Глава 2. Илья

Три месяца спустя…

Её светлые волосы развевались на ветру. Она присела перед малышом с тёмными кудряшками в летних шортиках в полоску.

— Где папа? Там? — спросила и обрадовалась, когда мальчик, счастливо улыбаясь, показал на Илью, вытягивая пальчик. — Ну, иди. Иди к папе.

Илья протянул руки. Малыш зашагал к нему по траве, неуверенно переставляя пухлые ножки в клетчатых сандаликах.

Она шла позади.

И трава вокруг была зелёной — зелёной, а небо синим-синим.

Он не видел её лица, но знал, что она улыбается.

А ещё, что он любит эту девушку. Любит дольше жизни. Её и их сына…

А потом Илья проснулся.

С мучительным чувством потери. Так и не увидев её лица. Так и не обняв сына.

Он каждый раз просыпался в одном и том же месте.

Но сегодня его разбудил стук.

— Мистер Шевалье! Мистер Шевалье! Пожар!

Пожар?!

Илья резко сел в кровати. И как был в чём мать родила, на ходу лишь прикрыв пах стянутым с кресла покрывалом, распахнул дверь.

— Пожар? Где?

— В каюте мисс Тори.

Илья выдохнул:

— Чёртова девчонка!

Он закашлялся от едкого дыма, что клубился за спиной стюарда и помахал перед собой рукой:

— Так тушите!

— Уже потушили, мистер Шевалье. Решили не будить гостей, сказать только вам.

— Отправьте кого-нибудь на гостевую палубу, на случай если там слышали шум или пожарную тревогу. С остальным я разберусь сам.

Да чтоб тебя, Виктория! — выругался он и бросил покрывало обратно.

Обнажённая девушка на кровати лениво потянулась, не открывая глаз, и натянула на себя одеяло.

— Ты далеко? — услышал Илья сонный голос.

— Появились кое-какие дела, — он натягивал брюки. — Тебе тоже пора к себе, — подобрав с пола, он кинул на кровать платье.

— А сколько времени?

— Откуда я знаю, — посмотрел он на сереющий над морем рассвет, застёгивая рубашку. — Просто тебе пора.

— Хорошо, уже ухожу.

Сонно сев в кровати, она натянула через голову платье, а затем пошатываясь пошла к двери. Но не дошла, упёрлась грудью в Илью.

— Ещё увидимся? — задрала голову, подставляя губы для поцелуя.

— Обязательно, — оттянув ворот платья, он сунул в него её трусики и открыл дверь. — Тебя проводят.

Как он и ожидал, стюард, что его разбудил, всё ещё стоял там.

Пройдя по длинному коридору от мастер-каюты, в которой жил Илья, как владелец яхты, до гостевой каюты на «его этаже», то есть палубе, одной из шести, он молча открыл дверь и, оценив масштаб повреждений, сел на кровать.

— Ну и что ты творишь? — уперев скрещённые перед собой руки в колени, он смотрел на девчонку исподлобья.

— Я предупреждала, — гордо вздёрнула она подбородок, закинув за спину длинные тёмные волосы и сверкнув чёрными, как спелая вишня, глазами. — Не хочу, чтобы ты с ней спал.

— Так, я с ней уже переспал. Не поздновато устраивать протесты? — оценил он причинённый ущерб.

На диван она поставила два узких кресла, на них — круглый журнальный столик, и на нём в подносе подожгла какую-то тряпку, что не столько горела, сколько чадила, пропитав каюту едким дымом и покрыв потолок с датчиком пожарной сигнализации копотью.