Пролог

Я вышла из такси, прижала к себе папку с эскизами, сумку с ноутбуком и мысленно выругалась.

Дождь в Москве, как бывший мужчина: если уж решил испортить тебе вечер, то сделает это с фантазией и от души. Тонкие струи лупили по зонту так, словно лично ненавидели именно меня. Каблук тут же провалился между плитками, подол плаща намок, а прядь волос прилипла к губам.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

Именно так, очевидно, должна выглядеть женщина, которая десять минут назад услышала от потенциального заказчика:

— Арина, вы чудесный специалист, но проект мы все-таки отдаем мужчине. Для такого объекта нужна... жесткость.

Жесткость.

Я шла по тротуару и пыталась не думать о том, как сильно мне хочется этой самой «жесткостью» огреть его по голове. Желательно папкой с чертежами. У меня там как раз плотный картон.

Телефон вибрировал в сумке уже третий раз подряд. Мама.

Если отвечу, услышу:

«Я же говорила, надо было оставаться с Олегом. Пусть плохонький, зато муж».

Нет уж. Спасибо.

Лучше дождь. Он хотя бы не дает советов.

Я добралась до крыльца кофейни, где собиралась переждать ливень, сложила зонт, подняла голову и врезалась взглядом в мужчину.

Высокий.

Широкоплечий.

В темном пальто, на которое дождь почему-то не смел ложиться так нагло, как на мой плащ. На таких мужчинах вообще все сидит так, будто мир заранее под них выкроен и подшит вручную.

Но хуже всего были глаза.

Серые. Холодные. Внимательные.

Из тех, которыми не смотрят — оценивают.

— Вы сейчас пробьете во мне дыру, — сказала я, убирая мокрую прядь с лица. — Если это новый московский способ знакомиться, то он так себе.

Мужчина чуть прищурился.

— А если это старый способ избежать столкновения с женщиной, которая несется на полном ходу и смотрит куда угодно, кроме дороги?

Голос оказался низким. Спокойным. Опасно-спокойным.

И сразу захотелось ему не понравиться.

Сильно.

— Тогда у вас плохо получилось, — отрезала я. — Мы все-таки столкнулись.

Он медленно перевел взгляд на папку у меня в руках, потом на тубус за спиной.

— Архитектор?

— Дизайнер интерьеров.

— А. Тогда понятно.

Я даже не сразу поняла.

— Что понятно?

— Почему вы так уверенно идете, будто весь город обязан подстроиться под ваш вкус.

Я уставилась на него, не веря ушам.

— Простите?

— Вы же дизайнер, — почти вежливо пояснил он. — У вас профессиональное.

Вот так, значит.

Я медленно улыбнулась.

Той самой улыбкой, после которой в школе девочки либо плакали, либо шли писать жалобу классной руководительнице.

— А вы кто? Мужчина, которого в детстве недолюбили женщины с хорошим вкусом?

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Матвей Громов.

И вот тут я его узнала.

Не потому, что следила за его жизнью. Боже упаси.

Просто его имя последние два года звучало из каждого профессионального чата, журнала и интервью. Девелопер, архитектор, инвестор, человек, который покупал старые здания, превращал их в мечту, а потом смотрел на мир так, будто лично одолжил ему денег.

Матвей Громов.

Ну конечно.

Кто еще мог разговаривать с людьми так, будто делает им одолжение уже одним фактом своего существования?

— Очень рада за вас, — кивнула я. — А я Арина Воронцова. И если вы ждете, что после имени я должна впечатлиться, то зря. У меня сегодня лимит на неприятные сюрпризы уже исчерпан.

— Судя по выражению вашего лица, день и правда был тяжелым.

— Судя по выражению вашего лица, у вас все дни одинаково невыносимы.

Он усмехнулся.

Нехорошо так усмехнулся. Мужчинам с таким лицом усмешка вообще противопоказана. Это нечестно по отношению к женской нервной системе.

— Вы всегда такая колючая?

— Только в дождь. В снег я еще хуже.

Дверь кофейни открылась, выпустив наружу запах корицы, кофе и человеческого тепла. Мне бы зайти внутрь, заказать большой капучино, перестать дрожать и забыть этого невозможного типа через пять минут.

Но он стоял слишком близко.

И смотрел так, будто запоминал.

— Что ж, Арина Воронцова, — произнес Матвей Громов, — надеюсь, мы больше не встретимся.

— Поверьте, это наше общее желание.

Я вошла в кофейню, даже не оглянувшись.

И, конечно же, именно в тот момент еще не знала, что через три дня буду сидеть напротив него за огромным столом в его кабинете, слушать предложение, от которого невозможно отказаться, и думать только об одном:

Господи, за что мне именно этот мужчина?