Глава 28

   Интерьер подходил Макарскому на двести процентов из ста, как говорится. Темные тона, черный и графитовый уверенно солировали, хайтэк, будь неладен, строгие линии, сталь, хром, стекло. Мужское логово Князя тьмы, вариант двадцать первого века.

   Света было немного, в основном, от бра, встроенных в ниши стен и длинного, во всю стену, камина с хищными языками пламени, лижущими настоящие дрова. Напротив стоял небольшой стол, сервированный темной посудой. Мы сели на черные стулья, которые оказались на удивление мягкими.

   - Зачетная хата! – Виктор кивнул одобрительно.

   - Когда ты успел? – спросила, перестав разглядывать интерьер – что поделать, профессиональная привычка. – Ведь только сегодня въехал.

   - Валерия, ты забыла, кто я, - самодовольно усмехнулся, сев напротив нас. – Если мне нужно, каждый подрядчик в этом городе даже ночью тридцать первого декабря пришлет мне и рабочих, и материалы, чтобы к утру все было готово. Да еще перезвонит и осведомится, всем ли я остался доволен.

   - Выпендрежник вы, господин Макарский, - констатировала я.

   - Может, уже хватит выкать мне все время? А то уже хочется по карманам пошарить, проверить, не потерял ли пенсионное удостоверение и вставную челюсть.

   - И слуховой аппарат.

   - Не дождешься. И вообще, в старости я планирую оставить все деньги внукам и детям. А пока они делят наследство, умчаться на Харлее в закат, с симпатичной бабулькой за спиной, - мечтательно протянул Максим.

   - Которая будет теребить рычаг переключения скоростей? - невинно осведомилась я.

   - Касаткина!!! – фыркнул от смеха. - Тебя нельзя приглашать в приличные дома!

   - Напротив, именно в такие меня и приглашают. Если не считать случая с одним извращенцем, - вспомнила и меня даже передернуло. - Завел в секретную комнату, где всякие плетки на стенах и прочие радости садомазохистов имелись в ассортименте. Там даже дыба была, представляете?

   - Кто такой? – напрягся, полыхая фиалками, новосел.

   - Успокойся, он был безобидным извращенцем. Просто перепутал. У него на день была запланирована встреча с, скажем так, единомышленницей, а вечером со мной, для оформления зимнего сада. А он, увидев меня, перепутал, решил, что я явилась разделить с ним садо-мазо радости.

   - Он тебя не тронул?

   - Нет, успокойся. Меня без моего согласия довольно сложно тронуть.

   - Это хорошо. – Макарский еще напряженно, но все же улыбнулся. – Что ж, приступим к ужину!

      Ужин оказался феерически вкусным. Первым блюдом стала, конечно же, паста, королева итальянской кухни. Максим назвал ее «Фетучини Альфредо» и рассказал историю о том, как готовить ее его научил друг в Америке, владелец небольшого ресторана на Манхэттене. Меня этот сливочный вкус околдовал сразу. Зелень добавляла пикантные нотки, а морепродукты шли приятным бонусом.

   Следом нас с Виктором побаловали десертом с названием, которое звучало, как регион Италии – Сабайон. Сочетание желтков, сахара и вина делало этот кремообразный продукт похожим на подтаявшее мороженое, посыпанное сверху крошкой из горького шоколада и щепоткой апельсиновой цедры. Моя внутренняя сластена была счастлива!

   А когда желудок уже молил о пощаде, а попа мстительно напоминала о том, что кое у кого, потерявшего совесть, скоро появится необходимость в срочном обновлении гардероба, Макарский подал кофе. Сваренный прямо на молоке напиток оказался изумительно вкусным, но раскрывать секреты его приготовления архитектор отказался. Удовольствовался тем, что заявил, что у него особая кофеварка-мока и вручную обжаренные зерна.

   Довольный и сытый Виктор тут же уснул, заняв весь диван. Мне пришлось пересесть к Максиму, попутно задумавшись, не сговорились ли они? Уж больно довольно архитектор замурлыкал, тут же подвинувшись ко мне поближе.

   - Напоминаю о Пакте о ненападении, - предупредила, отодвинувшись. – Пора его переименовать в Пакт о несоблазнении.

   - Нечестно получается, - усмехнулся. – Тебе, значит, можно меня соблазнять, а мне руки по швам?

   - Когда это я тебя соблазняла? – возмутилась тут же.

   - Ты ежесекундно это делаешь! – фыркнул в ответ. – Смотришь, губки свои облизываешь, волосы поправляешь, улыбаешься. Знаешь, как это все заводит?

   - Знаю, - улыбнулась, отвела прядь волос за ухо и облизнулась.

   - Ты!.. – покачал головой и рассмеялся. – Сразу, с первой встречи понял, что с тобой легко не будет!

   - В первую встречу ты на меня наехал, как бешеный танк, нахамил, обидел, а потом еще и мстил, подстраивал каверзы, как школьница!

   - Потому что ты меня сразу зацепила, чертовка. – Признался, полыхнув глазами. – Ты такая была… - задумался. – Живая, веселая, добрая. Теплая, искренняя. А я, - отвел взгляд. – У меня внутри только пепел остался. Все от боли и ненависти выгорело. Поэтому и наехал. Ты как живой вызов была. Мне хотелось к тебе поближе, но сам понимал, что в таком состоянии способен только уничтожать.

   - А сейчас? – тихо спросила я.

   - А сейчас у меня внутри весна, - так тепло улыбнулся, что сердце зачастило.

   - Бабочки порхают и птички поют?

   - Травка зеленеет, цветочки распускаются. – Придвинулся поближе и мурлыкнул, - и я распускаюсь следом за ними. – Его рука проползла по дивану и обняла меня за плечи.

   - Цветочкам можно распускаться, а вот тебе не советую, - прозрачно намекнула я.

   - Уговорила, - встал, достал что-то из шкафа и сел обратно. – Тогда, как в дни далекой юности, начнем с фотоальбома, - плюхнул мне на колени увесистую семейную реликвию. – Помню, раньше так начинали соблазнять девушек.

   - А это и в самом деле интересно! – я открыла ее.

   Надо же, и в самом деле, как в нашем далеком детстве, листы с уголками, в которые вставлялись фото, а между ними шуршащая калька!

   - Это мама, с родителями, - пояснил Максим, кивнув на первое, еще черно-белое фото.

   - Прелесть какая, - умилилась, глядя на малышку с двумя хвостиками.

   Следом шли фото в обнимку с котом, мячом, куклой. А вот уже девчушка превратилась в юную кокетку, по бокам стоят два серьезных кавалера. Но у нее, похоже, все мысли были только о рисовании – несколько листов были полны фото, удачно запечатлевших девушку за мольбертом.

   - А потом появился он, - Макарский кивнул на фото, с которого на нас презрительно смотрел молодой красавчик. – Испанский мачо, чтоб его. Тореадор. Из-за него мама осталась в Испании. Вернее, из-за меня, - мужчина указал на следующий снимок, с малышом кверху голой попкой.

   - Это ты?

   - Не похож?

   - Да, слишком милый.

   - Могу предъявить задницу, сверишь.

   - Максим! – опять прежний пошляк проснулся.

   - Это в папу, - усмехнулся. – По крайней мере, так утверждает мать. Говорит, что и мой отвратительный характер, и острый язык, и бешеный темперамент – по наследству от папочки.

   - Твоя мама – милейшая женщина, так что соглашусь.

   - Просто ты ее плохо знаешь, - он шутливо насупился. – Она меня из дома выгнала недавно. И обещала инвалидным креслом переехать, если заявлюсь обратно без тебя.

   - Вот оно что! – прозрела я. – Так ты меня окучиваешь, чтобы тебе домой разрешили вернуться!

   - Коварный план раскрыт?

   - Целиком и полностью!

   - Тогда, может, завершим процесс и переселимся к моей маме?

   - Максим, хватит шутить, уже сил смеяться нет.

   - Кто сказал, что я шучу?

   Под его серьезным взглядом я замерла, как мышка перед змеей. А потом сама потянулась вперед. Да, нарушаю Пакт о ненападении, но мне так хочется снова ощутить вкус его губ, что на все плевать!

   Не отрывая от моего лица фиалковых сияющих глаз, он притянул меня к себе, облегченно выдохнул, словно получил то, что безумно хотел, нежно поцеловал, слегка касаясь тоскующих без него губ. Долго смаковать не стал, впился страстным поцелуем, которого я так жаждала, в мой рот, стоная и рыча одновременно.

   Отвечая тем же, обвила его шею, прильнула, уперлась руками в горячую грудь, заставив мужчину откинуться на спинку дивана, уселась сверху. Тут же почувствовала, как его ладони ползут под майку, гладят спину, а потом ныряют под джинсы и сжимают попу. Вот правильно говорят, пусти козла в огород, он и капусту съест, и грядки потопчет!

   - Давно хотел это сделать, - шепнул нахал, оторвавшись от моих губ и ухмыльнувшись. – У тебя изумительная задница!

   - Паразит, - прошептала и прикусила кожу на его шее.

   - О да, - выдохнул он и продолжил сводить меня с ума поцелуем.

   Хотела уточнить, к чему относилось «о да», к укусу или к согласию с моей характеристикой себя любимого, но все мысли разлетелись в стороны, как осколки от фарфоровой супницы, сброшенной на асфальт с девятого этажа. Потому что места внутри не осталось ничему другому, кроме обжигающего желания.

   Но всю романтику испортил Виктор. Свернувшийся клубочком на диване негодяй перевернулся и издал попой громкий звук.

   Хохоча, как безумные, мы с Максимом выскочили на балкон, спасаясь от газовой атаки соседа.

   - Бедный Наташка! – ловя ртом холодный воздух, выдохнула я.

   - Хочешь забрать его к себе, как беженца? – сквозь смех осведомился Макарский.

   - Нет уж, тогда у меня через год будет штук двадцать кошаков!

   - Замерзнешь, - он притянул меня к себе, нежно улыбаясь.

   - Пора идти домой, - невпопад ответила я.

   - Твой дом через стенку. Ты почти что дома.

   - Почти не считается. Максим, - вгляделась в его лицо. – Можно тебя попросить?

   - Все, что захочешь, сделаю, - тихо отозвался он.

   - Будь со мной таким, пожалуйста. Искренним, добрым, страстным. Не причиняй мне боль, хорошо?

   - Сам меньше всего на свете хочу причинять тебе боль, Валерия. – Погладил меня по щеке. – Я мечтаю сделать тебя счастливой.

   - Спасибо, - улыбнулась и прильнула к нему, прижавшись щекой к его груди. – У тебя уже получается.