Антонина Викторовна уже знала, что я еду домой, а вот для Ванюши это был сюрприз. – Ванечка, – слышу, как обращается к нему Антонина Викторовна, – посмотри, кто там пришёл? Мой сыночек нехотя плетётся в прихожую, явно не ожидая меня здесь увидеть. Но едва поднимает на меня свои глаза, как с криком «Мама!» тут же несётся ко мне со всех ног. Бросаю пакеты на пол, подхватываю сына на руки и крепко прижимаю к себе. – Сыночек мой, родной, любимый. – Шепчу я, осыпая щечки сына поцелуями. – Как же я по тебе скучала. – Я тоже по тебе очень скучал, мамочка. – Не скрывая слез, ответил Ваня. – Ты больше никуда не уедешь? – Нет, я больше никуда не уеду. – Успокоила я его и снова прижала к себе. – Никогда, никогда? – продолжал Ванюша. – Никогда, никогда. – Пообещала я. Я взяла сына за руки и слегка отстранила от себя. – Господи, мальчик мой, как же ты вырос. – Заметила я. – Конечно, мне же скоро уже четыре года будет. Я уже большой! – с гордостью сказал сынок. Да, мой малыш уже совсем большой, как же быстро летит время. А я пропустила больше пяти месяцев его жизни. Но если бы я не согласилась на условия Соболева, Вани могло бы сейчас вообще не быть. А он вот, довольный, розовощекий весёлый малыш, который обнимает меня так крепко, что моё сердце просто замирает от счастья. – Ты как? – спросила свекровь, когда Ваня вдоволь наевшись вкусностей и забрав все мои подарки, убежал к себе в комнату. – Если не думаю обо всем этом, то нормально. А если начинаю вспоминать, то просто невыносимо. – Сказала я ей как есть. – Ох, дочка, дочка. – Антонина Викторовна тут же подошла ко мне и обняла. – Тяжело тебе, конечно, будет, потому что сердце у тебя доброе. Но ты знай, я всегда буду рядом. – Спасибо вам. – В ответ я обняла её. – Да мне-то за что? – вздохнула она, садясь на место. – Это ты жизнь сыну спасла ценой собственного спокойствия. – Я научусь с этим жить, обещаю. – Пообещала я не то ей, не то себе. *** Соболев Всю ночь я провел в детской вместе с дочкой. Ева была очень беспокойная и спала, только когда я был рядом. Я даже представить себе боялся, как поеду на работу. Поэтому утром решил поговорить с женой, чтобы она этот день провела с нашей дочкой. Раз Ева так требует родительского тепла. Но только Оля почему-то снова приняла все в штыки. – Глеб, ты же знаешь, я не могу остаться. – Спокойно собираясь на работу, ответила она. – У меня много важных дел. – Оля, самое важное дело, это наша дочь. Мы сейчас нужны ей. – Пытался убедить ее я. – Слушай, не говори ерунду. – Пренебрежительно бросила она. – Ева еще совсем маленькая и ничего не понимает. Ей без разницы кто с ней, родители или няня. – Да, ты так уверена? Тогда почему она спала только у меня на руках, а у няни плакала? – задал я ей вопрос. – Значит нужно нанять другую няню, раз эта не справляется. – Стояла на своем Оля. – Я тебя вообще не понимаю, Ева твоя дочь. Почему ты с ней так холодна? За все то время, что она дома. Ты подошла к ней всего один раз, да и то ненадолго. – Пытался я понять поведение жены. – Глеб, когда ты все это затевал, ты прекрасно знал, что у меня открывается салон. Но ты решил, что нам нужен ребенок именно сейчас. Меня ты даже не спросил. Тогда что тебя сейчас не устраивает? Я же тебе сказала, как только дела будут налажены, так я займусь Евой. Сейчас у меня на нее времени нет. – Объяснила мне она своё поведение. И эти объяснения меня не просто шокировали, они больно ранили. Это получается, что Ева Ольге совсем не нужна. – Слушай, а может, тебе вообще не нужны были дети? – задал я прямой вопрос. – Может и не нужны. – Ответила она. – Глеб, давай вечером поговорим, я уже опаздываю. С этими словами Ольга вышла из комнаты, дав мне явно понять, что больше не собирается продолжать этот разговор. Да и мне всё это уже стало порядком надоедать. В конце концов, Оля такая же мать, как и я отец. И на ней лежит такая же ответственность за дочь. Так почему я постоянно должен ей об этом твердить, уговаривать, объяснять. А что если моя жена из тех женщин, у которых материнский инстинкт отсутствует напрочь. И что если она никогда не полюбит нашу дочь? И едва я об этом подумал, как мне тут же стало не по себе.