17

— Мы так спешно уехали, Саша — Лена сидит рядом со мной — я так удивилась почему ты мне сам не позвонил, а Искандер.

— Нам нужно поговорить, Лена — сжимаю крепко руль, невозможно подобрать подходящее время, чтобы объявить женщине о расставании, не так я хотел все для Лены, не в чужом для нее городе.

— Родители Искандера очень приятные и гостеприимные люди, а его сестренка — настоящая красавица, из редких разговоров Искандера я думала, что она подросток — продолжает нахваливать семью друга и поддерживать беседу Лена.

Я все это время молчу, не знаю с чего начать разговор, что ей сказать, как объяснить, что я полюбил другую и не представляю своей жизни без моей Камилы. Очередной раз мысленно крою матом лучшего друга за то, что все вот так. А, может, все к лучшему, быстрее состоится разговор. Но умом я понимаю, что нихуя это не к лучшему, как всего спустя неделю-две я объявлю родителям Камилы о том, что мы с ней вместе и у нас все серьезно, они ведь видели Лену и Искандер в красках рассказывал о том, как давно мы вместе. Подъезжаю к дому, где снимаю квартиру и помогаю выйти из машины Елене.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает меня, а я вижу по ее глазам, что она обо всем догадывается или эта уже моя паранойя.

— Давай поднимемся и я тебе все объясню.

Я настраиваюсь на разговор, Лена ни в чем передо мной не виновата, возможно, озвучь я ей желание завести детей, она бы согласилась со мной. Наливаю в бокал вино и подаю ей.

— Лена, выпей, пожалуйста — она принимает бокал, обхватывает тонкими пальцами ножку бокала и делает глоток.

— Пожалуйста, выслушай меня. Ты не должна была узнать все вот так, я планировал в пятницу вернуться в Москву и обо всем с тобой поговорить, но случилось так, как случилось. У меня есть другая — бросаю на нее обеспокоенный взгляд, но она лишь крепче сжимает бокал, а я продолжаю — я не планировал тебе изменять, Лена. Все так быстро закрутилось, что теперь я не представляю жизни без нее. Я уверяю тебя, что она ни в чем не виновата, она даже не знала о тебе, когда мы с ней познакомились.

— А потом узнала? — с каким-то ядом и горечью в голосе спрашивает Лена.

— Потом узнала — продолжаю объясняться — и сбежала от меня, но я нашел ее сам, понимаешь. Потому что это чувство накрыло меня с головой.

— Значит, со мной чувства с головой не накрывали? — снова слышу горечь в голосе.

— Лена, прости меня, пожалуйста, если когда-нибудь сможешь меня простить. Я сейчас уйду, вот ключи от квартиры. Не могу здесь оставаться — честно признаюсь ей.

— Потому что тебе нужно мчаться к этой девочке Камиле, это ведь она та самая другая — Лена не спрашивает, она это точно знает — я ведь все поняла по твоему взгляду, когда она зашла в гостиную, ты ни разу за три года наших отношений не смотрел на меня так. Я подумала, что это только с твоей стороны, кто устоит перед такой красавицей, оказывается, и она перед тобой не устояла. Если бы я сама ее не увидела, то меня мучал бы вопрос «Чем она лучше меня?» — Лена начинает плакать, а я не могу выносить женских слез — это жутко неприятно быть брошенкой, Саша.

Чувствую себя последним мудаком, не знаю как себя вести, мы сидим в полной тишине и только изредка эту тишину нарушают всхлипы Лены.

— Саша, иди к ней, пожалуйста, я очень хочу побыть одна.

* * *

Я долго сижу в машине и курю, чувствую себя последним моральным уродом. Время уже давно перевалило за полночь, завожу машину и еду к Камиле. Как смотреть в глаза любимой, что говорить. Я намеренно тяну время заезжаю за цветами, потом снова долго сижу в машине уже у ее подъезда. Звоню в квартиру, открывают мне достаточно быстро, у двери квартиры я вижу ее подругу Ляйсан.

— Она только что успокоилась — говорит мне — заходи, вам надо поговорить — открывает передо мной дверь, но имей ввиду, что ухожу я недалеко — оборачивается на меня, когда спускается по лестнице.

— Куда ты? Ночь на дворе — спрашиваю ее

— Не беспокойся, Александр, меня ждут, но я буду у подъезда, ждать сообщения Камилы.

Я медленно захожу в квартиру, разуваюсь, сердце в груди барабанит с такой силой, что я ничего не слышу, кроме этого стука, прохожу дальше и вижу Камилу, заплаканную, завернутую в одеяло с кружкой в руках. От ее затравленного вида в ушах поднимается шум и теперь я хочу вернуться к Искандеру, ярость поднимается во мне.

— Маленькая моя — осторожно сажусь рядом с ней — прости меня, любимая, ты не должна была через все это проходить — убираю кружку из ее рук и крепко обнимаю.

Камила всхлипывает у меня на груди.

— Ты ни в чем не виноват, я ведь знала, что в твоей жизни есть женщина, я просто не думала что она такая красивая.

— Что ты говоришь такое? С того дня, как я встретил тебя нет больше никого и не будет, просто Лена… она приехала по просьбе твоего брата — считаю, что Камила должна знать правду.

— Зачем Искандер ее позвал — поднимает на меня свои большущие глаза и тут же ее взгляд меняется, я вижу, что страшная догадка прошивает ее сознание насквозь и рикошетит тремором по нервным окончаниям, она начинает дрожать — он все знает — переходит на шепот — знает и никогда мне этого не простит.

— Знает — я лезу в карман и достаю аккуратно ее кулон — он нашел у меня в квартире твой кулон. Почему ты дрожишь, Камила, ну узнал, да, не так как мы хотели, но ничего смертельного не случилось. Он остынет и я с ним обязательно поговорю.

— Ты не понимаешь, Санечка, ты его совсем не знаешь. А папа и мама они же видели твою Лену — она снова начинает плакать — сколько боли и неприятностей я принесла людям. А где сейчас Лена?

— Она осталась в моей квартире, Камила — не утаиваю от нее ничего.

— Она плакала?

— Разговор был непростым — не хочу вдаваться в подробности, но Камила не останавливается.

— Я ей сделала очень больно. Я не хотела причинять кому-то боль — прижимается ко мне сильнее.

— Ни ты, ни она ни в чем не виноваты, маленькая. Виноват только я, любимая моя, я очень сожалею, что ты оказалась в таком положении, но мы со всем разберемся, главное, что мы вместе, Камила — она резко отталкивается от меня и я вижу в ее глазах какой-то совершенно лихорадочный блеск.

— Ты должен вернуться к Лене, тогда все встанет на свои места и никому не будет больно. Мама и папа никогда не узнают, что я была с тобой, а Искандер со временем меня простит — ее вид пугает меня, но слова о том, что она вот так запросто может вычеркнуть меня из своей жизни пугают еще больше.

— Ты говоришь ерунду, Камила, мы не совершили с тобой никакого преступления, разве любовь — это грех? Или преступление? Ты же сама отдала себя мне. Хочешь оставить меня одного? Думаешь я смогу жить вдали от тебя⁈ — хватаю ее за плечи и заставляю посмотреть мне в глаза — я все решу, слышишь меня, маленькая моя, я обязательно все решу, только ты не должна сомневаться в нас, мы с тобой обязательно будем счастливы. Веришь мне? — она кивает головой и возвращается в мои объятия. Я глажу ее по спине и убаюкиваю, слишком много сегодня эмоций она пережила. Мы обязательно со всем справимся, мысленно успокаиваю сам себя.