Глава 16

Кто-то утверждал, что жизнь слишком сложная, чтобы быть полосатой, но у Лера она была именно полосатая и сейчас Лер явно шагал вдоль черной полосы, потому что проблемы одна за одной начинали вылезать откуда не ждали. Началось все с Самсона и Васильцева, ну а дальше словно мошкара на свет проблемы прилеплялись одна за другой. Из-за стресса истощенный организм устроил Леру настоящий локдаун, регулярно выходя из строя. Лер как мог пытался скрывать от окружающих неприятные симптомы, уговаривая наблюдательных коллег не говорить начальству, но в итоге, когда Лер в очередной раз заявился на съемки с температурой, которую пытался сбить наевшись таблеток, Дитриху настучали.

– Забирай.

– Что случилось? – Васильцев, уже вторую неделю находящийся в командировке, сразу понял, что Дитрих звонит вряд ли из-за хороших новостей.

– Спекся птенчик. Температура, и похоже, не первый раз. Добровольно уходить не хочет, так что присылай машину, они почти закончили съемку, на вечерний кастинг мы его не ждем. – Дитрих пролистал электронное расписание на планшете секретаря. – Следующие три дня у него как раз выходные, на тренировку может не приходить.

– Я тебя понял.

Забрал Лера охранник и он же вызвал врача. Васильцев позвонил Леру, попросил его не делать глупостей и отдохнуть эти дни, а лучше неделю, он может договориться с Дитрихом, наверняка тот будет не против, но Лер воспротивился, пообещав, что через три дня вернется в строй, но этого не случилось, хотя выкашливающий легкие Лер предпринял попытку просочиться на кастинг, на котором неожиданно присутствовало высокое начальство собственной персоной.

– Здравствуйте… – Лер смущенно топтался у двери под хмурым взглядом Дитриха.

– Да я-то здравствую, в отличие от тебя, – протянул Дитрих. – Дайте ему градусник.

Помощники забегали в поисках градусника, который, к несчастью Лера, обнаружился слишком быстро.

– Со мной…

– Заткнись и делай, что тебе говорят! – Дитрих был хмур, и все, предчувствуя проблемы, старались держаться как можно дальше. – Ты что-нибудь ешь? Ты что-то слишком резко сбросил.

Лер нервно сглотнул, пряча взгляд и спешно запихивая градусник под мышку. Вообще последнее время в него просто ничего не лезло.

– Ну?! – прорычал Дитрих, так и не получив ответ на свой вопрос.

– Ем…

– Что ел сегодня?

Лер оторвал угрюмый взор от своих ботинок и перевел на Дитриха, но достаточно было одного взгляда на начальство, чтобы неловко потупиться снова, тем более Лер сегодня ничего не ел, а врать у него никогда не получалось.

– Йогурт.

– Врешь! – припечатал Дитрих.

Лер упрямо поджал губы.

– Встань на весы! – Дитрих махнул головой в сторону стоящих в углу весов.

Лер почувствовал, как задергался левый глаз, но перечить не стал и прямо в обуви встал на весы, втайне надеясь, что тяжелые кроссовки прибавят веса. Дитрих подошел следом и, увидев цифры, размахнулся и от души влепил Леру подзатыльник. Лер, пошатнувшись, чуть не выронил градусник. Было не сколько больно, сколько обидно.

– Минус семь килограммов!!! – гаркнул Дитрих, все присутствующие буквально слились со стеной. – Дай сюда градусник!

Лер протянул градусник и предусмотрительно отошел на безопасное расстояние.

– Тридцать семь и семь, – нежно протянул Дитрих, прежде чем гаркнуть во всю мощь своих легких. – Пшел вон!

– Но я… – Лер запнулся, подбирая менее нелепый ответ, чем тот, который крутился в голове. – Я, пока поднимался, вспотел! – ничего оригинального так и не найдя в извилинах, Лер ляпнул то, что имелось, и судя по лицу мужчины, молчание действительно золото.

– На лифте ты поднимаясь вспотел?! Пшел вон, я сказал! – завелся еще сильнее Дитрих, жестикулируя так, словно в его крови было несколько поколений недовольных итальянцев. – Буду вызванивать Васильцева, пусть заканчивает со своей командировкой и едет сюда нянчиться с тобой, идиотом!!! Ему же больше нечем заняться, как сопли тебе подтирать!!!

– Не надо! – заволновался Лер. – Я поем.

– Пшел вон!!! – Дитрих, кажется, разошелся не на шутку. – Еще не хватало, чтобы меня обвинили, что мы тебя голодом заморили!

Пока Лер растерянно хлопал глазами, Дитрих подскочил ближе и, несмотря на разницу в росте, сорвал с Лера одним движением и кофту, и футболку под ней, оставив Лера в одних лишь штанах.

– Одни кости, – констатировал Дитрих, но гнева в его голосе поубавилось. – Хотя в этом что-то есть… – задумчиво потирая подбородок, протянул Дитрих, разглядывающий торс Лера, мускулатура которого стала еще более выраженной из-за того, что и без того скудная жировая прослойка окончательно исчезла. – Чем-то на Джареда Лето похож.

Но его благодушное состояние быстро истаяло, как только Лер чихнул и содрогнулся в нездоровом ознобе.

– Выметайся. – Комок вещей прилетел в лицо раньше, чем Лер успел ответить "спасибо" на "будь здоров" от ассистента.

– Но я…

– Выметайся, я сказал, – уже без крика припечатал Дитрих, нашаривая в ворохе одежды на столе пачку сигарет. – Где твоя нянька?

– Какая нянька? – не понял Лер.

– Охранник, идиот!

– Он не идиот… – вяло заступился Лер, натягивая вещи обратно.

– А я и не его имел в виду!

В итоге, раскурив сигарету, Дитрих лично дотащил Лера до стоянки, где впихнул в машину и, сказав пару ласковых "няньке", демонстративно набрал Васильцева. Лер закрыл пылающее лицо ладонями, сгорая от стыда. Он как мог пытался доставлять как можно меньше проблем, но выходило все с точностью наоборот.

Дима так и не позвонил, и все заготовленные Лером оправдания остались невостребованными, а вечером на телефон прилетела сухая эсэмэска о том, что утром Лер вместе с охранником Саней едет в аэропорт.

– Вот черт! – Лер раздраженно перебирал джинсы, которые за последние несколько недель стали ему велики и просто сваливались с задницы. Держались лишь те, что раньше обтягивали как вторая кожа.

Остановился Лер на черных драных джинсах, которые ему вообще-то не очень нравились, но только они сейчас не сваливались, и свитшоте-оверсайз серого цвета со смолящим сигарету Куртом Кобейном. Это была, пожалуй, единственная любимая вещь, которую Лер выбрал и купил сам на деньги Васильцева, когда стилист протаскивал его по всем этажам ЦУМ. Лер так полюбил ее, что, если бы свитшот не нужно было стирать, он бы из него не вылезал. Возможно одной из причин, почему он простудился в этот раз, был не высохший до конца свитшот, который Лер сам стирал и, вешая на батарею, с утра натягивал, даже если тот еще был влажным.

Возможно, если бы этим занималась прислуга, то свитшот высох бы быстрее, но Лер не любил, когда его вещи трогали чужие. Это же касалось и посуды, которой он пользовался. У Лера были своя кружка, тарелка и ложка, которые он также сам мыл, не позволяя за собой убирать. Васильцев заметил эту странность, но ничего не сказал. Кажется, она ему понравилась.

Лер предпринял несколько провальных попыток дозвониться до Васильцева, надеясь выдвинуть тому ультиматум, что он никуда не поедет, но трубку никто не взял, а в дверях нарисовался Саня.

– Я не поеду! – Лер мял в руках полупустой рюкзак и думал, что из-за него у окружающих одни лишь проблемы.

– Лер, не усложняй мне жизнь, пожалуйста, – подтверждая его мысли, попросил охранник.

В итоге Лер позволил отвезти себя в аэропорт, где его на частном самолете доставили куда-то на юг. Лер не хотел думать, куда они прилетели и насколько, думая лишь о том, как покажется на глаза Диме. Приземлился самолет в частном аэропорту, где Лера, усадив в очередного хромированного монстра, повезли неизвестно куда. Сам Васильцев не звонил, а Лер боялся отвлечь Диму от работы, от него и так слишком много проблем.

Обкусывая и без того воспаленные губы, Лер не мигая смотрел стеклянными глазами в сторону пролетающих за окном деревьев, за которыми мерцала морская гладь. Впервые в жизни он приехал к морю, но, собираясь, он, кажется, вместе с зарядкой от телефона забыл в Москве свою душу. Только не дома, а в лифте. У Самсона в кармане.

Закрыв заболевшие глаза, Лер откинулся на спинку сиденья, с наслаждением впитывая отвлекающую от мыслей боль в глазах. Теперь Лер понимал тех, кто резал свое тело, чтобы заглушить душевную боль физической, он бы и свое тело тоже порезал, если бы оно не принадлежало Васильцеву. Лер горько засмеялся, потирая глаза. Какой-то беспросветный бред. Он запутался в собственных принципах, чужих ожиданиях, грядущих последствиях, и казалось бы, можно сказать просто "нет", но это было совсем не "просто".

Лер чувствовал, как Самсон раздувает огонь, выжигающий его изнутри, и этот пепел и есть теперь Лер. Рядом с Васильцевым эта огненная агония то затихала, то воспламенялась еще сильнее, и каждым раз Лер удивлялся тому, что эта накатывающая словно прибой боль не притупляется. Не получается привыкнуть к ней, каждый раз она словно новая. В минуты слабости Лер срывался с места, собираясь ехать к Самсону и наплевать на все, но потом хватался за телефон, чтобы честно сказать обо всем Диме, потому что тот имеет право знать, а потом замирал с поднесенной к уху трубке.

– Да, – голос Димы звучал где-то недалеко от лица в занесенной для звонка руке. – Лер?

– А, да… Да! – вздрогнул Лер, вырываясь из мысленной путаницы и пытаясь связать слова в предложение. – Я… я соскучился, – соврал Лер, чувствуя, как от стыда и презрения к собственному малодушию горят щеки. – Извини… ты наверное занят. Прости. Я позже позвоню!

– Нет! Нет, – прежде чем Лер успел нажать отбой, ответил явно удивленный Васильцев. – Я рад, что ты позвонил.

И дальше состоялся неловкий разговор ни о чем, но зато Лер отвлекся и остыл.

Машина медленно скользила вдоль трассы, и Лер все больше злился на себя за то, что превратился в какую-то размазню. Нашарив мятую пачку сигарет, Лер выудил последнюю сигарету и, приоткрыв тонированное окно, закурил. Васильцеву не нравилось, что он курит, но они особо не говорили об этом, просто Лер старался меньше смолить рядом с ним. Правда сейчас было почему-то плевать, хотелось просто выдохнуть вместе с дымом часть проблем из собственной головы.

Лер закрыл глаза и потер переносицу. Нужно было что-то решать. Дальше так просто не может продолжаться. Все эти кошки-мышки, недомолвки и подтекст. Все это не для него. Лер в целом плохо умел лавировать в мутной воде недосказанности, а сейчас он окончательно запутался, и желание высвободиться из этих пут росло в геометрической прогрессии, и более подходящего времени, чем сейчас, подобрать вряд ли удастся.

Лер даже приободрился, выбросив дотлевший бычок в пепельницу и начав продумывать план диалога с Димой. Он извинится, скажет ему, что от него слишком много проблем, что не хочет доставлять столько проблем и поэтому они должны расстаться. Конечно, в тот момент Леру казалось, что все вполне логично.

Когда машина остановилась, и Лер, выбравшись из салона, поспешил на встречу с Васильцевым, выяснилось, что того нет на месте, а Леру предлагалось занять подготовленную для него спальню, потому что с минуты на минуту должен приехать доктор. Лер немного растерялся, позволив увести себя в спальню. В его голове он уже извинился, расстался и едет обратно собирать свои вещи и проситься к Жанне на ночлег. Но ночевать ему очевидно придется в уютной спальне с большой деревянной кроватью, выходящей окнами на залитые закатным солнцем сосны.

Лер попытался еще раз позвонить, но абонент был недоступен, а потом пришел доктор и начались очередные муки. Доктор спрашивал, что болит, Лер врал, что с ним все отлично, приставленный к Леру охранник, с недавнего времени обремененный в отношении Лера дополнительными обязанностями, свидетельствовал против Лера, самостоятельно описывая симптомы упрямого больного.

– Послушайте, доктор, я просто простудился. Понимаете? – перебил Лер Саню. – Надел влажную кофту и простудился на ветру. Высплюсь, и все будет нормально.

– Ты уже неделю пытаешься выспаться и нормально ничего не становится, – продолжил охранник.

– Просто я не высыпался.

– Просто это уже не простуда.

Лер угрюмо умолк, послушно подняв свитшот, чтобы док приложил к горячей коже стетоскоп. Охранник выудил откуда-то толстую Леркину медицинскую карточку и вручил доктору. Лер, дождавшись окончания процедуры, нацепил кофту и демонстративно ушел в ванную, не желая продолжать препирательства, к тому же он искренне считал, что с ним все нормально, а температура скоро пройдет.

Когда Лер проверил все поверхности в ванной на наличие пыли и прятаться от врача там дальше было глупо, пришлось выйти, к счастью, в спальне никого уже не было. Упав в прохладную постель, Лер прикрыл ладонью глаза, возвращаясь к прокручиванию предстоящего разговора с Димой. Чем больше Лер думал о том, что скажет, тем более глупыми казались его слова. Лер злился на себя и на Васильцева, и на Самсона, но больше всего на себя за то, что дед был прав, он действительно размазня.

Забросив в себя горсть таблеток, принесенных вместе с ужином, и устав метаться по спальне, Лер вышел во двор, проигнорировав ужин и недовольного охранника, увязавшегося следом. Жаркий июньский вечер окутал тело множеством запахов и тихим шумом прибоя. Лер наконец осознал, что он на море, которое видел раньше лишь на картинках. Подходя ближе к лестнице, ведущей к прибою, Лер чувствовал, как замирает от восторга и восхищения.

Просто море. Столько картинок и видео в интернете. Лер и не планировал никогда ехать на море. Что он там не видел? В интернете все есть, и поэтому Лер не был готов к тому, что тонущее в алой морской глади солнце, пылающее словно погибающий феникс, вызовет в нем такую гамму чувств, что Лер просто онемеет от восторга. Бесконечное, необъятное пространство вокруг словно всеми силами раздвигало ребра и пробиралось в душу, где теперь навсегда останется шум прибоя и соленый морской воздух.

Лер знал, что нельзя смотреть на солнце, это вредно для глаз, но ради такого потрясающего зрелища не жалко было выжечь сетчатку. Он будто раньше не видел закат. Древнеегипетский бог Ра отправлялся в подземный мир, чтобы победить своего извечного врага змея Апопа. В древнем Египте нельзя было смотреть на закат, и теперь Лер понимал почему, было в этом что-то бесконечно личное, затрагивающее самые тонкие струны души.

– Я знал, что тебе понравится, – за спиной раздался знакомый голос, на талию легли руки, прижимая к себе. Лер рвано выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Дима потерся щекой о его затылок и замер, вместе с ним смотря, как умирает закат. Как только диск окончательно скрылся за горизонтом, Лер повернулся. Дима смотрел на него так, как Лер минутой раньше смотрел на закат. Заготовленная речь растаяла вместе с закатом, оставив обрывки фраз.

– Я хотел… – начал запинаясь Лер. – Нам надо поговорить…

Васильцев молчал, но за него говорил взгляд, от которого Лер терялся еще больше, и чтобы сосредоточиться, приходилось отводить глаза и искать подходящие слова в песке у ног.

– В общем, я запутался… – запинаясь, продолжил Лер, чувствуя, как покрывается мурашками. – Я думаю, нам нужно… нужно… Я доставляю слишком много проблем… Я пытаюсь…

– Проблем? – переспросил Васильцев, и его тихий, глубокий голос заставил Лера замолчать и оторвать взгляд от земли. – Разве ты можешь доставлять проблемы? – вкрадчиво спросил Дима, подходя ближе и беря пылающее лицо Лера в свои ладони.

Лер растерянно замер. В эту минуту он был словно обнажен и не мог подобрать никаких слов, чтобы закутать ими душу как в одежду. Он мог лишь словно со стороны наблюдать, как Васильцев, прижав его непослушные волосы, которые трепал ветер, приближается к нему, как его руки обхватывают его лицо и, словно боясь спугнуть, осторожно притягивают ближе.

– Более приятных проблем в моей жизни еще не было, – прошептали Леру в губы, прежде чем запечатать их поцелуем.