Глава 22. Тайны открываются

Вер ό ника, графиня Саварди

Я в ужасе смотрела на тающую стену, не в силах двинуться с места. Вскоре Лео затих, и я не знала, как им с Мико помочь.

Когда стена растаяла полностью за ней обнаружился большой зал и сначала мне показалось, что он был пуст, но потом я увидела, что в центре этого зала стоит… с перепугу мне показалось, что это космический корабль.

Но это был саркофаг.

Голоса больше не было, но я знала, что он ждёт и мне обязательно надо к нему.

И ноги мои сами пошли внутрь этого помещения. Остановилась я только тогда, когда дошла до саркофага. Воздух возле этого сооружения был сухим и горячим, словно в пустыне днём. Откуда я это знала? Ну так когда-то ездила в Египет, и «чёрт понёс» меня и мою подруженцию смотреть пирамиды. Вот оттуда я и знаю какой воздух может быть в пустыне.

— Сильная девочка, — вдруг прозвучало.

Я оглянулась, никого не было, а стена, которой ещё несколько мгновений назад не существовало, снова была на месте.

— Кто здесь? — спросила я, — кто говорит?

— Когда-то у меня было имя, и именно оно стало причиной моего заточения, — снова прозвучал голос и вдруг я увидела его.

Пространство напротив меня уже не было комнатой в замке, это и вправду была пустыня, и на песке, стоял он.

После ульвов, лематенцев я думала, что видела красивых мужчин, но мужчина, который сейчас стоял напротив меня, был непросто красив, он был необычен и… дьявольски красив.

Я не могла оторвать от него глаз.

— Кто вы? — завороженно спросила я, любуясь как ветер играет красными длинными волосами, свободно рассыпанными по широким плечам, украшенным странным тату, переходящим с плеч на обнажённый торс. Под смуглой кожей были мышцы, по которым можно было изучать анатомию. На мужчине была только короткая набедренная повязка, низко сидящая на бёдрах.

— Ты красивая, — вдруг сказал этот… демон. Откуда я поняла кто он, я не знаю, но спросила:

— Вы демон? Это вы приходили в мой сон?

— Так называют нас люди. Мы же называем себя даймонами, — он улыбнулся и сердце моё забилось в два раза быстрее, — да, керида, это я приходил к тебе

— Почему вы здесь? — спросила я

Даймон прикрыл глаза, и по пустыне, где он стоял пронёсся вихрь, состоящий из песка.

— Я не здесь, керида, то, что ты видишь, это воспоминание. То каким я когда-то был.

Мне стало так его жалко, что я даже не задумалась о том, чем это может обернуться и спросила:

— Я могу помочь вам?

— Можешь, — ответил он, и добавил, — ты можешь всё

— Но как? — спросила я, думая, что смогу помочь этому красавчику так же, как и дриаде и Жмыху.

Но оказалось, что всё не так просто. Чтобы освободить даймона, который так и не сказал своё имя, мне нужен ключ, который находится где-то в пустыне, и никто кроме меня не сможет его увидеть, так же, как и услышать даймона, который вот уже сотню лет пытается хоть до кого-нибудь докричаться.

— А почему я вас услышала? — спросила его

— Ты прошла сквозь грань миров, поэтому ты можешь меня слышать, — ответил даймон

У меня было еще много вопросов, но видение пустыни, а вместе с ней и даймона начало исчезать.

— Что мне делать? — крикнула я

— Жди, — донёсся шёпот, или это было шуршание песка?

Когда я пришла в себя, то поняла, что стою в том же коридоре перед стеной, на полу лежат Лео и Мико, но они больше не были бледными, было похоже, что они спят.

В коридор вбежали взволнованные Фрэй и Симон.

— Не волнуйтесь, я в порядке, — сказала я и впервые в жизни упала в обморок.

***

Граф Ральв Саварди

После приёма и рассказов посла Лематена, граф Саварди пребывал в совершеннейшем непонимании того, что происходит.

С одной стороны, он вспомнил, что Симон в этом месяце денег не просил, а с другой стороны, никаких доходов пока из графства не поступало. С этим необходимо было разобраться.

Да ещё и король, после приёма попенял графу в том, что лэндлорд обязан знать, что происходит у него на землях.

А когда ему знать? Он то женится, то в пустыне, то с ранением, то на приёмах.

В общем граф решил пока не ездить в графство, тем более что на днях ждали посла двергов. Шоганем отправлял большое посольство. А дни до их приезда граф планировал посвятить переговорам с асвангами, в каком количестве они должны войти в объединённые силы, чтобы противостоять угрозе из пустыни.

Но написать письмо управляющему граф счёл себя обязанным.

«Симон, дружище,

Надеюсь, что ты жив-здоров.

До меня докатились слухи, что в моём графстве произошли большие изменения. Появилась какая-то чистка, дом быта, в Луце построена новая гостиница.

Жду от тебя отчёт о том, что за изменения. И, в этом месяце ты не просил присылать тебе денег. Напиши, если надо, немного смогу отправить

Также отпиши, как там моя супруга, графиня Саварди, есть ли какие-то вопросы или пожелания. Письмо для неё тоже напишу, передашь.

Ответ жду незамедлительно.

Граф Ральв Саварди»

Написав письмо, граф передал его для срочной магической отправки. А сам поехал домой, ему надо было переговорить с матерью, откуда у него кровь ульва. Не то, чтобы он поверил, но асванг был убедителен, и запахи действительно его беспокоили.

Мать с сестрой и не думали собирать вещи, несмотря на его утреннее распоряжение.

Ральв попросил старшую графиню пройти в кабинет.

Не успела графиня Саварди войти, как с порога начала говорить:

— Ральв, дорогой, может быть, ты передумаешь, и не станешь нас отсылать. Всё же Кристель надо искать мужа, а в моём вдовьем поместье мы с ней вряд ли кого-то найдём

Граф смотрел на мать и вспоминал, как в детстве всё время пытался сделать так, чтобы мать его заметила, но пока был жив отец, мать словно бы выполняла какие-то обязанности в общении с ним, а по-настоящему любила только Кристель.

Ральв, повзрослев, думал, что это потому, что Кристель девочка, но сегодня после слов посла Лематена, почему-то вспомнил именно это, ощущение нелюбви от матери.

Выслушав речь матери про то, почему они с Кристель не должны уезжать, он посмотрел на неё и спросил:

— Кто моя мать?

Графиня Луиза-Енория Саварди резко замолчала, глаза её расширились, губы она поджала и совсем другим голосом спросила:

— Кто вам сказал?

— Это неважно, — не стал отвечать граф, — расскажите мне

— Я расскажу, — сказала женщина, — но вы обещаете не высылать нас с Кристель из столицы.

Граф кивнул, не удивившись тому, что графиня перешла на вы.

Графиня Саварди присела и начала рассказ:

«Ваш отец, граф Саварди часто отлучался, как и вы, в военные походы. Я догадывалась, что там у него могли быть другие женщины, но меня это никогда не касалось и я была ему благодарна, что моя репутация не страдает.

Но однажды появилась она. Граф, ваш отец, словно сошёл с ума, он перестал появляться дома, приезжая со службы он бежал к ней.»

— Это было… так … стыдно, — графиня замолчала, словно заново переживая те события.

«Это продолжалось около года, — снова заговорила графиня, — и в один вечер граф вернулся, но не один, он принёс вас и сказал мне, что это наш с ним сын и я должна стать вам матерью.»

Графиня встала, налила себе стакан воды из стоявшего на столе графина, вернулась в кресло и продолжила говорить:

— Я поставила условие, что у меня помимо вас должен быть свой ребёнок. Ваш отец согласился. Так у меня появилась Кристель.

Проговорив это, графиня взглянула на Ральва и закончила:

— Это всё, я не знаю ни кем была ваша настоящая мать, ни что с ней стало

Граф задумался. Графиня какое-то время ждала, но видя, что Ральв погрузился в свои мысли, встала и тихо вышла из кабинета. Ральв Саварди, у которого вся жизнь перевернулась после этого рассказа, так и остался сидеть в полной задумчивости глядя на медальон, который был с ним столько сколько он себя помнил. На медальоне была изображена голова волка.

***

Баронесса Альвеция Ламбаль

— Всё пропало! — кричала Альвеция, кидая на пол всё, что попадалось ей под руки.

Глаза наполняли злые слёзы. Лицо красавицы пошло красными пятнами, пухлые губы некрасиво кривились.

Служанки баронессы с самого утра прятались по углам, многим досталось ещё с вечера, когда баронесса в состоянии неконтролируемой ярости вернулась с королевского приёма.

В дверь личных покоев баронессы, сейчас больше напоминающих «поле боя в курятнике», из-за того, что последней «пострадала» небольшая подушка «думочка», набитая лёгким гусиным пухом, разлетевшимся по всей комнате, просочился невысокого роста человек. Это был «ангел хранитель» баронессы. Когда-то ему помог её отец, вызволив из сложной ситуации и «направив на путь истинный». С тех самых пор маленькая девочка с каштановыми волосами, стала для Жерома Жиля дочерью, которой у него никогда не было. На смертном одре отец Альвеции попросил Жерома приглядеть за дочкой и, получив подтверждение, ушёл со спокойной душой.

Чем занимался Жером помимо того, что служил баронессе, никто не знал, но все в доме, кроме баронессы, боялись этого человека.

— Что случилось, Аля? Кто тебя обидел? — встревоженно спросил Жером

Альвеция рассказала Жерому о том, что она узнала про графа. Жером выслушал и с сожалением посмотрел на Альвецию, проговорил:

— Насколько я знаю, если ульв встречает истинную, то другие перестают для него существовать

— Но он же не ульв?! — возмутилась баронесса, снова покрываясь пятнами, — и кто эта его истинная?

— Весьма необычная ситуация, — задумчиво проговорил Жером, — истинной может оказаться любая из женщин с кем граф был в последнее время, но только…, — на этом месте Жером сделал паузу, после которой произнёс, — если он был у неё первым мужчиной.

Баронесса нахмурилась:

— Но об этом асванг ничего не говорил графу

Жером развёл руками:

— Асванги тоже не всё могут знать

Баронесса задумалась, потом на её лице появилась улыбка и она спросила:

— Жером, а ты знаешь, может быть есть способ разорвать или обмануть истинную связь?

— Зачем тебе это? Он никогда по-настоящему не будет твоим, пока жива его истинная, — произнёс Жером, — ты молода, красива, ты ещё найдёшь своё счастье

Но лицо баронессы Альвеции стало жёстким, и она медленно, чётко проговаривая слова, сказала:

— Я хочу стать графиней, я потратила на графа несколько лет, и он должен на мне жениться.

Жером покачал головой и спросил:

— Ты хочешь, чтобы я убил истинную графа?

— Только, если нет другого способа, — ответила баронесса.

— Хорошо, — вздохнув, сказал Жером, — я узнаю

Баронесса счастливо улыбнулась и обняла его:

— Жером, как хорошо, что ты у меня есть, ты мой «ангел хранитель»

И за счастье в её глазах, Жером Жиль был готов убить не одну истинную.