Глава 18

   Журналюги успокаиваться не собирались. Пришлось, как после развода, уходить в партизаны. Встречи, как могла, перенесла, засела дома и начала работать над набранными проектами. Самым сложным было не думать о том, какой мегерой меня выставили. Но невиновные, как известно, не оправдываются.

   Несколько недель прошли на осадном положении. К счастью, никто не выяснил, где разрушительница чужих семей снимает квартиру, так что смогла облегченно выдохнуть. Но выходила из дома, как шпион, только после того, как стемнеет. Да и то редко. Еду заказывала на дом. Чтобы курьеры не опознали во мне «ту самую разлучницу», надевала медицинскую маску, закрывающую половину лица.

   Вот и сейчас ждала доставщика роллов, глядя на котят, которые уже потихоньку осваивали комнату, не желая сидеть в домике. Расстроенная Киса, устав собирать в гнездо расползающихся в разные стороны малышей, посмотрела на меня и мрачно прокомментировала:

   - Мяф.

   - Не слушаются? – я рассмеялась и погладила ее. – Ну, прости, они растут. Им интересно, что там, за пределами домика. Они не я, им нет необходимости сидеть в норке, как старому кроту.

   Звонок в дверь помешал жалеть себя. Вот, покушать привезли, хоть голодная смерть мне, гадине, уводящей мужей у беременных жен, не грозит. Натянула маску и протопала в прихожую. Разыгравшийся аппетит сделал меня беспечной. Я распахнула дверь, даже не глянув в глазок. А зря.

   Это выяснилось, когда увидела на пороге Макарского.

   - Уходите, - попыталась закрыть, но он уперся в нее рукой и помешал.

   - Валерия, нам нужно поговорить.

   - Не о чем. А извинения ваши я не приму. – Поднажала на дверь.

   - Не собираюсь извиняться.

   - Тогда тем более проваливайте!

   - Это ты должна извиниться!

   - Ага, щаз! За что?

   - За то, что ударила.

   - Как будто вас раньше женщины не били.

   - Никогда.

   - Зря!

   Снова попыталась вытолкать его за пределы квартиры, но увидела, что по лестнице за спиной этого козла поднимается курьер в характерной красной кепке и желтой жилетке.

   Вот только не хватало, что он увидел архитектора здесь! Через полчаса все будут знать. Москва так устроена. А что такое папарацци, держащие осаду под твоими окнами, я уже знала – на горьком личном опыте. Чтобы проникнуть в квартиру, и соседями назывались, которых я затопила, и участковыми, и… Все было, короче.

   - Да заходите же вы уже! – прошипела я, вцепившись в свитер Макарского и дернув на себя.

   - Какая вы непостоянная женщина, - ухмыльнулся, прижав меня спиной к стене прихожей и бесцеремонно прильнув ко мне.

   - Отпустите!

   - Зачем?

   Звонок в приоткрытую дверь заставил его изогнуть бровь.

   - В комнату, живо! – скомандовала я, вытолкав его из прихожей.

   - В шкаф лезть? – с ехидцей осведомился он.

   - Лучше сразу из окна прыгайте.

   - Тогда завтра все новостные ленты будут пестреть сплетней о том, что известный архитектор покончил из-за вас жизнь самоубийством!

   Фиалки прямо-таки сияли весельем. Вот стрекозел, а!

   - Согласна! Пусть пестреют, прыгайте!

   - Нет уж, - посерьезнел. – У меня пожилая мама, нельзя.

   Нетерпеливый звонок в дверь избавил меня от этого диалога.

   - На котят не наступите, - предупредила гада и вышла из комнаты, прикрыв дверь.

   - Чего так долго не открываете? – обиженно насупился курьер. – У меня других заказов море! Все кушать хотят! И чего вы в маске?

   - Да из Намибии вернулась вчера, температура чего-то. – Покашляла, искренне издеваясь. – Надеюсь, не привезла Эболу в качестве сувенира!

   - Мать твою! – курьер всунул мне в руки пакет и дал стрекача.

   - Да пошутила я! – крикнула вслед.

   Но куда там, уже умчался. Теперь мне стыдно. Немного. А вот некоторые живут вообще без этого неудобного чувства. И все у них отлично.

   Вернулась в комнату и обомлела. Макарский сидел на полу, вокруг и по нему ползали котята, а мужчина улыбался, как счастливый ребенок.

   - Киса, ты куда смотришь? – укорила я кошку, которая наблюдала за этим безобразием с кровати.

   - Мя, - она довольно сощурилась.

   Ее, видите ли, все устраивало. Значит, она ничего не имеет против такой няньки для детей.

   - Почему вы в маске? – поинтересовался архитектор, почесывая пузико самому ленивому из хвостатого семейства.

   - Чтобы от вас не заразиться беспринципностью. – Пробурчала, но маску сняла.

   - Прелестные создания, - поглаживая другого малыша, констатировал мужчина.

   Никогда бы не подумала, что он может так нежно улыбаться. Впрочем, Гитлер, говорят, был заядлым собачником.

   - Вы с котятами пришли поиграть? – села на кровать рядом с мамой-кошкой.

   - Нет, это приятный бонус к визиту.

   - Так что вам надо? Или завтра ждать статью о том, как Макарский навестил любовницу? Бессовестную гадину, разбившую его семью и ставшую причиной выкидыша у несчастной жены?

   - Они и такое писали?

   - Можно подумать, вы этого не читали.

   - Не имею привычки читать такую ерунду. – Равнодушно пожал плечами.

   - Завидую. А вот я все прочитала.

   - Зря.

   - Так озвучьте уже, зачем пришли. Вы, кстати, не вовремя, - потрясла пакетом с роллами. – Я ужинать собиралась.

   - Этой гадостью?

   Господи, дай сил! Глубоко втянула воздух.

   - Вы еще и диетолог?

   - Просто привык тщательно выбирать, что есть.

   - Поэтому иногда закусываете ни в чем неповинными девушками-дизайнерами? – осведомилась ехидно. – Теми, которые от сохи?

   - Нет, конечно, - ответил, не моргнув. – Это же столько лишних калорий. Да и некоторыми такими девушками можно серьезно отравиться.

   Это что, был намек на то, что я толстая?! И старая?!

   Макарский расхохотался, так громко, что котенок, уснувший на его коленях, проснулся и зашипел.

   - Не пугайте детей! – возмутилась я.

   - У вас такое лицо, - отсмеявшись, сказал мужчина, - на нем абсолютно все написано! Прямо телесуфлер какой-то.

   - Вы скажете, зачем явились? – вздохнув, снова спросила я.

   - Так не терпится от меня избавиться?

   - Уже мечтаю об этом.

   - Хорошо, - бережно переложив котенка на пол, он встал, вынул из внутреннего кармана пиджака сложенные вдвое листы и протянул мне. – Вы должны подписать исковое заявление. Против тех журналистов. Если их можно так назвать.

   - В чем подвох? – подозрительно осведомилась, посмотрев в документы.

   - Никакого подвоха. Если хотите, покажите их юристам.

   - В отличие от вас, у меня нет юридического отдела.

   - Юристов в Москве больше, чем бродячих собак, а вам нужен всего один. Давайте тогда встретимся через неделю.

   - Нет уж, перспектива снова увидеть вас слишком ужасна, - я взяла с прикроватной тумбочки ручку и подписала документы. – Держите и проваливайте!

   - Скоро уйду, - архитектор убрал листы обратно в карман, - но сначала сделаю то, чего до боли хочу!

   Он рывком притянул меня к себе, одна рука на талии, другую запустил в волосы, прижал ладонь к затылку, не дав уклониться от поцелуя. Такого яростного, жесткого и обжигающего страстью, что из памяти сразу стерся тот, «постановочный», киношно-ванильный, на набережной, для фотографов.

   Сейчас это был настоящий Макарский – беспардонный наглец, который делает, что хочет. Но самое ужасное, что я, хоть и понимаю, что должна оттолкнуть, сделать все, что угодно, лишь бы выбраться из его стальной хватки, на самом деле совершенно не хочу из нее выбираться!

   Потому что у этого гада самые вкусные на свете губы. А его грудь, которая ходит ходуном от тяжелого дыхания, такая горячая, что жжется даже сквозь свитер! Безумно хочется почувствовать его кожу под ладонями.

   Едва успеваю это пожелать, как он скидывает пиджак, отстраняется на секунду и срывает с себя свитер. Вместо того, чтобы протестовать, глажу его плечи. Ласкаю глазами торс. Так приятно! Мужской стон отвлекает. Поднимаю глаза, тону в полыхающем желанием фиалковом взгляде и сама тянусь к Максиму за поцелуем.

   Через мгновение меня роняют на кровать, что-то впивается в бок, громко стону. Он заглядывает в мои глаза, самодовольно ухмыляясь. Со смешком вынимаю из-под себя порванный пакет с роллами и показываю палочки, которые больно ткнули в поясницу. Макарский обиженно хмурится. А потом снова целует.

   Его руки везде, он по-хозяйски гладит и сжимает все, что желает, но возмущаться не хочется. Хочется наслаждаться этими прикосновениями, от которых по телу расходятся обжигающие волны. Внутри меня тоже все сильнее разгорается пламя, от которого тело изгибается с протяжным стоном. Максим убеждается, что теперь причина не китайские палочки, и довольно улыбается.

   А потом зазвонил телефон. Мой. Лежащий на тумбочке.

   Дурман развеялся. Голова прояснилась.

   - Пусти, - прошептала, уперевшись ладонями в грудь Макарского.

   - Забудь о нем, - жарко выдохнул. – Все подождут.

   - Пусти, - повторила более настойчиво, уклонившись от поцелуя.

   - У тебя одна минута, - буркнул недовольно, сев в кровати.

   - Да, я слушаю, - дрожащей рукой прижала смартфон к уху.

   Неестественно бодрый голос сообщил, что мне предоставлены небывало выгодные условия по кредитной карте, да еще и с увеличением лимита. Усмехнулась. Говорили бы сразу, что готовы пойти на все, чтобы однажды госпожа Касаткина проснулась на дне долговой ямы. Так честнее будет.

   Нажала отбой.

   Талию тут же обвила сильная рука, к спине прижалась горячая грудь. Обжигающее дыхание разогнало мурашки по шее.

   - Тебе пора. – Тихо сказала я.

   - Почему?  - Максим прижал меня к себе еще крепче. - Что такого тебе сказали?

   - Что надо срочно совершить одну операцию по кредитке, чтобы новый кредитный лимит стал доступен. – Честно призналась со смешком.

   - Валерия, ты шутишь?

   - Нет.

   Молчание.

   - Уйди, пожалуйста. – Попросила тихо, но твердо. – И в следующий раз присылай юриста.

   - Хорошо, - рыкнул и в один прыжок соскочил с кровати. – Может, он будет более удачлив, и ему ты дашь!

   - Все сказал? – спокойно посмотрела в горящие яростью фиалки. – Тогда проваливай.

   - Что, жаждешь остаться наедине со своими друзьями на батарейках?! – поднял с пола свитер и нырнул в него одним движением.

   Красиво вышло. А вот то, что говорит, некрасиво. Но таков уж Макарский.

   - Именно. – Я встала.

   - Но представлять ты будешь меня, Касаткина! – выдохнул он.

   - Твое самомнение выше Останкинской телебашни.

   - Ты только что извивалась подо мной и стонала, как…

   - Как женщина, у которой давно не было секса, - перебила я. – Можешь, конечно, предложить другое сравнение, если хочешь. Но тогда снова получишь в морду.

   - Фригидная идиотка! – выпалил он, выскочил из квартиры и так хлопнул дверью, что мой спаситель-смартфон соскользнул с кровати, ударился о пол и, с перепугу, видимо, включил марш «Прощание славянки».

   Да, у меня и такое есть.

   Хохоча в голос, я подняла телефон, закрыла дверь и пошла проверять, осталось ли от роллов хоть что-то съедобное. Если сексуальный аппетит остался неудовлетворенным, то хоть желудок порадую.