Глава 39

   Я не обращала внимания, но Костя подошел к делу серьезно. За месяц так привыкла, что он всегда рядом, помогает, заботится, гонит прочь от компьютера, делает массаж отекающих ног, что мне уже казалось - так было всегда. И мысль о том, что он и в самом деле станет отличным отцом моему карапузу, приходила в голову все чаще.

   До тех пор, пока я с ней не свыклась и перестала считать ерундой. В конце концов, малышу нужна полная семья, настоящий отец, который всегда будет рядом.

   Подняла голову от ноутбука, за которым завершала проект для Саши, посмотрела на Костю, который крепил к стене пеленальный столик. У него еще и руки растут из нужного места.

- Кыш, - отмахнулся он от Кисы, которая проходила мимо.

   - Пшааа! – высказалась кошка, не привыкшая, чтобы ее шпыняли.

   - Шипит еще! – рявкнул мужчина. – Совсем оборзела?!

   - Ты чего? – я встала и подхватила мою хвостатую подружку на руки.

   - Прости, не люблю кошек, - Костя улыбнулся. – Шерсти от них уйма, по всему дому. И когти свои проклятые о мебель точат. Ссут по углам.

   - Это не про Кису, - я погладила кошку.

   - А если она потом на ребенка набросится, поцарапает?

   - Это же не тигр, Костя, - я села обратно за стол. – Когда он подрастет и начнет ее за хвост дергать, может, и поцарапает, но этим научит, что так с животными нельзя.

   - Серьезно?

   - Да. Они полюбят друг друга. Киса умнейшая кошка.

   - Думал, когда родится ребенок, мы найдем, кому ее отдать.

   - Я никому Кису отдавать не собираюсь! С чего бы вдруг?

   - Ты еще передумаешь, когда в тебе проснется материнский инстинкт. – Он закончил и начал складывать инструменты в ящик.

   - То есть сейчас у меня его нет?

   - Если бы был, ты не стала бы ставить кошку выше сына.

   - Костя, гормоны должны шалить у меня, а ерунду несешь ты!

   - Ну да, я же не Макарский, - он криво усмехнулся и ушел из комнаты.

   Завозился в прихожей. Судя по звукам, оделся и обулся. Да, так и есть – хлопнула дверь. Н-да, а может, идея заменить Максима Костей и не была такой уж блестящей. Как бы я ни пыталась, полюбить этот суррогат не получается. А ему мало дружбы, поэтому и срывается по таким пустяшным поводам. Выходит, его любви на троих не очень-то хватает…

   Киса, как всегда, почувствовав, что я расстроена, запрыгнула на колени. Боднула в плечо и высказала свое весомое, универсальное «мяв».

   - И не говори, - вздохнула. – Сложно все, да? Но не переживай, я тебя никому не отдам!

   - Мя, - отозвалась кошка.

   - Пойду-ка я на шопинг! – решила и, встав из-за стола, начала одеваться.

В последнее время стала заядлым шопоголиком. Наверное, во всех детских магазинах Москвы мне завели карту постоянного покупателя. Ничего не могу с собой поделать, как вижу вещички для карапузов, с ума схожу. Эти маленькие распашонки, шапочки, погремушки и прочее мамское счастье обладают надо мной магической властью! И покупки приносят море удовольствия!

   Облегчив баланс карты на солидную сумму, я вышла из машины, вынула из багажника пакеты с покупками и пошла к дому. Вечер уже, а мне еще столько всего надо успеть сделать! И по работе накопилось недоделок, и позвонить еще надо трем заказчикам. Ах да, на стрижку ведь записана на вечер! Надо торопиться.

   Ускорила шаг, по пути шаря свободной рукой в кармане пальто, чтобы найти ключи, подняла взгляд и…

   С размаху налетела на его глаза.

   Фиалковые. Ни у кого таких больше нет. Только у Макарского.

   - Здравствуй, Валерия, - подошел ко мне, внимательно вглядываясь в лицо.

   - Зачем ты пришел, Максим? – спросила едва слышно.

   - Нам нужно поговорить.

   - Ты снизошел до объяснений? – боль ударила в сердце, заставив вспомнить, как несколько месяцев назад мужчина просто поставил меня перед фактом, что я ему больше не нужна, и ушел.

   - Мне нужно кое-что тебе объяснить. Лучше не посреди улицы. Давай помогу, - протянул руку, пытаясь взять у меня пакеты.

   - Не надо, сама справлюсь. – Потянула их обратно.

   - Валерия, они тяжелые, я донесу. – Настаивая, дернул за ручки в свою сторону.

   - Сказала же, сама! – вспылила и резко рванула на себя.

   Пакеты лопнули. Содержимое сначала взлетело в воздух, а потом упало на асфальт. Мы с Макарским замерли, глядя на детские пустышки, распашонки, погремушки и маленького плюшевого медвежонка. В центре этого красноречивого «натюрморта» лежала упаковка трусиков для беременных с гладящей объемное пузико девушкой на картонке.

   - Ты ждешь ребенка?! – потрясенно выдохнул Максим, переведя фиалковый взгляд на меня.

   - Я сама его выращу, от тебя ничего не требуется, - затараторила, не понимая, что несу. – Если надо, подпишу любые документы, что мы с сыном ни на что не претендуем, правда, и…

   - Это мальчик? – перебил Макарский.

   - Да, - растерянно кивнула.

   - Можно? – он протянул руку к моему животу.

   Я отступила на шаг.

   - Валерия, умоляю!

   Фиалковые глаза наполнились такой пронзительной нежностью, что у меня перехватило дыхание. Я никогда не видела его таким. Властным, упрямым, резким, самоуверенным, даже наглым – сколько угодно. Страстным, мощным, ярким, заставляющим забывать обо всем в своих объятиях – тоже да. Даже задумчивым, спокойным, довольным и счастливым.

   Но мольбу в глазах мужчины, в которого влюбилась, несмотря на все старания этого избежать, не видела никогда!

   - Пожалуйста, - прошептал он.

   Я молча расстегнула пуговицы пальто и развела полы в стороны, показав обтянутый платьем животик, в котором рос наш с Максимом сын. Макарский посмотрел на него так, словно перед ним было величайшее чудо в мире. Присев, он осторожно накрыл местожительство карапуза ладонью. Я вздрогнула, ощутив ее жар.

   - Больно? – Максим тут же отдернул руку и встревоженно вгляделся в мое лицо.

   - Нет, конечно, - улыбнулась.

   Просто уже и забыла, как тело наполняется жаром от твоих прикосновений.

   Ладонь вернулась на мой живот. Сын толкнулся, приветствуя папу. По лицу Макарского разлилось счастье – то самое, настоящее, которого не купишь ни за какие деньги.

   Я задержала дыхание, чтобы не расплакаться.

   И что теперь будет?..