9

Только не смотреть на него, просто не смотреть на Сашу и заниматься своими делами, убеждаю я себя. У Эби очень хорошо, для каждого найдется работа. Я и Диляра готовим, Искандер, Саша и папа ушли готовить мясо и кипятить самовары. Пока все заняты мне удается отвлечься от мыслей о Саше, периодически я ловлю на себе его взгляды. Это очень мешает, а еще мне очень страшно, что эти взгляды замечу не только я. Искандер уже сказал Саше, чтобы не смотрел на меня так, когда он дарил мне цветы. Но мои опасения напрасны, никто даже не обращает внимание. Еще через час начинают приходить гости и здесь уже точно не до того, чтобы ловить на себе чьи-либо взгляды. Я и Диляра только и успеваем мыть посуду и все вовремя убирать, в деревне у Эби всегда много гостей, у нее все нужно делать руками, по-другому она не признает. Посудомоечная машина, которую мы дарили ей с Искандером на юбилей так и стоит, она даже ни разу ей не воспользовалась. Я сдуваю выбившуюся из под платка прядь волос, руки мыльные, передо мной целая гора вымытой посуды, еще столько же нужно помыть. Саша появляется передо мной совершенно неожиданно, в большой кухне сразу становится трудно дышать, я смотрю на него, а сердце пытается вырваться из груди. Он молча подходит ко мне и аккуратно заправляет мою выбившуюся прядь под платок. Внимательно смотрит на меня, но ничего не говорит, стоит совсем близко от меня, так что я слышу его дыхание и сердцебиение, очень частое или это уже мое воображение. Мне хочется так думать, что Саша реагирует на меня так же, как и я на него.

— Почему бы не воспользоваться посудомоечной машиной — кивает Саша за мою спину.

— Эби не любит. Говорит, что разводы все равно остаются, мне осталось совсем немного — Саша наклоняется ко мне и шепчет:

— Теперь меня перестанет преследовать долбаное дежавю, связанное с большими зелеными глазами и именем Камилла. Я запомнил твой обман.

— Я тебя не обманывала — мой голос дрожит, как и все мое тело рядом с этим мужчиной — ты просто не спрашивал, а я не стала говорить.

— Камила, дорогая, еле вырвалась, мама меня сменила на моем посту — Диляра врывается в кухню, а Саша и не думает от меня отходить, поэтому я быстро тараторю:

— Спасибо, Саша, иначе бы я перебила сейчас всю посуду. Мытье вслепую — глупо улыбаюсь я — что-то попало в глаз, хорошо, что Саша зашел и посмотрел, помог вытащить соринку — чувствую я себя в этот момент ужасно глупо. Но Диляра даже не обращает внимания или делает вид, что не обращает внимания.

— Тебя Искандер потерял, Саш — обращается она к Саше, который, к счастью, уже отошел от меня на безопасное расстояние — хочет представить своим друзьям детства.

— Понял — говорит Саша и выходит из кухни.

— вот это ты намыла посуды, Камила! — восхищается Диляра — вот же кому — то сноха достанется, просто золото.

— Прекрати — смеюсь я — и вообще перемыть гору грязной посуды это не единственное мое умение. Еще я очень умная и красивая — показываю язык снохе — и вообще, принимайся за работу, хватит уже отлынивать.

— Как скажете очень скромная Камила, совсем, как твой брат Искандер. Скромности у вас не отнять, он уже рассказывает своим друзьям, что его сыновья достигают больших успехов в спорте и он готов стать отцом целой футбольной команды — я закашливаюсь. В голове снова всплывает прошлая ночь, зачем я выходила из комнаты. Искандер и Диляра молодые, они очень красивая пара, у них трое замечательных детей, которых совершенно точно нашли не в капусте. Но я бы больше не хотела слышать, как брат занимается любовью со своей женой.

— Что с тобой? — хлопает меня по спине сноха — воды?

— Нет, все в порядке, просто… Диляра, прости, но я вчера слышала вас с Искандером ночью. Наверное, я была к этому не готова и при упоминании футбольной команды, я вспомнила прошлую ночь.

— Это ты нас прости, Камила. Обязательно поговорю с Искандером, чтобы сдерживал себя, если бы это услышала Ваша мама или того хуже отец. И ведь сказал, что закрыл дверь. Извини, если мы тебя поставили в неловкое положение. Ты и сама через это будешь проходить, когда выйдешь замуж. Секс — это неотъемлемая часть супружеской жизни и в нем очень много прекрасного — подмигивает мне сноха — но согласна с тобой полностью, что это должно оставаться строго между супругами.

Диляра начинает мне помогать, а я непроизвольно краснею, я уже прошла через это, но ей об этом ни за что не расскажу. Сноха плавно переводит разговор в другое русло, рассказывает про Эльмиру. К концу деревенского праздника я не чувствую ног, а мой свежий маникюр уже не выглядит свежим. Но это все-таки приятная усталость, мы проводили всех гостей, мальчишки и Эльмира уже спят, день для них был насыщенным. Остались только мы и близкие друзья папы и Искандера. Мы пьем чай в тишине и тут папа адресует мне вопрос.

— Камила, ты помнишь Мансура? До девяти лет ты каждое лето проводила с ним в деревне — не понимаю к чему этот вопрос, но отвечаю.

— Конечно помню, пап. Он с семьей переехал в Москву, когда мне было девять, а ему одиннадцать. Я же не страдаю склерозом — улыбаюсь отцу.

— А почему же тогда не здороваешься с ним? — папа кивает в сторону очень красивого парня, моя Ляся сказала бы, что это татарский Бред Питт. Всматриваюсь в лицо парня и узнаю знакомые с детства черты лица.

— Вот это да! Я ведь тебя действительно не узнала, Мансур! Ты был — подбираю слова. Мансур в детстве был очень толстым ребенком, не любил спорт и боялся животных, поэтому деревенские мальчишки его невзлюбили, а я за него заступалась.

— Жирненьким или в меру упитанным ребенком — вместо меня характеризует себя Мансур — а я тебя сразу узнал, разве можно было не узнать эти красивые зеленые глаза.

— Ну раз все друг друга вспомнили, а у Мансура я вижу глаза горят, красивая наша Камила. Скоро уже диплом получает и в Москву к брату поедет, а может не к брату, а к мужу, столичному бизнесмену Мансуру.

Я давлюсь чаем, а Саша крепко сжимает в руке пиалу, так, что она разбивается и режет ему руку. Смотрю внимательно на Сашу, а он не отводит взгляд от меня. Я соскакиваю вперед него и говорю.

— Идем, у Эби на кухне есть аптечка, я тебе помогу — выхожу из-за стола и жду, когда моему примеру последует Саша, он не заставляет себя долго ждать и идет следом за мной, я слышу его шаги за спиной и чувствую его взгляд, который жжет мои лопатки. На кухне он молча садится на стул и разводит в стороны ноги. Он кажется мне таким большим и очень злым, что я даже не решаюсь посмотреть ему в глаза и что-то сказать. В полной тишине я обрабатываю ему руку и забинтовываю, когда хочу от него отойти он обхватывает меня за талию второй рукой и усаживает на колени.

— Нас могут увидеть, Саш — упираюсь ему руками в грудь.

— Ты серьезно думаешь, Камилла, что меня сейчас это интересует. Тебя сейчас сватали за столом, планировали твою семейную жизнь с другим мужчиной, а я должен бояться, что нас увидят — зло проговаривает Саша.

— Не нужно обращать на это внимания, Мансур мой друг детства, я защищала его от деревенских мальчишек, наши родители могут говорить что угодно, но мы то сами принимаем решение. Ни я ни Мансур не согласимся на этот абсурд — не удерживаюсь и провожу ладонью по его щеке, безумно хочу его поцеловать, но сдерживаю себя.

— Ты, может, это считаешь абсурдом, но этот Мансур глаз с тебя не сводит. Я его блядь убить готов за то, что он просто смотрит на тебя, Камилла — Саша прижимает меня к себе еще ближе и набрасывается с поцелуем, долгим, глубоким, так, что мы оба начинаем задыхаться и прерываемся. Щеки пылают, выйди я прямо сейчас к столу, все поймут чем мы с Сашей занимались — ты сама отдала себя мне, Камилла, теперь обратного пути нет — Саша ведет носом по моей скуле и крепко сжимает грудь через мою футболку — ты первая иди к столу, с Искандером и твоим отцом я поговорю в ближайшее время — твердо говорит Саша.

Остаток вечера я пытаюсь не смотреть на Мансура, теперь и мне виден его очевидный интерес. Мансур не сводит взгляда с меня, а Саша с него, я все время перевожу тему, если, вдруг, папа или дядя Мансура снова говорят о том, что хотят породниться.

— Камилла, а, может, сходим в сельский клуб, посмотрим как развлекается молодежь в деревне — предлагает мне Мансур, а я снова бросаю взгляд на Сашу, он очень сильно злится. Когда я его только успела выучить.

— Никуда она не пойдет — выходя из-за стола ворчит Эби — чего она там не видела. Это ты гостем весь день просидел, а Камилла устала. И вообще, улым — обращается она к папе — не нужно сводничать, знаешь ведь, что не люблю этого, пусть сердцем выбирает. Не видишь разве, что неприятно все это нашей стрекозе, сидит, сводничает. Все, в баню и отдыхать, завтра дел много. Саша, сынок, — обращается она к моему любимому мужчине — я как раз дрова к твоему приезду купила, завтра будет чем заняться.

Если бы можно было полюбить Эби еще больше, то я обязательно бы полюбила. За то, что избавила меня от необходимости объяснять Мансуру, что ничего не выйдет и я даже пробовать не буду. Оставшиеся гости начинают расходиться, а мы с Дилярой снова принимаемся за уборку, пока мама и папа идут в баню.

— Диляра, идите с Искандером в баню — говорю снохе — я все уберу сама. Пусть он выпустит пар, а то у Эби дом не такой уж и большой, вдруг мама или папа ночью встанут попить.

— Камилла — смеется Диляра и кидает в меня тряпку — не подкалывай, посмотрю я на тебя, когда замуж выйдешь.

— В холодильнике, кстати, есть секретный ингредиент молодости от Эби — говорю Диляре. Эби никогда не раскрывает секретов своего рецепта. Единственное, что я знаю в составе есть мед. В доме наступила тишина, я собираю вещи и самой последней иду в баню, чтобы смыть с себя усталость этого дня и просто побыть в тишине. Секретный ингредиент молодости растекается по моему лицу, я лежу с закрытыми глазами и слышу, что дверь предбанника открывается.

— Диляра, это ты? — задаю вопрос, но в ответ только тишина и сквозняк, который оповещает о том, что дверь бани открыта. Резко сажусь и начинаю смывать с лица мед, заранее приготовленной водой. Открываю глаза и вижу перед собой Александра, совершенно голого и готового…

— Ты чего, Санечка — пищу не своим голом — нас же увидят.

— Все спят — отрезает он, жадно меня разглядывая, наверное, я сейчас ужасно несексуальная с пучком на голове, с красными щеками, но в его взгляде я читаю обратное. Он оказывается рядом со мной слишком быстро, так быстро, что я совсем не успеваю подумать или рядом с ним я в принципе разучилась думать. Поднимает меня, как тряпичную куклу и впивается жадным поцелуем.

— Мне сейчас очень надо, Камилла. Ты моя, слышишь, только моя.

Я совершенно не сопротивляюсь, подстраиваюсь под его толчки и стону, иногда из меня врываются слишком громкие стоны, Саше приходится в такие моменты закрывать мне рот поцелуем. Где — то на задворках моего сознания маячат мысли о том, что Саша не предохранялся и он кончил в меня. Он до сих пор во мне, но об этом я не хочу думать, не сейчас, когда мы с ним как единое целое.