Глава 16

Я жевала полую ветку какого-то растения, похожего на ревень, что покупала весной на рынке для супа. Если не кобениться и думать о том, что это еда, то нормально.

— Так зачем вы, мисс, поручились за меня?

— Я же говорю, не знала, что выгонят.

— А знали бы? Не стали?

— Честно? Не знаю.

— Я конечно рад, что живым остался, но теперь, получается, обязан вас пристроить, раз из-за меня все, — парнишка шел впереди меня и не поворачивался. Мне было все равно, что он думает обо мне, потому что мне сейчас было страшно, и я не видела выхода из ситуации.

— Ничего ты мне не обязан, Дик. Раз дура, значит сама должна расхлебывать. Главное — до деревни доведи, потому что в лесу я точно боюсь одна остаться.

— Доведу, доведу, не переживайте. Я вас замуж отдам хорошо, пристрою.

— А вот это не надо, я сама.

— А чего это сама? Ты сама даже ложку не поднимала, не то что хозяйство содержать, неожиданно он перешел на «ты», но я решила не обращать на это внимание.

— Не переживай, я много чего умею.

— Вы не обижайтесь, но нам надо друг друга без мистеров всяких звать. А то вас не шибко люди полюбят.

— Как хочешь, так называй.

— Сестрой моей будешь. А имя какое у тебя? Я тогда на площади не слышал ничего, одурел от радости, что поживу еще, — он обернулся и хмыкнул.

— Лора Гросарио…

— Не, Не, они же сказали, забудь свою семью, и имя. Теперь ты просто Лора. Лора из Харма. Если там есть уже Лора, ты будешь «Лора из Харма, которая пришла с Диком», — он чуть остановился и показал мне молчать, приложив указательный палец к губам.

Я встала столбом. Кто их знает, может там мина какая средневековая или он услышал головорезов, но он смотрел под ноги. Я тихонько подошла и посмотрела туда же. Там было гнездо с четырьмя небольшими яичками.

— Святая яишница, а чего молчать то? Думаешь, их мать — кукушка сейчас нападет на нас и заклюет до смерти? — я засмеялась и наклонилась к гнезду.

— Не надо их трогать, — парень говорил очень серьезно, словно речь шла о том, что я собиралась вырезать деревню со стариками и детьми, а он встал на их защиту грудью.

— Мы их быстренько выпьем и все, Дин. А скорлупу заберем, чтобы родители подумали, что они улетели и счастливы в другом месте, работают в офисе на пятидневке и взяли ипотеку. Все хэппи энд, — я протянула руку, но он оттолкнул ее. Я посмотрела на него серьезно.

— Мы не наедимся все равно, а птичка, которая сейчас, наверно, наблюдает за нами, будет благодарна, что оставили ее деток в живых…

— Ага, и она нам за это подарит бессмертие в конце сказки, или спасет от людоеда…

— От кого?

— От кого надо… идем, Дроздов средневековый, свалился на мою голову, доброта незатейливая, — я не верила в то, что парень, перенеся столько в жизни, остался добрым и ранимым. Такими темпами, если он будет моей совестью, далеко мы не уйдем.

Мы выдвинулись дальше. Шли с короткими привалами. Нам нужно было дойти до гор, ну, или, хотя бы до предгорья — там было безопасно. Мелкие речушки и ручьи текли навстречу нам и уже к вечеру я почувствовала, что начался небольшой склон, в который приходилось подниматься.

К склону мы пришли позже, чем планировали, потому что останавливались у речки, чтобы искупаться, а потом обсохнуть на солнце. У склона росли ягоды — огромная поляна ярко-желтых, похожих на клубнику шариков. Дин тоже не знал, что это за ягоды, но мы решили перекусить — ползали на коленях и горстями ели ее до самой темноты. Спать решили у редких кустов, что росли здесь у ручья. Пока я разбирала вещи, доставала платье, Дин обрывал зеленые ветки, чтобы хоть немного накидать на землю, и тут я услышала его крик:

— Лора, скорее, бери все вещи и иди сюда, смотри, что я нашел! — я видела его метрах в ста, у других кустов, взяла сумку, закинула платье на плечо и пошла к нему.

Он показывал на костровище, что осталось от прежних путников, но самой хорошей новостью оказалось, что рядом с ним лежало кресало и ржавый нож. Они были под налетом прошлогодней травы — видимо, пролежали здесь минувшую зиму.

— Ну наконец-то у нас будет костер, и спать будет теплее. Тут утром туманы, нас сегодня ночью платье не спасло бы. Идем собирать дрова. Хороший сегодня вечер — и поели, и огонь будет!

— Это, наверно, твои птички нам подарок сделали, — не без иронии ответила я Дину.

— Не, не они, нож тяжелый — они бы не подняли, — совершенно серьезно ответил Дин.

Мы подкидывали ветки в костер, и от того, что можно было посидеть и порадоваться за сегодняшний день, спать не хотелось. Внутренне я смирилась со случившимся, но было страшновато — что же ждет на с в Хорме, как мы переживем осень и зиму. Это сейчас — начало лета, но время пролетит быстро.

Утром Дин разбудил меня рано. Кроме темноты, подножие гор застилал плотный, как простокваша, туман. Влажность была стопроцентной. Внутри этой белой пелены кружили мелкие капельки воды и мгновенно впитывались в одежду. Костер потух и Дин пытался его раздуть. Ветки были мокрыми, словно дождь шел несколько дней.

— Лежать сейчас нельзя, а то встанешь с жаром. Это кажется, что сейчас тепло — Сыро будет еще часов пять. Надо двигаться, только идти будешь прямо следом за мной, возьмёшься за рубаху и пойдем. Через час подъема будет сухо, — он бросил затею с костром и начал закидывать вещи в мешок. Кресало и нож положил в карман штанов.

Подъем был не очень крутой, но идти было тяжело — юбка была мокрой насквозь. Выслушав все возражения Дика, что, мол, это некрасиво, я все равно, завязала ее узлом выше колена и сразу пошли быстрее. Сырость, усталость и голод делали из меня психопатку, которой в тумане постоянно мерещились тени и образы. Оглядывалась я каждую минуту.

— Дик, тебе не кажется, что за нами кто-то идет? — я говорила шепотом и при этом дергала его рубаху, за которую держалась, и пыталась поймать, как только она выскальзывала у меня из рук. Дальше руки не было видно ничего.

— Нет, не кажется. Все нормально, ты просто трусиха, — Дин говорил специально громко и хохотал как пират. — Еще немного и мы выйдем из тумана на сухой склон. Там и посидим, обсохнем. Если бы не ягоды, вчера могли сюда подняться. Но они хорошие, правда? Никогда таких не ел.

— Хорошие, хорошие, но мне все равно страшно — тут кто-то есть, Дин, я слышу, как они дышат и мне страшно, — сначала я думала, что мне кажется, но потом я услышала более отчетливо, как дышат люди — тяжело и натужно, а потом сглатывают, чтобы смочить горло. Шагов не слышно, но ведь следов Дина я тоже не слышу — трава мягкая, влажная, веток нет — ничего не хрустит.

— Где? — Дин так неожиданно остановился, что я влетела в него. Схватилась за его руку и обошла его, встав выше. — Там, Дин, — я указала в сторону низины.

Вдруг снизу из тумана начали выплывать тени. Их было не меньше десяти, они брели опустив руки вдоль тела.

— Это зомби, Дин, это точно зомби!

— Что такое зомби, Лора? — парень тоже был напуган. — Давай идти выше и там разберемся, — он тащил меня под руку вверх, но я и сама старательно бежала, обронив сумку с платьем — побоялась вернуться за ним.

— Потом расскажу, побежали, Дин, быстрее, ну, не тащись как черепаха.

— Что такое черепаха, Лора? И что такое зомби? Ты кого-то узнала? Это его имя? Он очень плохой, раз ты так бежишь? — парень продолжал задавать вопросы, но я не могла ответить — в груди горело огнем от того, что дыхания не хватало.

В какой-то момент стало светло — туман остался ниже ног. Это было прекрасным зрелищем — словно, внизу, между гор разлили молоко. Это было бы еще прекрасней, если не эти странные люди, которые шли за нами. Вдруг из тумана мы услышали голоса, а потом какие-то странные звуки и топот множества маленьких ножек. Я готова была уже ко всему, но Дин встал передо мной и достал нож.

На нас из тумана выбежали штук двенадцать овец, а следом за ними — несколько ягнят. Потом появились люди — мужчины и женщины. Все были в туниках и штанах, поэтому я подумала, что это мужчины. Дин не опускал ножа, но мне теперь было видно, что люди не опасны — на груди у двоих женщин, в тканях, что были завязаны за спиной, спали дети.

— Доброго дня вам, путники, — ответил самый пожилой мужчина,

— И вам доброго дня, кто вы? — кто их знает, может они людей режут, чтобы этих младенцев потом кровью поить? Здесь я больше ничему не удивлюсь.

— Мы ходили в низину за овцами — несколько всегда остается там, и, решили собрать желтушника, да припозднились, пришлось там переночевать, а потом, как туман лег, пошли на подъем — не хотели, чтобы вы нас услышали, вот ваш мешок, вы его обронили, — другой мужчина передал нам сумку.

— А почему вы сразу не сказали, что это вы, что вы люди, и вас не надо бояться? — я задала вроде резонный вопрос.

— Там? В тумане? Нам тоже было страшно, потому что мы не знали сколько вас. У нас маленькие дети. Да и овцы наши шли сзади, и они могли начать блеять, как только потеряют нас. А вы могли их украсть, так что, нам было страшнее. Сейчас мы видим, что вы всего лишь дети. Из Валенторна? Поди, за воровство?

— Не, брата моего силой держали на фабрике и хотели повесить, а я поручилась за него, как сестра. И нас выгнали из города, — я старалась начать говорить раньше Дина, но надеялась, что в нужную минуту он поможет с нашей историей, которую мы еще не придумали.

— Чего-то вы не похожи, да и руки у тебя вон какие, видно, что недавно загорели, — старик был внимателен к деталям.

— Я была камеристкой одной очень богатой мисс, но я люблю своего брата и не верю в то, за что его хотели лишить жизни, — я пыталась вести себя как Рита. Как она там, все ли с ней хорошо, так вот почему ее хватка ослабла тогда — она потеряла сознание сразу после моих слов о поручительстве — она знала их суть.

— Советник короля дал людям эту возможность, и хорошо. Люди сейчас идут в Хорм не по одному, парами, потому что одному тут не прожить, да и как расставаться мужу и жене, или сыну и матери, вот вы — брат и сестра. Раньше или вешали, или по одному люди шли, — Старик показал рукой, что здесь привал, и сел на полянку, роясь в своем мешке.

— Советник короля ввел это? Ну, что можно отменить казнь, если поручиться за человека, и уйти с ним в долину? — я поверить не могла.

— Да, ты как камеристка должна знать эту историю, она даже сюда дошла, а в королевстве шумела два года назад, — старик достал из мешка хлеб и сыр, у меня потекли слюни. Мужчины поднесли веток и разожгли костер. Женщина принесла плошку с молоком — только подоили овец. — Вот, ешьте, вижу, что не ели давно. К себе мы вас не пригласим, у нас там дети малые, тут ешьте, и дальше идите, а мы своей дорогой.

— Я не знаю эту историю, меня в строгости держали…

— Аха, такую, бойкую-то? Не ври, вижу, что сама слуг держала — вон как брови поднимаешь — служанки так не смотрят. Это твое дело, девочка — как жить, только вот в Харме сразу увидят. Коли хорошая ты, и зла не желаешь людям — гляди на людей «потише», не как волчица, — старик дал мне отличный урок. А ведь и правда — Рита глаза выше моей талии и не поднимала.

— Спасибо за науку. Есть у меня причины тут быть. Так расскажите пожалуйста, почему советник ввел такой закон, — я не знала законов и прав, я не могла сказать отцу, что я не помню всего, иначе, он предупредил бы меня о самых опасных ловушках, или же не думал вовсе, что его гордая и самолюбивая Лора станет поручаться за кого-то.

— Может и сказка это, но говорили, мол, его дочь отправила на виселицу мать своей служанки за то, что та записи в библиотеке читала, а записи те были королевской важности. Вот тогда она ее обвинила и вызвала судью. Муж ее, этой служанки, тоже там служил по хозяйству, вот он и пошел к советнику, мол, вы то знаете нас, и жена не хотела ничего плохого. Просил не убивать, просил отпустить их вместе в Харм. — старик попил воды из фляжки и посидел молча.

— Я слышал эту историю тоже, только, думал все сейчас этот закон знают, — Дина морило в сон после еды, он лежал на боку, подставив руку под голову, но глаза были соловыми. Начало припекать солнышко, но внизу туман еще не собирался сдаваться.

— Тогда советник новый закон с королем обсудил. По тому закону, если человек поручится за виновного, должен с ним вместе уйти, мол, только уверенные в этом человеке люди уйдут с ним, ради настоящих мошенников никто не поручится. И так можно было оставить в живых людей, которых богачи хотели жизни лишить. Советник — хороший человек, все только боялись, как на его место дочь ступит, так начнется страшное — злая она, — старик поднялся и мотнул людям головой, мол, пора. — Идти нам надо, удачи вам, мисс, видно духи вашу историю против вас воротили, прощайте.

Он просто отвернулся и пошел от нас. Люди шли за ним, подгоняя овец. Он явно знал больше, чем сказал. Он мог слышать наш разговор в тумане, и то, как Дин называл меня Лорой. Ну и ладно, главное — они нам не навредили.

— Они живут здесь, в горах?

— Да, на одном месте не стоят — всегда переходят, у них дома разборные. Они только на зиму встают, — Дин говорил сквозь сон. Я чувствовала усталость и явный недосып, и тоже решила полежать. Но мгновенно заснула.