Глава 11. Илья

— Господин Шевалье! Вам телекс!

Илья кивнул, давая понять, что услышал.

Опять или сообщение навигационной службы, или предупреждение о надвигающемся шторме, или изменения в расписании, в общем, ничего интересного.

Этот вид связи (телексный терминал) казался Илье давно устаревшим, но, оказывается, на судах им ещё пользуются.

Скажи он «судно» вслух, и кто-нибудь из команды, ему обязательно намекнул бы, что судно — это то, что под попу подкладывают в больнице, а в море ходят корабли. Но вышки сотовой связи в морях не ставят, у спутниковых телефонов и интернета свои ограничения, поэтому иногда на имя яхты поступали телексы и радиограммы.

Илья не торопился читать сообщение, он рассматривал с капитанского мостика новых гостей, что плескались в бассейне, и, если так можно сказать, оттаивал душой. Эта большая семья с детьми, бабушками-дедушками, кузинами-невестками и прочими многочисленными родственниками отдыхала на его яхте уже второй раз. И первый раз это были лучшие гости в его «доме», и сейчас они приехали всё такие же восторженно-радостные, дружные и шумные.

Белоснежный костюм, что Илья надевал, когда лично встречал гостей, он уже снял, переоделся в «домашнее»: тонкие брюки и лёгкую рубашку.

Над Александрией опускался душный вечер.

Соломон учил Викторию играть в шахматы.

Скорее напуганная, чем пристыженная, она второй день вела себя как шёлковая.

— У тебя два выхода, — на днях, стоя на пирсе Пирейского порта, что километрах в десяти от Афин, сказал ей Илья.

Гости, от которых он не чаял избавиться, только что вышли и уселись в лимузин.

Настроены они были вроде благодушно (уж он, как мог, заглаживал свою вину за доставленные Викторией неудобства: и цветы от имени владельца заказал, и расшаркивался больше обычного, и даже строил из себя влюблённого), но всякое бывает.

О пирс тихо бились волны. Команда проводила плановый осмотр, яхта дозаправлялась водой и всем необходимым, обслуживающий персонал начал подготовку к встрече новых гостей, служба обеспечения принимала заказанные продукты. Илья ждал денежный перевод.

— Если мне нечем будет заправить яхту, я оставлю тебя прямо здесь, — сказал он Тори, следящей за чайками, и тревожно посмотрел на экран телефона. Эсэмэски о платеже пока не было.

— Куда же ты денешься без топлива, — съязвила засранка.

— Я деньги найду, а вот ты в лучшем случае вернёшься к матери, в худшем пойдёшь попрошайничать. Ты мне надоела, Тори. И твои безобразные выходки тоже. Ты портишь вещи, донимаешь персонал, докучаешь гостям. Я теряю с тобой время, нервы и деньги. Поэтому ты или повзрослеешь, или останешься здесь, или я выкину тебя к чёртовой бабушке в море.

Он снова глянул на экран. Судя по времени, лимузин уже должен был доставить гостей по адресу, значит, водитель уже передал конверт с благодарственным письмом и напомнил об оплате. Но раз денег нет…

— Ты не сможешь. Ты же добрый, — упёрла руки в бёдра девчонка.

— Да ну, — усмехнулся Илья и толкнул её с пирса.

Она плюхнулась в воду. На яхте переполошились. Но он дал знак не помогать.

— Дурак, я же плавать не умею, — барахталась Тори в воде, отплёвываясь и неумело размахивая руками.

— Ты слышала, что я сказал? — и не думал уступать Илья. — Больше никаких выходок.

— Сволочь!

— Я не слышу.

— Да, чёрт тебя подери! — явно перепугалась она.

— Это последний раз, когда мы об этом говорим. Ещё одна выходка — и ты окажешься в воде в открытом море. Поняла?

— Да, — крикнула она.

— Бросьте ей спасательный круг, — кивнул Илья. — И вытащите.

Он зашёл на пасарель (люди не знакомые с яхтенной тематикой называют его трап), тут и прилетело сообщение, что деньги зачислены.

— Слава богу, — выдохнул он.

Без чаевых (Илья давно заметил, самые противные пассажиры обычно самые жадные), но хрен с ним, ему есть на что двигаться дальше. И он хотел уйти, но всё же задержался.

Сам завернул в полотенце трясущуюся от холода Викторию, которую достали из воды.

— Я не хочу, чтобы ты с ними спал, — сказала она, стуча зубами, пока Илья растирал её тёплой махровой тканью. — Ты не такой.

— Ты опять? — усмехнулся он.

— Ты честный, добрый, смелый, — словно не слышала его девчонка. — А они… шалавы.

— Ой, брось, — скривился Илья.

— Я знаю, о чём говорю, — отжала она волосы. — Моя мать поступала так же. Спала со всеми подряд. С кем по любви, с кем за деньги, с кем просто так. И это её разрушило. У нас раньше было всё: дом, сад, собака. И мать была хорошей, как ты, а теперь ты видел, во что она превратилась? Пожалуйста, Илиас, — смотрела Виктория умоляюще.

А потом сделала то, чего от дикарки он никак не ожидал, обняла его, как маленькая, крепко-крепко.