Глава 52

Она отхлебнула кофе, откусила сделанный для неё Илиасом бутерброд, и уже хотела уйти, понимая, что при ней они с Соломоном ничего обсуждать не будут, когда Илиас сказал:

— Что-нибудь знаешь про Киру Левѝ?

— Э-э-э… нет, — проглотила не дожёванный кусок Мэри. — Но могу узнать.

— Об этом вряд ли писали в газетах, — улыбнулся он, глядя на Соломона. — Кира Левѝ первая женщина Моти.

— Сука! — прошипел Соломон, зыркнув на Илиаса, и покраснел.

— Что ещё я должна о ней знать? — улыбнулась Мэри.

— На днях она к нам присоединиться. Она египтолог и поклонница идеи палеоконтакта.

— Кстати, — снял с себя кулон на кожаном ремешке Соломон. — Возвращаю.

Мэри уже видела этот странный кулон у Илиаса на груди. Но про него найти ничего не смогла.

— А что это? — спросила она сейчас.

— Это то, что я обещал подарить Кире, если она организует мне встречу с шейхом Хамданом. То, ради чего мы едем в Дубай, — просто ответил Илья.

— Эта информация мало чем тебе поможет, в Эмиратах более двадцати шейхов с именем Хамдан, — тут же вставил Соломон. — Но тот, кто нам интересен, друг Киры и тоже приверженец теории палеоконтакта.

Если бы Мэри ещё знала, что такое палеоконтакт.

Но эту брешь она заполнила, едва осталась одна. А вот шейха Хамдана или князя Хамдана — титул шейх в ОАЭ соответствовал европейскому титулу «князь», — найти действительно оказалось непросто. Но тут Мэри помогла Тори.

— Ну что, узнала? — заявилась та после обеда к Мэри в каюту и без приглашения завалилась на кровать.

— Да, — чувствуя себя связанной обещанием, — ответила Мэри. — В Дубай Илья едет на встречу с шейхом Хамданом.

— С Хамданом бен Хаед? — подскочила Тори. — Сука!

— Ты знаешь шейха? — удивилась Мэри.

— Ещё бы мне его не знать, — хмыкнула Тори, явно расстроенная. — Он мой отец.

Больше она ничего не сказала, как обычно, хлопнув дверью так, что затряслись перегородки.

Ничего не понимая (как девчонка из маленького городка в Колорадо могла оказаться дочерью шейха?), Мэри открыла фото бен Хаеда, и глаза поползли у неё на лоб.

Гордый орлиный профиль Хамдана, словно обведённый карандашом, копировал профиль Тори. И лоб, и подбородок, и форма глаз, карих и цепких, и даже полные губы (особенно нижняя).

Больше ей поговорить с Тори не удалось: девчонка её словно избегала, хотя бдительно следила за гостьями, как договаривались. Соломона спросить Мэри не рискнула. А Илиас…

— Довольна? — спросил он её на следующее утро.

От него только что ушёл судовой врач. Илиас с замотанной бинтом рукой, бледный и слабый, лежал на кровати среди бумаг с открытым ноутбуком и, видимо, пытался работать.

— Спасибо, — присела Мэри на краешек кровати.

Он сдал кровь. Но Мэри чувствовала себя виноватой — она и не думала, что для него это не так просто. Что для его организма, измотанного восстановлением печени и постоянными кровопусканиями, даже одна доза — трудное испытание. Про шейха и Викторию она не спросила.

А потом они прибыли в Дубай.

И разразилась драма.