Глава 2. Попа…ла

— Марта, — позвала я. Голос у новой меня был красивый глубокий.

— Да, госпожа Верόника, — снова опустилась ко мне женщина

— Помоги мне подняться, — сказала я, почему-то пока, не ощущая это тело как своё. И заметила, что глаза Марты расширились, но она позвала Дерека и вместе, не без моих усилий, мне удалось подняться.

Голова закружилась, и я опустила её вниз, пытаясь прийти в себя и увидела неимоверной ширины тело, одетое в розовый «парашют», потому что юбкой это назвать было сложно, а потом я взглянула на свои руки, пухлые ладошки увенчивали толстенькие сосиски-пальцы, унизанные кольцами. Ещё раз подняла глаза на небо и поняла, что попала.

На небе сияло солнце, а рядом ним было видно, что-то вроде луны, только круглой и зеленоватой, так как будто она очень близко, но не светится, потому что рядом более яркое светило.

Опустила взгляд, красивая, богато украшенная карета лежала на боку, судя по всему Верόника вывалилась из кареты и ударилась головой, а я в тот же самый момент тоже «ударилась», и вот я здесь.

— Госпожа Верόника, — проговорил Дерек, — карету самим не поднять, это же настоящая листвянка*, батюшка ваш специально для вас заказывал, давайте я за подмогой съезжу. Тут уже и замок ваш не очень далеко, наверняка найду кого-нибудь.

«Всё интереснее и интереснее, — подумала я, — у меня и замок есть и карета какая-то крутая и батюшка. А что ещё у меня есть?». Катастрофически не хватало информации.

Дерек взобрался на одну из распряжённых лошадей и порысил по дороге, а я решила воспользоваться предоставившейся возможностью и расспросить Марту.

Марта была женщиной в годах, но не старая. Лицо в морщинках, глаза добрые, одежда добротная, но не вычурная, как, например, у меня. Мне казалось, что она ВерОнику знает давно, и искренне переживает.

— Марта, что-то мне нехорошо, всё как в тумане, не помню почти ничего, что было, почему мы здесь, только ты я и Дерек. Почему нет охраны?

Стратегия была выбрана верная, потому что Марта тут же заохала и запричитала:

— Ой, ты же горюшко моё, да как же так-то? Что вообще ничего не помнишь?

— Нет Марта, милая, тебя помню, батюшку помню, Дерека, а больше ничего, — слабым голосом проговорила я.

То, что рассказала мне Марта, пока мы ожидали Дерека удивило меня.

Оказалось, что я всего месяц назад вышла замуж, весьма удачно вышла, мой батюшка с самим королём договаривался о браке с неким графом Саварди. Вот только муж мой меня до свадьбы не видел, да и на свадьбе вместо него присутствовал нотариус, так называемый брак по доверенности. И стала я графиней Саварди, чем мой батюшка Гедеон Форт, глава торговой гильдии, потомственный купец и владелец большей части торгового флота королевства, очень гордился. Потому как всё у него, да и у меня было… кроме титула, и очень батюшке хотелось в придачу к капиталам заиметь титул и не абы какой, а как минимум графский.

А граф Саварди, достаточно молод, друг короля, бравый генерал, командующий армией королевства, порядочный, гордый и бедный, оказался лучшей кандидатурой, которую предложил сам король, опасаясь, рассчитывая, что капиталы батюшки и его корабли таким образом останутся под управлением человека лояльного к королевству, а то вдруг выдаст купец дочку замуж за иностранного графа и тю-тю денежки из страны.

В общем граф Саварди дружил с королём исключительно по дружбе, а не из выгоды. И король, искренне переживая о друге, сосватал ему молодую девицу с хорошим приданным. Граф получал большую денежную сумму, закрытие всех долгов, оставшихся от его отца и приумноженных его матерью и сестрой, а также условие, при котором наши совместные дети наследовали батюшкин флот и гильдию. А что получала я? Титул и красавца мужа.

Как по мне, так себе обмен.

Бравый генерал Саварди почти всё время проводил в военных походах, своё хозяйство оставив на матушку и сестру, проживавших в столице и умевших исключительно тратить средства, но никоим образом не зарабатывать их.

Жену свою впервые граф увидел неделю назад, когда всё-таки вернулся из военного похода.

Марта рассказала, как я, то есть Верόника готовилась к встрече, как переживала, а когда Верόника переживала, она обычно заедала свои переживания чем-то сладеньким. И так-то отличалась пышным телосложением, да ещё и набрала за первый месяц супружества. С матерью и сестрой мужа отношения наладить не удалось, по всей видимости, потомственные аристократки её стыдились, хотя денежкам отца Верόники обрадовались и не отказались.

В общем когда муж приехал, Верόника не смогла толком ему ни слова сказать, не поговорить, страшно боялась первой брачной ночи, матери унеё не было, а больше никто и не удосужился девочке объяснить, чего ждать.

Мать графа зашла и брякнула:

— Лежи и терпи

После чего посчитала своё долг выполненным, а то, что у девчонки ещё больше страха появилось, всем было наплевать.

А муж, я так понимаю, что, увидев сколько счастья ему досталось, в килограммах, отнёсся к девочке соответствующе.

— Плакали вы всё утро после брачной ночи-то, — сказала Марта, — а потом муж ваш заперся со своей матушкой, долго они там что-то говорили и после вызвали вас. Пришли вы и больше не плакали. Так и просидели три дня в своей комнате, а муж-то ваш на следующий день обратно на свою войну уехал. А потом его мать пришла и спросила, собираетесь ли вы выполнять волю мужа. Вы ей ничего не ответили, а нам сказали собираться. Вы не батюшке, никому не написали, а собрались и уехали, взяли вот меня и Дерека. А свекровь-то ваша в окошко наблюдала, и даже не предложила ни охраны и ничего.

Я задумалась: «Как же так, получается муж-то из рода козлиных, да простят меня славные животные, оказался. Денежки взял, а неугодную жену отправил в дальний замок. Вот только почему она ничего не написала батюшке, и безропотно поехала?»

На эти вопросы Марта мне ответить не смогла.

Марта показала спрятанную в карете шкатулку, в которой лежали бумаги. Открывалась шкатулка, прям как мой айфон, надо было приложить большой палец к выемке на замке. Ну вот, а говорят, что у нас магии нет!

Достав бумаги, я пришла в ужас, потому что говорить-то я говорила, понимать-то я понимала, а вот прочитать, что там написано так и не смогла.

Сидела и пялилась в бумаги, в тщетной надежде, что вот-вот незнакомые символы сложатся в знакомые слова, пока Марта не спросила:

— Госпожа Верόника, а чего вы там увидеть-то пытаетесь? Неужели читать научились?

— Нет, Марта, к сожалению, не научилась, — выдохнула я с облегчением, — но думаю, что надо бы научиться.

Вскоре приехал Дерек и вместе с ним ещё трое всадников. Здоровые, хмурые, плечистые ребята. Волосы у всех длинные, заплетены в косы. Они спешились и подошли поближе. Что-то в них было такое, что заставляло поёживаться. Какая-то скрытая сила, что ли.

Один из них, тот, что постарше буквально одной рукой приподнял карету и поставил её на место. Я обратила внимание, что у Марты глаза «полезли на лоб» и она почему-то встала поближе ко мне.

Дерек пошёл запрягать лошадей, а мужики уставились на меня. Я немного растерялась, не понимая, как себя вести и чувствуя себя совершенно по-дурацки в этом розовом шёлковом балахоне, наполовину измазанном травой.

Один из них, помоложе остальных, увидев меня, стал улыбаться и простодушно спросил:

— Ой, а ты есть наша графинечка?

Я кивнула, и он воодушевлённый проговорил:

— Какая у нас графинечка, словно булочка, пышная и румяная.

Мне стало страшно. Кто их знает, вдруг они графинечками питаются, вот уже и с булочкой сравнили.

Наконец Марта поняла, что от меня поддержки не дождётся и смело шагнула вперёд:

— Какая она тебе графинечка, балбес, это её сиятельство графиня Верόника Саварди.

С одной стороны, я зауважала смелую женщину, а с другой, решила, что вот теперь нам точно конец. Обозвать парня, который почти в два раза выше и мощнее «балбесом», это надо быть либо очень храбрым, либо очень глупым.

Но парень не разозлился, наоборот он смутился, а второй, постарше, пихнул его локтем и пробасил:

— Госпожа графиня, простите моего сынка, Лео ещё молод, да и графини к нам раньше не приезжали.

Я снова кивнула и решила спросить:

— А что до замка, далеко?

Мужчины переглянулись. И мне эти переглядывания очень не понравились.