25

— Ты можешь ехать быстрее? — ору на своего друга, прижимая к себе самое ценное, что есть у меня в жизни, мою долговязую, девчонку, которая забрала мое сердце и душу и точно никому не отдаст. Рассматриваю ее при свете, губа разбита, платье порвано, а ноги все в царапинах. Она уже успокоилась и только порой всхлипывает у меня на груди.

— Лишь бы с нашей горошинкой все было в порядке — шепчет она, уткнувшись в мою грудь.

— С какой, горошинкой, маленькая моя? — поглаживаю ее по спине.

— С нашей — тянет мою руку к своему животу — нашей горошинке шесть недель — шепчет она, словно боится быть услышанной Искандером.

Я прикладываю руку к ее плоскому животу и до меня доходит «нашей горошинке шесть недель» это ведь про нашего ребенка, она носит под сердцем нашего ребенка.

— Все будет хорошо, любимая, не сомневайся — прижимаю ее к себе еще крепче — я уверен, что наш малыш сильный и со всем справится.

Искандер подвозит нас к больнице и я бережно заношу свою девочку на руках, ее ничего не интересует, только бы с малышом было все хорошо. Врачи ее забирают на осмотр, мы сидим с другом в больничном коридоре и молчим, час проходит или два, не знаю.

— Прости меня, Саня — глухо говорит Искандер — понимаешь, она ведь для меня до сих пор маленькая, а она вон уже выросла, полюбила тебя всем сердцем. Я ведь не из-за религии, брат. У меня сначала в голове не укладывалось, что ты трахаешь мою сестренку за моей спиной, как пелена перед глазами. Она ведь чистая девочка, не какая-то блядь.

— Я не трахал ее, я люблю ее понимаешь ты или нет, люблю! Душу мне всю вывернула, не могу я без нее, хочешь ты этого или нет.

— Я уже понял это, Сань, я не против. Я ведь приехал к тебе поговорить об этом, чтобы ты сделал ее счастливой. Если бы не моя Диляра… наверное, я бы так и настаивал на этом браке — друг сжимает кулаки — я не тому доверился. Собственноручно подставил родную сестренку под удар. Если он ее… — Искандер не договаривает, нам обоим тяжело даже думать об этом, если он ее изнасиловал, я убью его.

Мы оба замолкаем, из кабинета выходит доктор, бросает на нас взгляд и подходит.

— Я так понимаю это вы брат пациентки и отец ребенка пациентки — на Искандера стараюсь не смотреть — все хорошо с Камилой и ребенком, пару дней пусть полежит, нужно понаблюдать. Ссадины и раны до свадьбы заживут — улыбается доктор.

— Скажите, пожалуйста — Искандер набирает воздух в легкие.

— Изнасилования не было — перебивает его доктор, читая вопрос по его глазам-Камила отделалась испугом и она ждет Александра.

Я бегу к своей девочке, забегаю в палату. Она уже не плачет, сидит веселая и поглаживает живот.

— Все хорошо, Санечка, с нами все хорошо! — радостно кричит мне.

— Почему мне не написала? — боюсь даже представить что бы было, если в этот момент я не оказался рядом с Искандером.

— Ты уже полтора месяца меня игнорируешь, Саш. Поэтому я написала Искандеру мне было важно, чтобы нас спасли. Подойди пожалуйста, Саша — просит меня любимая женщина. Я подхожу и сажусь рядом с кроватью, она гладит меня по лицу.

— Какой ты у меня красивый, Санечка, если будет сын, то пусть родится точной твоей копией.

— Тогда я буду ревновать, ты будешь любить его больше, чем меня — целую ее руку и смотрю на разбитую губу.

— Совсем нет, я буду любить вас одинаково, только тебя на двенадцать лет дольше. Я очень люблю тебя, Саша — гладит меня по щеке.

— И я тебя, Камила, так сильно люблю, что сдохнуть за тебя готов. Я думал, что убью его, если он тебя… если бы он сделал непоправимое.

— Я ведь говорила, что навсегда только твоя, любимый. Как ты оказался в лесу?

— Искандер приехал ко мне, благословить наш союз, видимо — улыбаюсь своей сильной девочке — но мы не успели поговорить, ты отправила ему сообщение.

— Ты обещал на мне жениться, помнишь?

— Вероятно — киваю на ее пока еще плоский живот — у меня нет выбора.

— Саша, пообещай мне, пожалуйста, что вы не будете искать Мансура и разбираться с ним — просит меня моя девочка — все уже позади.

Я молчу, ничего не говорю, ни я ни ее брат этого не простим. Я уже позвонил своим знакомым, как и Искандер. Своего бизнеса он точно лишится, а дальше мы посмотрим. Руки чешутся, но я должен быть рядом с моей девочкой.

— Мы организуем самую пышную свадьбу — перевожу разговор, чтобы не давать пустых обещаний — хочу видеть тебя в белом платье, занести на руках в нашу квартиру, растить с тобой наших детей. Ты уже придумала имя?

— Не думала еще — смеется Камила — думаю, что выберем имена, которые есть и в исламе и в православии. Например, Даниил.

— А потом родим Юлию — продолжаю за Камилу.

* * *

Девять лет спустя

— Даня, сынок, у тебя все получится — моя жена целует нашего сына он смиренно терпит, потом его целует моя мама и наш сын отправляется на беговую дорожку. Восемь лет, а он уже такие результаты показывает в легкой атлетике, ноги, как у кузнечика, кого — то мне это напоминает.

— Мама Света, я так переживаю — Камила так называет мою маму, она живет с нами после рождения Юли.

— Он будет первым, доченька, даже не переживай. Санечка в его возрасте тоже бегал быстро, всегда занимал первые места.

Они так сильно болеют за нашего с Камилой сына, что я понимаю его смущение. Наверное, в его возрасте мне бы тоже неловко было, но Даня хорошо справляется, боится обидеть наших прекрасных дам. Он действительно прибегает первым. Вечером мы отпразднуем победу в нашем большом доме, приедет Искандер с Дилярой и детьми, которых, к слову, уже четверо. Искандер все-таки уговорил свою жену на четвертого ребенка.

— Любимая — обращаюсь к Камиле — поезжайте с мамой домой, а мы с Даней за Юлькой в детский сад.

Юля — наша дочь, ей четыре года и она у нас та еще зазноба. Большие голубые глаза, темные волосы и умение манипулировать мужчинами.

— Пап, ты себе можешь пррредставить — Юлька сильно выделяет ррр в разговоре, Камила сильно переживает, хочет записать ее к логопеду, а для меня это ее шарм — новый мальчик мне говорит привет, Юлька.

— А ты что? — подхватывает ее разговор Данил.

— Даня — манерно закатывает глаза и продолжает — ну какая я ему Юлька⁈ — искренне возмущается наша с Камилой доча — я ему так и сказала я Юлька Александррровна.

* * *

— Любимый — ложусь рядом с Сашей, гостей проводили, детей уложили, мама Света укладывает неугомонную Юлю — я хотела тебе кое-что сказать.

— Обязательно скажешь — расстёгивая мой халат, хрипит Саша — но сначала супружеский долг. Я весь день хорошо себя вел и должен быть вознагражден — смеется Саша.

— Разве можно с каждым днем любить тебя все больше? — подставляю шею под его поцелуи.

— Можно, девочка моя, и я люблю тебя с каждой секундой больше. У меня сейчас яйца лопнут, ты у меня такая красивая — толкается в меня мой муж.

— Аккуратно, Санечка, не навреди маленькому…