ПРОЛОГ

В эту ночь, как никогда раньше, обильно зацвела асура. Тяжелый, насыщенный аромат цветов наполнял собой сад. Ночной воздух пьянил до головокружения, а теплый ветер, такой редкий для середины весны, когда с гор обычно еще веет холодом уходящей зимы, срывал нежные лепестки и кружил их змейкой, бросая к ногам Императора, который вышел на террасу подышать ароматами своей любимой красной сливы.

Он стоял на ступенях в своих золотых туфлях, расшитых мелким бисером из полудрагоценных камней, в своем тяжелом золотом наряде с изображением летящего дракона на груди, с широким поясом, которым была обтянута его талия, с высокой прической из тяжелых черных волос, и просто смотрел на цветущий сад, пока в его Дворце Ветров происходило таинство.

Еще перед закатом, когда небо окрасилось в багряный цвет, стало ясно, что Императрица, в честь которой когда-то и был посажен этот сад, по той одной лишь причине, что ее имя и название этой удивительной сливы было одинаковым, в эту ночь должна была подарить своему Императору наследника или наследницу. Конечно, ему как мужчине было предпочтительнее получить сына, но здесь, уже, как говорится, все решали боги, а боги — это такие коварные существа, что могут и не внять мольбам молельщиков, которых Император посадил в высокой башне Ордо еще с неделю назад, чтобы просили богов о величайшей милости, о рождении здорового сына.

Здесь, в саду, Император не мог слышать криков роженицы. Он ублажал свой взор цветом деревьев и запахом, витавшим в воздухе. Он слушал тонкую песню ветра и думал о том, что совсем скоро получит долгожданный подарок от судьбы, почти не сомневаясь в том, что его жена, его Асура, исполнит свой долг и ребенок, что вскоре появится на свет, конечно же, будет мальчиком.

Когда за спиной Главы Дома Золотого дракона послышались тихие шаги, он не обернулся, но был немного удивлен тем, что кто-то решился потревожить его в час глубоких размышлений. Это было опасно, нарушать покой Императора, и означало только то, что тот, кто пришел, принес с собой новости и эти новости были важными. Вряд ли его жена уже разрешилась от бремени, слишком мало прошло времени, а значит, новость касалась совсем иного вопроса.

— Повелитель! — голос за спиной Императора был едва громче, чем дуновение ветра, но был услышан.

— Да, советник Горо, — глава Дома Золотого дракона не удосужился, чтобы обернутся.

— Ваша наложница, Орин…

— Что еще не так с этой женщиной? — в голосе Императора звучало раздражение. Сейчас, когда все его мысли были заняты женой, кто-то смел отвлекать его на такие мелочи.

Император помнил, то Орин тоже беременна и неожиданно его осенила догадка.

— Только не говори мне, Горо, что и она тоже решила рожать именно сегодня, — мужчина повернул лицо к советнику. Тот склонил голову перед взором своего повелителя. Красивое лицо Главы Рода Золотого Дракона Императора Коджи казалось раздраженным. Темные глаза матово мерцали в свете светильников, тонкие губы недовольно поджаты, тонкие ноздри носа трепещут гневно. Мало того, что его отвлекли от созерцания цветущей асуры и размышлений о будущем, так еще и напомнили о рождении незаконнорожденного ребенка, судьба которого уже была заранее предрешена.

— Но, мой повелитель, вы правы. Орин рожает в крыле вашего гарема.

— И ты только для этого решил потревожить меня?

— Я хотел узнать, что делать, если родится девочка? — спросил Горо.

Император отвернулся.

— Закон не подвластен переменам. Закон не ветер, — сказал Коджи и добавил, — Если Орин родит мальчика, ты отдашь его на воспитание. Он еще послужит мне верой и правдой, если же это будет девочка, то вы принесете ее в жертву Роду. Я не стану нарушать законы, установленные предками.

— Я это и хотел услышать, мой повелитель, — и Горо с поклоном стал пятится назад, в то время, как Император продолжил свое любование садом.

Горо отступал, пока не вышел в двери. Там он уже перестал горбиться и распрямил широкую спину. Бросил холодный взгляд на своего Императора и поспешил узкими коридорами в сторону женской части дворца. У входа в покои Императрицы стояла охрана, но первого советника, второго человека в империи, после самого Императора Коджи, охрана пропустила, распахнув перед ним двери с изображением золотых драконов, сошедшихся в безумном танце битвы.

Комнаты Императрицы были дорого обставлены. Два золотых дракона, отлитых еще год назад в подарок Асуре, сторожили ее покой. Обтянутые золотым шелком стены, мягкие восточные ковры, привезенные из какой-то дальней южной провинции, устилали пол и всюду цветы — яркие ветви асуры, сорванные специально для жены повелителя, источали тонкий аромат.

Крик роженицы застиг Горо на середине пути. Он застыл, его лицо сморщилось, но было не понятно, что именно выражали тонкие красивые черты молодого мужчины. Раздражение или сочувствие.

У дверей в комнату императрицы стояли ее служанки. Рядом с женой императора сейчас находились только лекарь и повитуха, принимавшие наследника. Горо остановился и посмотрел на женщин. Они, все, как одна, поспешили склонить перед советником головы с высокими прическами и отошли в стороны. Все, кроме одной, достаточно пожилой, чтобы быть просто рабыней при Императрице.

— Как она? — спросил советник тихо.

— Еще не родила, — ответила пожилая женщина, по имени Наан, которая когда-то была кормилицей красавицы Асуры, а теперь стала при ней хранительницей, а также глазами и ушами Императрицы.

Более преданного человека Горо еще не видел. За свою госпожу Наан могла бы умереть. У Наан было морщинистое лицо и седые волосы, косами уложенные на голове. Одежды ее выдавали знатную женщину — дорогие шелка и алого цвета пояс, по которому вился тонкий золотой узор из цветов.

— Я был у Императора, — сказал Горо, обращаясь к Наан и добавил шепотом, — Он ждет наследника!

Наан кивнула. И в тот же миг раздался новый крик. Императрица не сдерживалась, выплескивая боль в криках и Горо несколько побледнел.

— Уже недолго осталось! — заверила его Наан и спросила, — А что там у Орин?

— Думаю, что она тоже скоро родит, — сказал Горо. Крики за дверью возобновились, и мужчина поспешно перевел взгляд на Наан.

Она поняла все без слов.

— Я сама сделаю это, — проговорила женщина, — Я не позволю, чтобы Асура пострадала, — она зло посмотрела в черные глаза Горо, — Это твоя вина, что нам приходится сейчас идти на это. Твоя и больше ничья.

— Ты не права, Наан, — сухо ответил Горо и в тот же миг воздух задрожал от оглушительного женского крика, который подхватил новый, детский плач. Лицо Наан просветлело, и она метнулась за двери, оставив советника стоять и ждать. Но вернулась она поразительно быстро и была бледна как осенняя луна. Горо тот час же понял, что случилось непоправимое.

— Пойдите прочь, — сказала она взмахом руки отпуская всех служанок. Поспешно кланяясь, девушки поспешили удалится. С Наан никто не решился бы поспорить и Горо с уважением взглянул на старую женщину.

— Асура родила, — проговорила кормилица, едва комнаты опустели, и добавила еле слышно, — Это девочка!

Горо тяжело вздохнул.

— Делай то, что должна! — сказал он и спросил, — А как императрица?

— Она потеряла сознание, — ответила Наан, — Но будь уверен, она не станет противится нашему замыслу. Она раньше сама сказала мне сделать это. Ведь не зря я навестила сегодня глупышку Орин.

Горо кивнул и Наан вернулась назад в спальню Асуры. Через несколько минут она снова появилась в дверях с младенцем в руках. Крохотная девочка больше не кричала, а лишь смотрела ясными глазами на склонившееся над ней лицо.

— Не надо, — сказала Наан советнику, когда он захотел взглянуть на ребенка, — Не рви свою душу, агир. Лучше позаботься о том, чтобы никто кроме нас двоих больше не узнал о поле младенца, — намекнула она на лекаря и его помощницу.

Мужчина только кивнул и резко развернувшись, покинул покои Императрицы, но остался у дверей, ждать, пока вернется Наан. Ему стоило предупредить верных людей, чтобы они подсуетились, но Советник знал — без его ведома никого не выпустят из дворца, а значит, у него еще было время.

Кормилица вышла через двери для слуг с младенцем. Она прошла по длинному коридору. Светильники бросили кровавые тени на ее лицо, но Наан знала, что поступает правильно. Что ей это дитя, если сейчас решалась судьба ее Асуры? Скрыть подобное невозможно. Только не для Императорского ребенка.

Женщина прошла на сторону гарема и на ее стук двери открыла сморщенная старуха, принимавшая роды у наложницы.

— Как все прошло? — спросила Наан, проходя в двери. Старуха в комнате была одна, не считая наложницу и ее дитя. На низком столике стоял небольшой чан с горячей водой. На полу валялись перепачканные в крови тряпки, а из угла, где стояла колыбель, доносился тихий плач.

— Лучше, чем я предполагала, — ответила старуха и улыбнулась гнилыми зубами, а затем потянулась к младенцу, пока Наан смотрела на лежащую на одеяле женщину. Наложница Орин была красива. Ее длинные волосы, цвета воронова крыла разметались по подушкам, лицо, покрытое бисеринками пота сейчас казалось умиротворенным.

— Она спит? — спросила осторожно Наан.

— Я дала ей настойку опиума, — кивнула старуха, — Так что проспит до утра, не волнуйся, Наан. Ты лучше посмотри, какого красивого мальчика она родила.

— Мальчик? — переспросила женщина и облегченно вздохнула. Император будет рад сыну.

— Красивый, здоровый мальчик, — закивала головой повитуха и посеменила к колыбели, — Я уже одела его как положено. Забирай.

Наан склонилась над колыбелью, глядя на крошечного человечка. Тот в свою очередь смотрел на нее большими, чуть раскосыми глазами и молчал подобно своей сестре. Только сопел тихо-тихо. Завернутый в золотые шелка, ребенок казался игрушечным и каким-то хрупким.

Наан протянула к ребенку руки и взяла его.

— Тяжелый, — проговорила она, глядя на то, как старуха кладет на место сына наложницы дочь ее Асуры.

— Никто ничего не узнает, — прошамкала старуха и залилась сиплым смехом, похожим на лай.

— Не узнает, — кивнула Наан и поспешила покинуть территорию гарема…

… У входа в покои Императрицы ее по-прежнему ждал Горо. Он повернул голову на звук ее шагов и в ожидании вскинул широкие черные брови.

— Мальчик, — произнесла Наан и улыбнулась, — Пойди порадуй Повелителя, — а затем вернулась назад в комнату. Охрана закрыла за ней двери, а Горо, обрадованный услышанным, почти побежал назад к Императору, который, как советник и предполагал, все еще находился на террасе, наслаждаясь теплой ночью и запахами дивных цветов сладкой сливы.

Когда Наан вошла в покои Императрицы, та уже пришла в себя и ждала ее. Лекарь и повитуха вышли, ожидая пока за ними позовут. Жизни Императрицы ничего не угрожало, и они ждали одного — когда их отвезут домой.

Асура проснулась и выглядела бледной. Темные волосы разметались по подушкам, фиолетовые глаза казались затянутыми поволокой.

— Наан! — позвала она.

— Моя госпожа! — женщина склонилась перед Императрицей и засеменила к ее постели.

— Расскажи, что произошло, — приказала Асура с нетерпением.

— Я сделала все, как вы велели! — склонилась Наан.

— Кто родился у меня? — сипло поинтересовалась Императрица с надеждой в голосе, а услышав ответ, шумно вздохнула.

— Боги наказали меня за измену, — проговорила она, — Моя дочь будет принесена в жертву как незаконнорожденная дочь рабыни! — затем она посмотрела на служанку, — А кого родила эта гадина, Орин?

Наан замялась, понимая, что сказать все равно придется. Все равно, ребенка скоро принесут назад и Асура все узнает.

— Вам пора привыкать к мысли о том, что этот мальчик — ваш сын! — сказала Наан.

— Значит, мальчик, — Асура отвернулась лицом к стене и закрыла глаза, — Она родила Повелителю сына!

— Это вы родили Императору сына! — поправила ее Наан.

— Я уже ненавижу его, — прошептала женщина.

— Мальчик гарант вашей жизни, моя повелительница, — Наан подошла к кровати и опустилась на колени, — Мальчик пройдет испытание наследия. Он получит золотой трон. Девочка уничтожила бы вас, Императрица! Вы прекрасно понимаете это.

Асура тяжело вздохнула.

— Оставь меня, — приказала она и добавила, — Вели, чтобы отыскали скорее кормилицу для этого ублюдка. Я не буду кормить его.

— Но… — попыталась было возразить Наан.

— Никаких но, — последовал жесткий ответ, — Знай свое место, Наан. А Императору скажем, что у меня нет молока.

— Как прикажете, госпожа, — Наан встала и попятилась спиной к двери.

— А где сейчас Горо? — вопрос Императрицы застал бывшую кормилицу в дверях. Она выдержала паузу, а затем ответила:

— Советник понес показать наследника его отцу, — и метнула быстрый взгляд на молодую госпожу.

— Уходи, — произнесла Асура, — Уходи и если Горо появится здесь, не пускай, пока я не разрешу, поняла? — тон молодой женщины стал резок. Наан кивнула, прекрасно зная, что воспитанница этого не видит, а затем вышла из комнаты, осторожно прикрыв двери.

— Следите за ней, — приказала она лекарю, что стоял в углу с сумкой в руках. Тот почтительно поклонился и встал у дверей в спальню Императрицы. Когда Асура уснет, он зайдет внутрь и сядет на расшитую подушку у ее кровати и будет следить за ней, пока она спит, а после уйдет домой.

Наан устало прислонилась плечом к стене. Она не жалела о том, что сделала. Она думала только о своей госпоже, о той, которую считала почти своей дочерью и только судьба Асуры волновала ее.

Сегодня и всегда.

Горо сидел у озера. Утро вступило уже в свои права. Ветер стал более прохладным и шевелил ветви асуры над головой советника, тихо нашептывая свои мелодии, понятные только птицам, что кружат в поднебесье.

Горо думал и мысли его были безрадостными. Император приказал выполнить закон предков и отдать девочку, дочь, которую родила Асура, жрецам в храм, а Горо понимал, что просто не может позволить этому произойти.

Это была его дочь. Его кровь и плоть от союза с женщиной, которую он любил так сильно, что пошел на эту подлость, на предательство собственного Повелителя и наказание за подобное было только одно — смерть. Но советник не собирался умирать за любовь. Сегодня они с Наан сделали так, что Коджи ничего не заподозрит об измене. Они подменили детей и теперь испытание будет пройдено, но Горо волновала судьба собственного ребенка, обреченного стать жертвой кровавому богу. И пусть Асуре все равно, он, Горо, не мог допустить гибели девочки, чьи глаза были такого же фиалкового цвета, как и глаза ее матери.

И тогда в голове у Горо появился план.

Поднимаясь на ноги, он направился ко дворцу. И с каждым новым шагом он убеждался, что поступает правильно.

Губы мужчины тронула улыбка, когда проходя мимо стражи, он поднялся на террасу, а затем, обогнув дворец, направился прямо к крылу, где находился гарем Императора.

Горо срочно должен был увидеть старуху, что принимала роды.

В гареме его встретили стражи-евнухи. Никто не посмел спрашивать Первого Советника Императора о цели его повторного посещения, все понимали, что это связано с новорожденной дочерью Повелителя. Слух о том, что Орин родила девочку разнесся по Дворцу благодаря старухе, которая всего-то шепнула одно словечко…

Закон знали все и потому Советник беспрепятственно прошел туда, куда доступ остальным мужчинам, даже приближенным самого Коджи, был под строжайшим запретом.

— Дальше я пойду один! — сказал Горо стражам, и они остались у дверей, пока мужчина устремился по узкому коридору к своей цели.

Комнату Орин он нашел почти сразу. Красная лента украшала двери наложницы и Горо приблизившись, зачем-то постучал.

— Кто там такой вежливый? — прозвучал голос за дверью, и Советник увидел выглянувшую из комнаты старуху и седыми лохмами. Увидев в коридоре Горо, старуха удивленно качнула головой и отступила на шаг, глядя на мужчину в дорогом косодэ, понимая, что перед ней определенно кто-то важный. Она поспешно склонила голову и поклонилась.

— Как твое имя, — спросил Горо. Пройти в комнату, где лежала наложница Коджи, он не собирался, хотя хотел снова посмотреть на свою дочь.

«Позже, — сказал себе Советник, — Я сделаю это позже!»

— Я Хиро, — старуха распрямилась и внимательно посмотрела на Горо.

— Мне нужно поговорить с Орин, — сказал Советник и протянул вперед руку с тугим шелковым кошелем. Старуха бросила взгляд на деньги и быстро схватив кошель, отступила в сторону.

— Она еще спит, — сказала Хиро, — Но я сейчас разбужу ее, — повитуха ни мгновения не сомневалась в том, пускать господина в дом или нет. Раз его пропустила в гарем стража, значит не ей, старой, решать. А от денег, какой же дурак отказывается.

— Сперва я хочу посмотреть на новорожденную, — приказал Горо и добавил, объясняя свое непонятное желание, — Это приказ Императора.

Хиро поклонилась и провела мужчину в комнату, прикрыв за ними двери.

Горо переступил порог, сделал шаг, замер и огляделся. Покои наложницы Орин отличались от комнат Императрицы как небо и земля. Несколько светильников чадили по углам, совсем мало украшений на стенах. В середине помещения на полу, на толстом матрасе, лежала сама Орин. Она казалась спящей и Горо спокойно прошел мимо девушки, чья красота не трогала его. В сердце Горо было место только для одной женщины и имя ей было — Асура.

— Вот, агир, — старуха указала на колыбель, в которой безмятежно спал младенец. Горо склонился над колыбелью, всматриваясь в личико девочки, что совсем недавно появилась на этот свет, а уже была приговорена к смерти. Советник вцепился в края кроватки и сухо бросил повитухе:

— Буди Орин. Я тороплюсь!

— Как прикажете, господин! — Хиро поковыляла к наложнице, а Горо не мог оторвать взгляда от личика дочери, чувствуя, как в его груди расцветает что-то сильное и нежное к этой малышке.

Девочка показалась ему такой же прекрасной, как и ее мать.

Такая маленькая и такая невероятно крошечная… Ее головка была с кулак Горо, а тельце, скрытое в простых пеленках, едва ли длиннее руки мужчины от ладони до локтя, но все же она была прекрасна. Советник не сомневался, что малышка будет точной копией Асуры, а может и еще красивее. Мужчина не удержался и потянувшись, коснулся нежной кожи на щеке ребенка. Погладил осторожно, чтобы не разбудить.

— А…ааа, — простонал за спиной сиплый голос.

Горо отошел от колыбели и повернулся к Орин, что уже открыла глаза и с помощью Хиро села, облокотившись спиной на подушки. Наложница была бледна. Под ее глазами заметно пролегли тени. Волосы были слипшимися от пота, неухоженными, но Горо почти не обратил на внешний вид молодой женщины своего внимания. Он сделал несколько шагов и опустился рядом с Орин на колени. Сел, привычно сложив руки на груди.

Орин посмотрела на него с удивлением. Она уже видела Советника и теперь не могла понять, что привело его в гарем. Затем догадка озарила ее лицо. Из больших глаз брызнули слезы.

Горо повернулся к Хиро.

— Выйди! — приказал спокойно, — И не вздумай стоять под дверью и подслушивать!

— Что вы, агир! — прошамкала Хиро с наигранным удивлением.

— Пошла вон! — добавил он.

Старуха с неожиданным проворством покинула комнату, плотно прикрыв за собой двери. Когда стихли ее шаги, Горо повернул лицо к Орин. Девушка, опомнившись, поклонилась Советнику и прикрылась пледом, натянув его до самого подбородка, при этом не переставая плакать. Мужчина скривился. Его всегда удивляла эта особенность женщин делать одновременно несколько глупостей и Орин была не исключением.

— Моя девочка, — всхлипнула наложница, — Ее заберут у меня.

— Ты знаешь законы, — кивнул он.

Молодая женщина уронила голову в ладони.

— Только не это, — прошептала она, — Умоляю вас! — и так резко вскинула руки, что Горо не успел увернутся, когда наложница вцепилась тонкими пальцами в его одежду, — Спасите ее, агир! Все сделаю!

— Убери руки от меня, женщина! — Горо отцепил ее пальцы и усадил девушку обратно на одеяло, заметив, что сползший плед явил ему тонкую сорочку девушки, почти не скрывавшую очертаний высокой девичей груди, — Прикройся, — рявкнул он и встал на ноги, больше не рискуя сесть с ней рядом, во избежание прикосновений. Горо понимал, что Орин считает девочку своей дочерью и это было ему на руку.

— Если не будешь рыдать, помогу, — сказал он спокойно.

Орин всхлипнула несколько раз, а затем прикрыла рот рукой и снова поклонилась.

— Спасите, господин!

— Я помогу, — ответил Советник, внутренне удивляясь, что эта глупенькая наложница даже не подумала о том, зачем ему, Первому человеку в стране после Императора помогать ей, какой-то рабыне.

— Спасибо, агир! Я сделаю для вас все, что хотите! — забывшись, Орин снова протянула к Горо свои руки, но тут же, вскрикнув, отдернула их назад.

— Мы после поговорим о плате за мою помощь, — сказал Горо, думая о том, что ему может предложить эта бесправная наложница, но быстро отмахнулся от ненужных мыслей.

— Слушай меня внимательно, женщина, — он устремил на Орин взгляд темных глаз, — Сделаешь все в точности так, как я скажу, и твоя дочь будет жива, а я позабочусь о том, чтобы никто ничего не узнал!

Орин поспешно закивала. Ее глаза странно заблестели и Горо на секунду показалось, что девушка не совсем здорова. Что, если ее роды прошли не совсем успешно? Хотя, разве это сейчас должно его волновать?

«О чем ты только думаешь, агир?» — сказал он себе и снова обратился к наложнице, — Итак слушай…

Девушка даже подалась вперед, судорожно сжимая тонкий плед бледными пальцами. А Горо говорил и говорил и Орин ужасалась тому, что ей пришлось услышать, но материнское сердце твердило об одном — только бы ее дочь осталась жива. Остальное не важно.

Большой ритуальный зал был заполнен приглашенными. На мягких подушках, вокруг бассейна с распустившимися белыми лилиями, расселась знать и приглашенные вельможи, все те, кто имел право в такой праздничный день находится во Дворце Ветров и, кто получил возможность своими глазами увидеть, как Золотой Дракон принимает своего нового сына.

Церемониймейстер, полный мужчина в длинном алом балахоне, с непокрытой чисто выбритой головой, стоял на каменной дорожке, что вела над водой к самой середине бассейна. Там находился алтарь.

По периметру золотого постамента пробегали дивные узоры, то ли лепестки облетающей асуры, то ли зимней вишни, что цветет всего неделю в году, в самые трескучие морозы, а на самом верху алтаря находилось углубление с мягкой бархатной подушкой.

Церемониймейстер поднял вверх голову и посмотрел на изображение огромного дракона, что расположился как раз над алтарем. Страшный зверь извивал свое длинное, змеиное тело огромными кольцами. Из золотой пасти вырывалось золотое пламя, а огромные глаза темнели черными алмазами.

Гости шумели, разговаривая в предвкушении ритуала принятия наследника и последующего за ним пира. Императора и его супруги еще не было и пока гости наслаждались цветочным чаем. Но вот ударил гонг и все присутствующие, как один, поднялись со своих мест. Несколько сотен мужчин и женщин в ярких шелковых одеждах, с волосами, поднятыми в высокие прически, поклонились в глубоким поклоне, выражая свое почтение и уважение правящему роду Золотого Дракона, а церемониймейстер подумал о том, как удачно совпал день проведения ритуала и канун большого праздника Рода, когда каждый чествует своего Бога.

Император вошел через распахнутые двери. Одетый в золотое одеяние, с волосами, распущенными по спине и украшенные золотыми подвесками, он прошагал к своему трону, что стоял на небольшом возвышении в нескольких шагах от бассейна. Охрана Правителя, состоявшая из нескольких воинов в доспехах, встала за спиной Коджи, готовая в любой момент, в случае опасности, закрыть Императора своими телами. По правую руку расположился Советник Гору. И лишь только когда Повелитель сел на бархатные подушки, в двери зала прошла его жена.

Императрица Асура была хороша. Сердца многих мужчин, находящихся в помещении, замерли от вида ее неземной красоты.

Одетая в цвета своего рода, алое платье, расшитое золотыми цветами, с гребнем в густых иссиня-чёрных волосах, она горделиво окинула взглядом собравшихся, прежде чем присоединилась к своему мужу, присев рядом с ним на низкий стул, обтянутый шелком. Вместе с ней в зал вошли три служанки и кормилица, державшая на руках юного наследника престола.

Коджи покосился на Асуру и улыбнулся ей. Императрица ответила легким поклоном головы и сдержанной ответной улыбкой, после чего Коджи махнул рукой, давай понять церемониймейстеру, что тот может начинать. Джиро поклонился Императору и сделал знак своим помощникам.

Снова ударил гонг, означавший, что гости могут сесть на свои места, а Джиро начал свою речь.

— Я рад приветствовать нашего Великого Императора Коджи в этот знаменательный для всей страны и нашего народа день, — он снова поклонился Коджи, затем его жене и продолжил, — Сегодня канун великого праздника, когда мы, каждый, приносим дары покровителям нашего Рода. Завтра мы будем праздновать, но и сегодня нас ждет не менее значимое торжество! — он сделал паузу и обвел взглядом ряды почтенных мудрецов, что занимали первые места среди гостей. Оценил их седины, что дружно кивали на слова церемониймейстера, а затем продолжил. — У Его Величества Императора Коджи родился сын! — выкрикнул он и гости загомонили, подхватив радостную новость.

Асура посмотрела на своего мужа, что сидел и с улыбкой на губах наблюдал за тем, как его подданные изображали радость. Асура думала о том, что завтра ее собственная дочь, малышка, которую она носила под сердцем столько долгих месяцев, будет принесена в жертву Роду и в сердце женщины шевельнулось что-то похожее на горечь. Она грустно усмехнулась, словно удивляясь своим эмоциям и снова посмотрела на Джиро. Тот, насладившись криками толпы, поднял вверх руки, призывая всех к молчанию и в наступившей тишине, снова прозвучал его голос. Церемониймейстер только начал говорить, как его перебил громкий детский плач и Асура гневно повернулась назад.

— Заставь его замолчать! — рявкнула она, глядя на то, как кормилица, безуспешно пытается успокоить мальчика, укачивая его на своих руках.

— Не злись так! — Коджи положил руку на плечо жены и слегка улыбнулся. Асура отвернулась от ребенка, пока Наан пыталась разобраться с возникшей проблемой. Джиро ждал и вместе с ним ждали все придворные, пока младенец, наконец, не успокоился, получив долгожданную грудь кормилицы. И снова наступила долгожданная тишина. Тогда Джиро продолжил.

— Я хочу рассказать вам легенду о предстоящем празднике Рода, чтобы напомнить всем вам и себе, что мы должны почитать наши законы и поклонятся нашим богам, потому что только они помогают нам и оберегают от всех несчастий нашу страну.

Асура скривила губы. Сперва этот разоравшийся мальчишка, один вид которого вызывал в ней неконтролируемую ярость, теперь занудная легенда…

Джиро рассказывает ее каждый год в канун праздника. Просто раньше он делал это в своем храме, теперь же, определенно, не устоял, чтобы повторить перед огромной аудиторией.

— Все мы знаем, как обязаны нашим богам, — заговорил церемониймейстер приглушенным голосом, — Когда много веков назад нашу страну изводили войны, когда на нас нападали соседи, выжигая дотла наши деревни и города, когда мы были слабы, Император Такао, славный предок Императора Коджи, отправился в далекие горы, в пещеры, где обитали боги. Это были драконы. Огромные и ужасные существа, что наводили ужас только одним своим видом. Они могли парить в небе, словно птицы, и могли плавать под водой, как рыбы. Они извергали огонь и лед, они повелевали животными и деревьями. И пришел к ним Такао и склонил голову, упав на колени, рассказал о том, что его народ уже не в силах терпеть набеги чужаков, что его люди гибнут, а он не в силах помочь своему народу. Такао признался в своей слабости, и драконы прониклись искренностью Императора.

— Мы поможем твоему народу, — сказал главный из них, Великий Золотой Дракон Сора, — Но взамен вы будете поклонятся нам. Каждый род в вашей стране примет для себя одного из нас. Мы будем покровителями и защитниками, но взамен попросим кое-что и для себя!

— Все, что угодно! — ответил обрадованный Такао. Он сейчас согласился бы отдать и собственную жизни, своих детей и жену, лишь бы помочь своим людям. Что значили несколько жизней в противовес тысячам других? Это была капля в море, а Император был самым благородным и честным правителем, которого когда-либо знала наша земля, — тут Джиро остановился и бросил быстрый взгляд на Коджи, не разгневался ли потомок Такао, услышав, что кто-то был более лучшим правителем, чем он, но правящий Император никак не показал, что обижен и только кивнул головой, приказывая Джиро говорить дальше.

Подбодренный повелителем, церемониймейстер снова заговорил.

— И попросили драконы самую малость. Приносить первую дочь, что рождалась у каждого мужчины каждого рода от его наложницы в жертву. Они не сказали, почему сделали такой выбор, но Такао согласился не раздумывая.

Драконы не обманули ожиданий Императора. Он ушел от них с радостной вестью для своей земли. И на следующий же день, боги налетели на наших недругов и уничтожили их. Более того, они не остановились лишь на том, что очистили нашу землю от захватчиков. Драконы полетели дальше, туда, где границы Империи заканчиваются и начинаются земли наших врагов. Пламенем и льдом они искоренили все живое, что когда-либо угрожало Империи. Драконы сдержали свое слово и Такао сдержал свое.

Теперь каждая незаконнорожденная девочка у глав рода, будь то род Синего дракона, или Золотого, — Джаро многозначительно посмотрел на Императора, о рождении дочери которого уже знал, — Теперь каждая первая девочка приносится в жертву, как дар богам и пока мы выполняем этот ритуал, пока мы отдаем Драконам то, что им принадлежит по праву, наша страна сильна и могущественна, — он замолчал, купаясь в торжественной тишине, наступившей после своей речи.

Придворные сидели молча глядя перед собой, словно погрузившись в далекую старину, из которой была родом легенда о Драконах, пока тишину зала снова не огласил громкий детский крик.

Асура едва сдержалась, чтобы не разразится гневной тирадой, но встретив встревоженный взгляд Наан, закрыла рот и протянула руки к орущему малышу.

— Дай сына мне, Оху! — приказала она и кормилица с удовольствием передала младенца.

Асура взяла мальчика на руки и заставила себя взглянуть на ненавистное маленькое личико.

«Маленький ублюдок, когда же ты закроешь свой рот!» — подумала она и посмотрела на мужа, который не сдерживал улыбки глядя на свою жену и сына. Асура не удержалась и бросила-таки взгляд на Гору, что смотрел совсем не на своего повелителя. Взгляд Советника был устремлен куда-то вдаль. Он показался Императрице задумчивы и усталым.

— Но теперь приступим к церемонии наследия! — торжественно закричал Джиро и подданные закивали головами, а гонг снова оглушительно прогремел, наполняя воздух странным натянутым гулом.

Асура встала и подошла к Джиро. Протянула ему наследника. Церемониймейстер с бережностью принял у нее шелковый сверток. Мальчик замолчал, перестав кричать, словно предчувствуя важность события. Джиро поднял младенца над своей головой и все придворные замерли в наигранном восторге, а затем мужчина отправился со своей драгоценной ношей к бассейну.

Он прошел по камням к алтарю и положил на бархатную подушку наследника престола. Затем запрокинул голову к потолку и начал выкрикивать слова на непонятном языке. Гортанные звуки, что рождало его горло, отражались от стен зала, поднимаясь вверх.

Язык драконов — так называл его сам Джиро. Он не понимал слов, которые произносил. Он был церемониймейстером уже в шестом поколении, но даже его прадед, доживший до ста с лишним лет, который раньше исполнял эту должность, не знал перевода слов, который передавали из уста в уста их предки, просто заучивая на память.

Пока Джиро говорил с драконом на потолке начали происходит изменения. Чудовищная голова словно отделилась от камня. Черные глаза вспыхнули жарко, а затем и гибкое длинное тело с короткими передними лапами стало отслаиваться от потолка.

Дракон спускался вниз. Вот на камне остался только его длинный хвост, а ужасающая морда нависла над младенцем. Наследник престола, увидев чудище, зашелся криком и Асура, следившая за ритуалом почти с восхищением, снова стала злиться.

Но вот морда дракона ткнулась в маленькую ручонку, которую малыш поднял, словно отгораживаясь от чудовища, и глаза монстра вспыхнули ярким золотым огнем, на короткий миг осветив весь зал ослепительным блеском. Люди жмурили глаза, а Джиро, прикрыв лицо ладонью, громко возвестил присутствующих, что Золотой Дракон распознал в младенце кровь Императора и признал его наследником Рода, следующим правителем страны.

Когда свет сошел, а глаза придворных снова могли видеть, Дракон, как и прежде глядел на них с потолка, сверкая камнями черных бриллиантовых глаз.

— Да здравствует Акиро, сын Императора Коджи! — провозгласил он и все присутствующие почтительно склонили свои головы, признавая наследника Рода Золотого Дракона.

В Большом Золотом Зале Дворца Ветром чествовали наследника рода Золотого Дракона, когда Хиро помогла Орин облачится в свои тряпки, приговаривая при этом:

— И не забывай горбиться и подволакивать ногу, — она накинула на голову наложницы Императора широкий капюшон и вручила в руки корзину с какими-то тряпками. Молодая женщина закивала и шагнула к двери.

— И постарайся ни с кем не разговаривать! — вслед ей добавила Хиро, а затем села на циновку и так застыла, глядя на закрывшуюся за Орин дверь.

Теперь ей надо немного подождать, а затем…

Затем она сделает то, что ей было приказано.

Толстый кошель оттягивал карман ее платья.

Хиро любила деньги.

* * *

В канун празднования Великого праздника Рода, мастер Нобу Ши, выходил из монастыря, к стенам которого матери приводили своих сыновей. В этот день мастер Ши лично отбирал мальчиков, которым суждено было провести в монастыре долгих пятнадцать лет, а затем стать или великими воинами, либо остаться в стенах послушниками по своему желанию.

Монастырь располагался высоко в горах, где зимой и летом дули холодные ветры, а солнце, хоть и казалось ближе, чем внизу в долине, от этого не грело жарче и теплее, и снег под его лучами оставался таким же холодным и твердым.

Мастеру Ши было далеко за сотню лет. Но он все еще был силен, а его волосы, пусть и полностью седые, цвета зимней луны, еще не потеряли свою густоту, а ум своей проницательности. Одетый в длинное платье, стянутое на талии широким поясом, с распущенными волосами, падающими ниже лопаток, настоятель монастыря спустился с высокой башни и покинул монастырь.

Мастер вышел за несколько часов перед закатом и поднялся на стену, окружавшую монастырь. Послушники, что стояли на вершине стены, увидев своего мастера, склонили головы, выражая уважение и свою любовь. Мастер Ши поклонился в ответ и посмотрел вниз, туда, где у ворот уже его ждали несколько сотен женщин с детьми.

— Уже пора, агир! — за спиной Нобу появилась тень. Высокий воин, закутанный в плащ. На голове широкая шляпа, надвинутая на глаза скрывавшая лицо.

— Ты уже здесь, Рейдер! — старый мастер повернулся назад и окинул взглядом широкоплечего мужчину. Тот медленно поклонился. Из-под шляпы сверкнули ледяным взором прозрачные голубые глаза.

— Хочешь пойти со мной? — предложил Нобу и Рейдер кивнул.

Они вместе спустились вниз. Послушники на воротах, заметив приближение мастера, поспешили отодвинуть тяжелый засов и стали открывать огромные ворота. Раздался страшный скрип. Ворота открывали редко. Обычно пользовались небольшой дверью, вырезанной на одной половине, но сегодня, по старому обычаю, их распахнули настежь.

Нобу вышел первым. В глаза старика ударил свет заката. Он поднял руку и поднес ее к лицу, прикрыв лицо. Рейдер наклонил голову и полы шляпы спрятали его глаза.

Женщины, что пришли к монастырю, увидев вышедшего мастера, поднялись с земли и распрямили спины, встав в длинный ряд, выставив перед собой сыновей.

Нобу обвел взглядом мальчишек. Они были такие разные, чумазые и грязные, одетые богато и бедно, почти подростки и те, которых только недавно оторвали от материнской груди. И все молча ожидали своей участи, а матери, затаив дыхание, молили богов, чтобы их выбор пал именно на ее сына. Ведь это была такая честь, жить при храме и воспитываться за его стенами. Мужчины-воины, что после обучения выходили оттуда спустя долгие годы, становились личной стражей Императора, или пополняли ряды его элитного войска. А это всегда деньги, слава и почет — достаток семье.

Особенно надеялись на милость богов матери бедных детей. Для их сыновей это была возможность пробиться в люди, а не жить, подобно родителям, перебиваясь на скудные средства от торговли или службы в богатом доме, где платили мало, а чаще просто кормили за работу. Но ведь беднякам не приходится выбирать. И теперь эти женщины, матери, ожидали выбора, подталкивая сыновей вперед, чтобы мастер Нобу Ши выделил из остальных именно ее сына, ее ребенка.

— Каждые пять лет одно и то же, — подумал Нобу и покосился на своего спутника. Рейдер прошелся взглядом по ряду женщин и отвернулся, не выказывая особого интереса, но последовал за стариком, когда тот начал двигаться вперед, приглядываясь к детям. В этом году он не увидел ничего особенного, но все же отобрал десять мальчиков, которые встали у ворот и терпеливо ожидали окончания ритуала, пока настоятель заканчивает обход.

— Что скажешь, Рейдер? — спросил Ши у мужчины в шляпе.

Тот равнодушно пожал широкими плечами.

— Я не вижу здесь ни одного проблеска силы или таланта, Нобу, — ответил Рейдер.

— Ты прав, но все же монастырю нужны ученики, — и двинулся дальше.

Когда до конца длинного ряда матерей с чадами, оставалось всего ничего, взгляд Нобу остановился на молодой женщине, что скрывая лицо, таилась за спинами остальных, держа в руках корзину с бельем. Настоятель несколько удивился этому зрелищу и его седые брови взлетели вверх, а затем он почувствовал силу. Слабый, еще совсем тонкий, как росток семени, пробивающийся из-под земли поток магии, обещающий вырасти в огромное и сильное дерево. И шла эта сила от женщины, что таилась позади остальных матерей, то ли стесняясь выйти вперед, то ли опасаясь сделать это. А потом Нобу догадался о содержимом ее корзины, когда тишину огласил вопль младенца. Мастер Ши сделал знак рукой и женщины, за спинами которых скрывалась молодая мать, разошлись в стороны, а Нобу шагнул вперед, краем глаза отметив, что Рейдер с интересом смотрит на девушку с корзиной и при этом губы драгга растягивает знакомая Ши улыбка. Обычно Рейдер улыбался так, только когда находил нечто интересное.

— Это он! — сказал Рейдер и позволил старику-настоятелю пройти вперед, оставшись за его спиной.

Нобу приблизился к девушке. Та опустила глаза. В корзинке ворочался младенец, но уже не орал, а похныкивал. Глаза Нобу расширились от удивления. Это был новорожденный. Едва ли ребенку была неделя от роду, но сила шла именно от него.

— Господин! — молодая женщина опустилась на колени и протянула корзину вперед.

— Кто ты, дитя и почему отдаешь своего младенца? — спросил Нобу, заметив под тряпками дорогое платье. А когда она подняла руки с корзиной еще выше, рукава ее одежды задрались, и мастер Ши увидел на запястье золотое клеймо.

— Наложница Императора! — прошептал он и отпрянул назад, а девушка, испуганно вскрикнув опустила руки, пряча знаки. Нобу оглянулся назад, опасаясь, что его слова были услышаны, но драгг был спокоен, а значит, никто из женщин не разобрал слов старого настоятеля.

— Что ты здесь делаешь, безумная! — произнес Ши и поднял девушку с земли.

— Мой ребенок, — она начала плакать. Нобу смотрел на ее прекрасное лицо и что-то в его сердце сжалось от сострадания. Давно он не испытывал никаких эмоций. Жизнь в монастыре сделала его спокойным, словно течение полноводной реки на равнине, но сейчас он почувствовал жалость к этой красавице.

— Ты принесла мне своего сына? — спросил Нобу. Магия младенца уже давила на старика, и он знал, что примет ребенка, но было что-то, что тревожило его.

— Простите меня, господин, — девушка подалась вперед, к самому лицу Нобу и прошептала, — Мою дочь хотят отдать в жертву драконам. А я скорее умру, чем позволю Императорским жрецам сделать это.

Старик нахмурился. Значит, в корзине девочка, понял он. Девочек в монастырь не принимали. Никогда. И Нобу не собирался нарушать правила. К тому же, она была незаконнорожденной дочерью Императора, а значит, должна была принять свою судьбу. С законом древних спорить нельзя!

— Уходи, — произнес Нобу твердо, — Ты знаешь правила. Уходи!

Молодая мать подняла на мастера Ши глаза, полные слез.

— Я умоляю вас! Я не уйду отсюда, пока вы не заберете моего ребенка!

— Делай, как знаешь! — ответил настоятель и вернулся назад, чтобы закончить обход просителей. Он отобрал еще четверых мальчиков, когда заметил, что Рейдер по-прежнему стоит рядом с наложницей и пристально смотрит на корзинку с младенцем. Затем драгг оглянулся на старика и в его взгляде промелькнуло нечто странное, но Нобу понял то, что хотел сказать ему этот человек…или не человек?

— Ты знаешь законы!

— Я не хочу ничего знать про те законы, что придуманы вами, — ответил Рейдер, — Этот ребенок… — он кивнул на корзину в руках наложницы, — Ты возьмешь ребенка. Я настаиваю.

— Невозможно! — взмахнул руками Нобу Ши.

— Возьмешь! — почти приказал драгг.

Настоятель чуть прищурив глаза, воззрился на Рейдера.

— Ты не совсем понимаешь… — начал было старик, но мужчина в шляпе поднял вверх руку, призывая его к молчанию.

— Прости, что перебил, — драгг чуть поклонился Нобу, — Я не всегда понимаю ваши человеческие причуды и знать не хочу причину, по которой ты отказываешься взять этого ребенка. Я чувствую в нем дар. Большую силу и ты знаешь, Ши, что я редко ошибаюсь. Я прошу тебя взять младенца.

Нобу нахмурился. Этот драгг не понимает, почему в мужской монастырь нельзя взять девочку, а точнее, даже не догадывается о том, какого пола ребенок, что принесла наложница. Более того, по закону, первая незаконнорожденная дочь Императора должна быть отдана в жертву драконам. Так было всегда и так должно быть, иначе кара падет на страну. Тут настоятеля осенила догадка и он подошел к Орин.

— Скажи мне, это не ребенок Императора Коджи? Ты родила от другого мужчины?

Лицо молодой женщины покрылось пятнами. В глазах мелькнула решимость…Мелькнула и погасла. Она не могла заставить себя солгать настоятелю тем более вот так, пристально глядя прямо в лицо.

— Как я могла, — прошептала она, — Это его дитя.

— Безумная! — Нобу покачал головой.

— Мне велели отнести ребенка сюда и сказали, что ты возьмешь ее, агир.

— Кто велел?

— Я не могу сказать.

— С чего это тот человек взял, что я приму дитя? — поинтересовался Нобу и оглянулся на драгга. Рейдер прошелся вдоль стены монастыря, поглядывая на старика и девушку. Светлые глаза сверкнули из-под полей шляпы, вспыхнув странным огнем.

— Я не знаю. Я поверила ему, поскольку у меня не было другого выбора.

— Возьми младенца, — прошелестел в голове Нобу голос драгга, хотя сам мужчина даже рта не раскрыл, а просто остановился и скрестив на груди крепкие руки, пристально посмотрел на настоятеля.

— Нет! — покачал головой старик и решительно развернувшись спиной к Орин, направился к воротам монастыря.

Девушка упала на колени, отчаянно заплакав. В корзине зашевелился младенец, а после тоже зашелся криком, но Нобу даже не оглянулся на детский плач.

Он поклонился матерям, что привели своих детей и подозвал учеников, что уже ждали у ворот своего учителя. Поклонившись, они забрали отобранных мальчиков и повели их за ворота во двор монастыря. Рейдер гневно сверкал глазами, когда нагнал Нобу. Он преградил ему путь и кивнул на одинокую женщину, что так и осталась сидеть на камнях с корзиной в руках. Остальные просители и дети, что не были выбраны, уже спускались вниз с гор, по узкой тропинке, что вела между скалами вниз, в долину.

— Почему ты не внял моей просьбе? — спросил драгг.

— Ты разве еще не понял? — Нобу Ши оглянулся и сделал широкий жест руками, приказывая закрыть ворота, — Этот младенец — девочка!

Рейдер на мгновение застыл, затем усмехнулся.

— Значит не возьмешь?

— Нет. Это мужской монастырь, к тому же, этот ребенок предназначен другим силам. У него короткая судьба.

Драгг пожал плечами.

— Ты делаешь ошибку, отказываясь от ребенка. Все-таки, вы люди странные. Разве вас родили не женщины? Почему ты не можешь оказать помощь одной маленькой девочке?

— Не могу, — старик покачал головой.

Рейдер вздохнул.

— Что ж, — проговорил он, — Мне тогда пора!

— Уже уходишь? — удивился Нобу Ши, — Так быстро? Ты же только пришел сегодня!

— Мне нечего делать здесь, — Рейдер шагнул от настоятеля и метнулся к воротам. Всколыхнулся плащ, словно диковинные крылья, и драгг вскарабкался с легкостью кошки на стену, рядом с воротами, затем спрыгнул вниз. Нобу проследил взглядом за его уходом и покачал головой. Странный был этот драгг. Приходил, когда хотел, неожиданно. Гостил день-другой и исчезал, словно его и не было и так, на протяжении многих лет и при этом оставался таким же, как и в первый день их встречи с Нобу. Настоятель уже давно стал седым и морщины изрезали его лицо, а Рейдер все такой же молодой.

— Агир, там внизу осталась какая-то женщина! — крикнул настоятелю стоявший на стене ученик.

Нобу нахмурился. Ему не надо было и подниматься наверх, чтобы убедится в том, кто именно остался под стенами монастыря. Наложница Императора. Упрямая женщина!

«Уйдет, — подумал Нобу, — Посидит немного и уйдет!»

Он направился через двор к входу в монастырь. Настоятелю еще необходимо было сегодня посмотреть на отобранных мальчишек.

Нобу Ши уже скоро и думать забыл о той женщине, что осталась за воротами. Он был уверен, что она образумится и уже к ночи спустится вниз.

У настоятеля еще были сегодня дела и в его мыслях совсем не было места для какой-то незаконнорожденной девочки, пусть и с сильным даром, как сказал ему драгг.

Орин увидела только, как мимо нее промелькнула огромная тень, а затем непонятное дуновение, словно кто-то пробежал совсем рядом, пошевелило прядь волос, выбившихся из-под капюшона. Наложница обвела взглядом стены и ближайшие кустарники, но никого не заметила.

Она взяла дочь на руки и стала кутать ее в одеяло. Скоро в горах станет совсем темно и холод опустится мрачным саваном, обожжет морозным дыханием руки и лицо.

Орин знала, что не сдвинется с места, пока старик настоятель не возьмет ее ребенка и при этом понимала, что в гареме ее скоро хватятся. Сердце молодой матери разрывалось на части от горя. Она боялась, что ее ребенка отдадут в храм. И почему только у нее родилась дочь! Ведь появись на свет мальчик, сейчас бы Орин спокойно лежала себе в своей комнате и кормила сына, не переживая ни о чем. А теперь…

— Что я сделала не так, что вы решили наказать меня? — спросила она небо, темнеющее просто на глазах. Высыпавшие звезды холодно взирали на несчастную, что съежившись на камнях, прижимала к груди младенца и укачивая его, пристально смотрела на высокие ворота, словно все еще надеялась на чудо. Только вот Орин уже давно поняла, что чудес не бывает. Она узнала это еще в тот день, два года назад, когда собственные родители продали ее в гарем. Орин была хороша и невинна, а Император слыл любителем юных красавиц. За нее дали хорошие деньги, и семья смогла прокормить оставшихся младших детей. Орин не винила их. Пожертвовать одни ребенком ради еще троих…разве она сама не поступила бы по-другому. К тому же, родители надеялись, что в гареме Повелителя Коджи Орин будет намного лучше, чем гнуть спины на рисовых полях в долине, а затем выйти замуж за бедняка, такого же, как и она сама, чтобы продолжать плодить нищету. Мнения самой девушки никто не спросил. Сейчас Орин понимала, что любая жизнь была бы ей милее этого существования в дорогом дворце, где она являлась просто игрушкой.

Но своей дочери она желала лучше судьбы и уж точно не погибнуть под жертвенным ножом, хотя, по правде говоря, Орин не знала точно, да и никто не знал, что в действительности происходило с теми девочками, которых по обычаю отдавали в дар драконам. Но никто и никогда их больше не видел.

Наложница Императора прижала к себе ребенка еще теснее. Малышка уснула, сопя тихо маленьким носиком. У девочки были красивые светлые глаза, но пока Орин не могла понять, на кого она будет похожа, когда вырастет.

Орин горько усмехнулась и добавила про себя:

— Если вырастет!

Ночь вступила в свои права. Холод опустился на горы, затянул туманом стены монастыря, дыхнул морозом в лицо молодой девушки, что уснула на камнях. Она не заметила высокую тень, что чуть позже, уже, когда девушка находилась в объятиях сна, соскользнула с каменной гряды, что защищала наложницу от ветра. Тень склонилась над Орин и укутала молодую женщину в мягкое теплое одеяло, а затем растворилась в тумане, словно ее и не было вовсе.

***

Хиро пробиралась длинными коридорами дворца туда, где все еще слышалась музыка и доносились веселые голоса гостей, пришедших на праздник. А когда путь ей преградила стража, старуха остановилась и хитро улыбаясь, произнесла:

— Мне нужен Советник Горо! — при упоминании одного только имени, лица стражников вытянулись.

— С ума сошла! — крикнул один из них и толкнул старуху в грудь, — Не станет Великий Советник с такой как ты разговаривать! Пошла отсюда!

Хиро уперла кулаки в бока и вскинула подбородок.

— Ты не понимаешь, какую важную весть я принесла Советнику. Он ждет меня!

Стражники переглянулись и одновременно засмеялись, поглядывая на сморщенное лицо, что сейчас скривилось от злости.

— Пошла вон, глупая, — сказал второй стражник, — Пока мы тебя пинками не выгнали из дворца.

Хиро зло ощерила гнилые зубы и рванулась вперед, намереваясь проскользнуть мимо мужчин, но ее перехватили и отшвырнули назад. Стража перестала улыбаться. На старуху угрожающе направили острие копий.

— Пошла вон, говорю тебе в последний раз! — произнес один из мужчин и Хиро, склонив голову, была вынуждена повернуть назад.

«Как же мне передать Горо, что его затея удалась?» — думала она. Стража ее не пропустила, а время ускользало. Если Орин вернется до того, как ее хватятся, то пострадает только Хиро…От гнева Советника. А значит, надо было идти к шурди — управительнице гарема. Но тогда, получается, Хиро придется ослушаться приказа советника. Как же быть?

Старуха решала не долго и поступила так, как посчитала правильным. Доложить о побеге Орин она должна была во что бы то не стало. Иначе кто-то может пострадать. И Хиро совсем не хотела, чтобы этим «кто-то» оказалась она сама.

Хиро прямиком направилась в покои шурди.

Теперь она расскажет о побеге Орни и снимет с себя ответственность. Да и время уже пришло.

Ранним утром, едва над горой забрезжил рассвет, послушники, делавшие обход на стене монастыря, услышали жалобный тонкий плач, раздающийся снизу. Один из них, самый молодой ученик по имени Йоши, свесился вниз по пояс, чтобы разглядеть в утреннем тумане того, кто находился внизу.

— Эй! — крикнул он, вглядываясь в белое марево, но ничего не смог разглядеть в гуще тумана, ползущего вдоль монастырской стены, — Кто там!

Ему в ответ прозвучал плач, еще более громкий, чем раньше.

— Там ребенок! — произнес второй послушник, Мэса.

— Или духи, — подхватил третий дрожащим голосом, — Я слышал, что духи любят на рассвете смущать умы чистых помыслами людей!

Йоши отмахнулся от послушника.

— Какие духи! — проговорил он, — Там ребенок!

— И что теперь? — удивленно проговорил Мэса, — Нам не разрешается покидать стены монастыря.

— Но там ребенок! — возмутился Йоши и стал спускаться вниз со стены по лестнице. Мгновение и он уже стоит внизу, слушая крики своих друзей, что пытаются остановить его.

Привратник на дверях заметил послушника, когда тот вынырнул из клочьев тумана прямо перед его лицом и сложил руки в просящем жесте.

— Открой, Шин, — произнес Йоши, — Всего на одну минуту!

— Зачем? — встрепенулся названный Шином.

Йоши задумчиво закусил губу. Сказать правду — не откроют. Но там внизу точно был ребенок! Неужели, вчера кто-то оставил младенца за стеной? Ночью был страшный холод и Йоши внутренне сжался при одной только мысли о том, что маленький ребенок провел там один столько времени. Удивительно, что он еще ночью не поднял крик, или его мать находилась рядом до самого рассвета, а после ушла?

Йоши не знал ответа на собственные вопросы, понимая только то, что не может позволить ребенку находится там, на холоде.

— Я уронил тренировочный меч, — произнес послушник, не глядя в глаза Шину.

— Как только умудрился, безрукий! — скривил губы привратник.

— Открой. Я быстро, — попросил Йоши и Шин сжалился.

— Только быстро! Ты же знаешь правила!

— Спасибо, — быстро проговорил в ответ послушник.

Тихо скрипнула отворяемая дверь и Йоши выскользнул наружу, в туман. Ему показалось, что он плывет по какой-то таинственной реке. Холодные потоки послушник разрывал руками, двигаясь вперед, туда, где как он помнил, раздавался плач. Туман был таким густым, что Йоши не видел даже своих рук.

— Эй! — крикнул он и расслышал тихий хруст впереди. Рванул туда и успел заметить что-то алое, что мелькнуло в насыщенной белизне перед глазами. Затем тихий шепот достиг его слуха:

— Помоги! — и руки юноши коснулась маленькая ладонь. Тонкая женская ручка и замысловатым золотым узором. Коснулась и снова ушла назад в туман, а затем Йоши услышал тихий плач и шум отдаляющихся шагов.

— Эй, постой! — крикнул послушник, но ответом ему была тишина. Звуки шагов растворились в шуме поднявшегося ветра, который порвал туман на клочья.

Йоши оглянулся по сторонам и увидел то, что искал.

Небольшая корзина, сплетенная из ивовых прутьев, внутри которой лежал ребенок. Младенец плакал, но совсем тихо, и послушник, приблизившись к корзине, опустился перед ней на колени.

— Привет! — только и смог произнести он, глядя в огромные светлые глаза ребенка. Услышав голос Йоши, тот затих и засопел.

— Тебя, кажется, бросили, — проговорил послушник и осторожно взял в руки корзину, а затем, еще раз оглянувшись в поисках матери ребенка, понял, что она ушла. Убежала, оставив свое дитя.

Йоши тяжело вздохнул и направился в воротам, где его ждал Шин. Лицо привратника вытянулось, когда он увидел, что именно принес в монастырь молодой ученик, вместо так называемого оброненного деревянного меча с алой лентой.

— Ты куда его несешь? — удивился Шин и преградил путь Йоши.

— К настоятелю Ши, — отозвался тот.

Скрывать младенца Йоши не собирался, да и не смог бы, даже если б сильно захотел. А значит, выход был только один.

Едва Орин вошла на территорию королевского дворца, как ее тут же окружила стража. Девушка откинула назад капюшон и посмотрела на мужчин, что направляли на нее свои копья, словно она была каким-то опасным преступником. Хотя, была. Орин сухо улыбнулась. Ее ребенка взяли в монастырь. Насколько она знала, еще ни разу не было случая, чтобы детей, что попали под стены монастыря, выставляли прочь. И забрать дочь оттуда не мог даже сам Император — монастырь по закону обладал неприкосновенностью. Никто ничего не сможет сделать ее дочери и от одной этой мысли сердце молодой матери начинало наполнятся радостью.

— Где же ты так долго пропадала? Как посмела выйти без позволения за пределы гарема? — стража расступилась и к наложнице выплыла сама шурди Доко. За ее спиной пряталась Хиро, и Орин невольно отшатнулась назад, понимая, что это именно старуха сдала ее. Знал ли Император? Конечно же, знал.

— Что молчишь? — шурди подошла к Орин и криво усмехнулась в ответ на гордо вскинутый подбородок наложницы. Пощечина обожгла щеку Орин. Девушка пошатнулась и прижала к лицу ладонь.

— Где твой ребенок? — спросила Доко, чуть прищурив и без того небольшие темные глаза, — Где девочка?

Орин продолжала молчать.

— Что же ты сделала, глупая! — Доко вздохнула.

— Она там, где вы ее никогда не найдете! — ответила девушка.

— Разве ты не понимаешь, что нарушила закон? — набросилась на наложницу шурди. Она начала бить ее по голове, лицу, груди. Удары хлесткие, болезненные.

— Что здесь происходит! — яростный крик заставил руку шурди замереть прямо у лица дрожащей Орин. Доко повернулась назад и увидела Советника Горо, приближавшегося к ним. Полы длинного плаща мужчины развивались, хлопая на ветру, словно крылья. Он почти бежал, не отрывая взгляда от наложницы, которая смотрела на него в ответ с затаенной надеждой во взгляде.

— Прекратить! — рявкнул Горо и остановился в шаге от Доко и Орин. Шурди быстро поклонилась Советнику. Стража последовала ее примеру, а Орин упала к ногам Советника, обхватив их руками.

— Спаси! — взмолилась она.

Горо взглянул на девушку сверху вниз, а затем оттолкнул ее ногой от себя.

— Убери руки, — прошипел он и кивнул страже на наложницу, — Взять под стражу и не выпускать до тех пор, пока Император не решит, как поступить с изменницей!

— Что? — не сдержала крика Орин и вырвалась было из схвативших ее руку стражи, рванув обратно к ногам Горо, — Прошу! Нет! Вы же обещали! Вы сказали, что поможете мне!

Советник зло усмехнулся.

— Ты из ума выжила? С какой это стати я, Советник Императора, буду что-то обещать тебе, его наложнице! — и посмотрел на стражу, — Увести!

Хиро смотрела, как Орин уводят прочь от дворца. Шурди Доко отправилась в гарем, а Хиро продолжала стоять даже когда стражи исчезли из ее поля зрения.

Старуха нащупала в своем кармане кошель и нежно погладила пальцами шелковую поверхность. Затем повернулась к Советнику, который, как и она, остался провожать взглядом наложницу Императора и ее конвой.

— Вот и все, агир, — сказала старуха тихо, — Как вы хотели, так и получилось! Девочка в безопасности. В монастыре ее никто не сможет достать.

— Я знаю, — ответил Советник и извлек из складок одежды еще один кошель. Протянул его женщине.

Хиро схватила руку мужчины и поцеловала тонкие пальцы Горо.

— Спасибо, агир.

— И ни слова! — предупредил он.

— Могила! — кивнула старуха, а Советник только улыбнулся на эти ее слова. Ведь он точно знал, что дольше этой ночи повитуха не проживет.

Нобу Ши смотрел на младенца, лежащего в корзинке. Новорожденная в ответ смотрела на него и к удивлению настоятеля, не плакала.

Нобу не знал, что сказать. Он не знал, что ему делать дальше. Глупый ученик забрал девочку, и, сам того не желая, нарушив правила, и настоятель понимал, что теперь искать мать девочки никто не станет. Разве что, ему самому отправится во дворец Императора Коджи и отдать повелителю то, что по закону принадлежит ему. Но разве он сможет сделать это теперь, когда ребенок под защитой стен монастыря?

Невольно вспомнилось то, как Рейдер пытался уговорить его взять младенца. И что его так зацепило в ребенке? Нобу чувствовал силу, и пусть она была огромной, но для него, мастера Ши, совсем непонятной.

Нобу Ши склонился над ребенком. Сейчас малышка была сыта, мать успела покормить ее, прежде чем оставила под стенами, но что делать дальше? Скоро она снова захочет есть, и кто будет кормить ее?

— Позовите-ка мне Йоши, — попросил Нобу одного из старших учеников, что стояли у дверей, ожидая приказаний своего мастера.

— Да, учитель, — один из учеников поклонился и вышел, чтобы вернутся спустя некоторое время вместе с послушником по имени Йоши.

— Это ты принес ребенка в монастырь? — обратился к нему Нобу.

Увидев настоятеля, Йоши опустился на одно колено и сложив руки, стал рассматривать пол под ногами. Смотреть в глаза своего настоятеля считалось дерзостью. Другое дело, если тот разрешит Йоши сделать это, а пока…

— Встань, — Нобу махнул рукой, и послушник поднялся, по-прежнему не отрывая взгляда от каменных плит пола.

Настоятель раздумывал о том, что видимо, сама судьба велит ему оставить младенца. Он разрывался между просьбой драгга и порывом следовать законам монастыря. В первом случае в нем говорил человек, во втором — настоятель. Внутренняя борьба продолжалась недолго.

— Мать ребенка убежала? — уточнил настоятель.

— Да, учитель! — ответил Йоши.

Нобу хмыкнул в бороду.

— Что же делать? — подумал он, не заметив, что произнес слова вслух. Если он решит оставить девочку, то придется делать вид, что она вовсе и не девочка. Первые несколько лет это будет не так трудно сделать, но дальше…

— Возьми ребенка и попробуй накормить, — велел Нобу удивленному Йоши, — Ты принес ее, значит и ответственность теперь лежит на тебе, — он поманил пальцем юношу. Тот приблизился, по-прежнему опустив взгляд.

— Будешь присматривать за ней, — шепнул Нобу так тихо, чтобы никто, кроме их двоих, не смог услышать его слова.

— За ней? — ученик не выдержал и вскинул глаза, уставившись на старика-настоятеля.

— Ты не ослышался, — кивнул Нобу, — Но никто, слышишь, никто пока не должен знать о том, что это не мальчик, ты меня понимаешь? Конечно, после и так все станет ясно, но чем дольше ты будешь это скрывать, тем лучше для самой девочки!

Йоши кивнул и снова опустил голову, мысленно проклиная тот миг, когда решил спустится за младенцем. А когда его отпустили, сунув в руки корзинку, послушник стал спускаться вниз, думая о том, что сегодня настоятель Нобу Ши нарушил законы, что столетиями поддерживали в этом монастыре. Была ли причина, по которой он сделал это?

Йоши думал, что была. Иначе такой человек, как мастер Ши ни за что не разрешил бы оставить здесь девочку.

— Это не мое дело! — подумал он и покосился на младенца.

Личико голубоглазой малышки было таким невинным и милым, что губы Йоши растянулись в улыбке. Он вспомнил своих сестер и братьев, которых когда-то вот так же носил из дома к матери, что работала на рисовом поле, и злость отступила.

— Вот уж не думал, что здесь мне тоже придется возиться с детьми, — усмехнулся он и вышел из башни настоятеля.

Император сидел на подушках, когда к нему привели наложницу Орин.

Девушка казалась уставшей и выглядела так, словно не спала несколько ночей подряд. Ее прежде сияющие темные волосы, сейчас потускнели, в глазах больше не было огня и жизни. Коджи окинул взглядом стражу, что опустилась на колени перед своим повелителем, а затем перевел взор на Орин, что смотрела куда-то перед собой и кажется, не видела ни самого Императора, ни колено преклонного советника Горо, сидевшего за плечом повелителя.

— Я хочу спросить сам, — произнес Коджи, — Куда ты дела свою дочь? — в голосе Императора зазвенела сталь, но Орин молчала, продолжая смотреть перед собой в одну точку.

— Что с ней? — удивился Император спрашивая это у Горо, — Она обезумела от пыток? Она сказала, где спрятала дочь?

— Нет, повелитель, — покачал головой Советник и Коджи нахмурил гладкое лицо.

— Это плохо, — заявил он сам себе.

— Надо пригласить предсказательницу Лао, — сказал второй советник Акира, — Это единственный шанс, если ваши люди не сумели развязать язык женщине! — и покосился на стражей, что опустили головы, глядя на ковер под своими коленями.

Горо бросил недовольный взгляд на второго советника и произнес:

— Почему мы только раньше не сделали это?

Коджи покачал головой.

— Вы правы, — сказал он тихо, — Пригласите ее в мой дворец, а эту… — он посмотрел на наложницу.

— Что, агир? — спросил Акира.

— Казнить, — отмахнулся Коджи и медленно поднялся на ноги, намереваясь выйти из приемного зала и показывая таким образом, что время для посещений истекло.

Император прошел мимо Орин, когда девушка схватила его за подол одежды. В ее глазах вспыхнуло отчаяние и надежда.

— Господин! — крикнула она, — Пощади! — но Коджи едва удостоил ее своим взглядом, пока стражники отрывали пальцы Орин от халата Императора.

Наложницу подхватили под руки и выволокли из зала под спокойными взглядами Коджи и его советников.

Горо не испугался совета Акиры. Предсказательница Лао не сможет сказать Императору ничего существенного, если спрашивать ее станет сам Первый Советник. А уж он, Горо, постарается сделать так, чтобы именно ему выпала подобная честь.

Вечер застал Императора в его саду, где прогуливалась Асура, вместе с кормилицей и Наследником.

Коджи наблюдал за своей женой, что стояла у пруда и смотрела на рябь, оставшуюся на поверхности от плавников больших красных рыб, живших в глубине. Асура бросала в воду крошки хлеба и кажется, заинтересованно рассматривала, как рыбы выныривают из темной глубины, чтобы захватить круглым ртом хлеб и затем снова уходят вниз.

Кормление рыб вызывало успокоение на душе, и Император сам иногда любил посидеть вот так у пруда, особенно перед закатом.

Императрица подняла голову, услышав, как младенец тихо заплакал. Асура чуть нахмурила брови, пока кормилица поспешила присесть на скамейку под раскидистым деревом и дала грудь ребенку. Тот замолчал и вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом молодых листьев, что уже, следом за цветом, спешили украсить любимые сливы Императора.

Коджи спустился по ступеням вниз и присоединился к жене.

Асура, заметив приближение своего господина и мужа, склонила голову. Следом за ней склонилась в поклоне и вся небольшая свита, что следовала в отдалении. Коджи даже не посмотрел на них, а остановился в шаге от Асуры.

— Мой Господин, — заискивающе проговорила молодая женщина.

— Сегодня прекрасный вечер, — отозвался Коджи и добавил, — Как себя чувствует наш наследник?

— Его Высочество прекрасно ест и много спит, как и положено младенцу его возраста, — отозвалась Асура.

Император сдержанно кивнул. Он услышал то, что хотел. До пяти лет его сын будет находится в комнатах матери, после мальчика заберут к отцу, где его начнут обучать наставники и учителя. Где и сам Коджи постарается сделать из сына достойного правителя и наследника рода Золотого дракона. Но это будет после… Сейчас ребенок должен быть обласкан материнской любовью и теплом, поскольку дальше ему уготована судьба более тяжелая, чем у остальных детей. Наследник престола должен быть ответственным, сильным, чтобы Коджи мог со спокойной душой передать ему свой трон.

Мысли о сыне согревали сердце Императора. Он улыбался, глядя на младенца и думал о том, что Боги не оставили его. Одно только тревожило душу Коджи. Предательница Орин, что спрятала свою дочь. Теперь придется замаливать ее грех подношениями Драконам. И первой им преподнесут голову той, что посмела нарушить закон, что сотни лет выполнял каждый род в Империи.

— Повелитель! — голос Горо заставил сердце Коджи на мгновение замереть. Советник всегда подкрадывался так незаметно, что это совсем не нравилось Императору. Он не любил Горо и держал его при себе, только потому, что Первый Советник как никто другой мог дать дельный совет. Горо был умен и хитер и Коджи, наступив на собственную неприязнь, терпел присутствие первого. Но стоит только найти ему замену и Горо последует на плаху.

Сейчас же Коджи оглянулся на Советника и чуть кивнул в ответ на его поклон.

— Скоро на площади перед Дворцом Ветров состоится казнь наложницы Орин, — монотонно проговорил Горо, — Ждем только вас, Повелитель. И предсказательница Лао уже дожидается, когда вы примите ее, — советник снова поклонился.

Коджи бросил взгляд на Асуру. Императрица склонила голову, понимая, что их встреча в саду подошла к концу. Теперь у Главы рода Золотого Дракона есть другие, более важные дела. Она не смела отвлекать его.

Император Коджи направился к ступеням, ведущим во дворец.

— Что вы желаете сделать сперва? Увидеть казнь или поговорить с Лао? — спросил Горо, идущий следом за своим повелителем.

— Казнь, — равнодушно ответил мужчина, — На закате на меня находит умиротворение и вид крови не испортит сон.

— Да, Повелитель, — поклонился Горо, но Коджи не мог видеть этого, поскольку шел впереди.

Миновав несколько пустых залов, Коджи в сопровождении своего Советника, вышел на другую сторону дворца. Здесь находилась небольшая площадь, за которой начинались ворота. Обычно, через них приходили просители, сегодня же здесь должна была состоятся казнь.

Император спустился вниз и сел на подготовленный трон. Он бросил взгляд на юную наложницу, чуть нахмурил брови и кивнул палачу — огромному мужчине с мечом в руках. Казнь обещала быть короткой, но на ней, кроме самого Императора и Советника, присутствовали девушки из гарема, которых привела шурди, чтобы своими глазами могли увидеть и убедится в том, как карается неповиновение воле Повелителя.

Орин плакала, но совсем тихо. Она всхлипывала и больше не пыталась вымолить свою жизнь, понимая, что только напрасно потратит слова. В последний миг, когда палач занес над ней заточенный меч, она подняла голову и посмотрела на Коджи долгим пронзительным взглядом, в котором попыталась выразить всю свою ненависть, а затем сказала:

— Я рада, что ты никогда не найдешь нашу дочь!

Император усмехнулся и махнул рукой палачу. Тот толкнул молодую девушку. Она упала на колени, опустив голову.

Тихо разрезал клинок воздух…

Тело Орин упало на песок, а наложницы разом выдохнули. Кто-то из девушек вскрикнул, кто-то отвернулся, не в силах смотреть на то, что случилось…

Коджи повернулся к Горо. Советник снова склонил голову, ожидая слов своего Повелителя.

— Теперь пойдем к Лао. Я хочу услышать хорошие новости! — и он важно поднялся с трона и направился во дворец.

Госпожа Лао была стара. Стара, наверное, как сам мир, а может быть еще старше. На изъеденном морщинами лице выделялись глаза, почти белые, слившиеся с белком. Слепые.

Старуха восседала на подушке прямо перед троном и Коджи прошел мимо нее, опустился на свое место, разглядывая Лао. Сидевшая рядом со старухой молодая девушка служанка, спешно поклонилась Правителю и села за спину хозяйки.

— Повелитель! — старуха услышала шорох шагов мужчины и поклонилась. Оставшийся у дверей Горо прислушался к голосам, надеясь услышать то, что скажет Императору предсказательница.

— Ты велел мне прийти, я пришла, — произнесла Лао, — Теперь говори, что ты хочешь узнать!

Коджи прикоснулся пальцами к подбородку. Пригладил тонкие усы, продолжая рассматривать женщину, что сидела напротив него.

Одежды Лао были дорогими и богатыми. Седые волосы служанки рабыни уложили косами. На сморщенное лицо наложили косметику, что, впрочем, никак не могло украсить Лао. Император отчего-то подумал, что от старухи пахнет смертью.

— Не молчи, Повелитель, — продолжила старуха и протянула к нему свою тонкую руку, — Я скажу тебе то, что ты хочешь знать! А эта девушка никому ничего не расскажет. Она глухая от рождения! — кивнула на служанку Лао.

Коджи колебался недолго, а затем взял худую кисть. Старуха вцепилась в его пальцы с неожиданной силой. Сжала до боли и чуть наклонилась вперед, уронив голову на грудь и произнесла совсем другим, ровным, молодым голосом:

— Спрашивай! — она уже не просила, а почти приказывала сделать это Коджи. Император нахмурил густые брови, но промолчал на наглость Лао.

— Я хочу знать, где сейчас находится моя дочь, — произнес он.

Старуха подняла голову. Вперилась белесым взглядом на Коджи, но при этом словно не видела мужчину. Ее взор уходил вглубь, словно перед ней никого не было.

— Нет твоей дочери, — произнесла она тихо.

Стоявший у дверей Горо стиснул зубы.

«Как нет?» — удивился Император и произнес вслух, — Неужели девочка умерла?

— Ты уверена, старая? — спросил он у Лао. Старуха кивнула.

— Твоя жена скоро родит тебе дочь, — проговорила предсказательница, — Больше детей у нее не будет. И у тебя тоже!

Коджи пожал плечами. Ему хватит и одного наследника. Только теперь стоило бы поберечь мальчишку, раз он будет единственным. Император верил словам Лао и немного расстроился, узнав, что больше не будет иметь сыновей.

— Что ты видишь в моем будущем? — спросил он, — Что будет со мной и с моей страной? Я невольно нарушил закон Драконов…

— Твое будущее тьма и мрак, — проговорила старуха, — Я вижу дым и кровь. Я вижу драконов, парящих в небе, я вижу Красного дракона, который танцует с Золотым танец битвы высоко в горах.

— Этого не может быть! — Коджи едва сдержался, чтобы не вырвать руку из цепкого захвата предсказательницы.

— Был сделан первый шаг к разрушению, — продолжила Лао, — Шаг, который поведет за собой чреду бед и ненастий. Чреду смертей и боли. И остановить все может только одно.

Коджи почти не дышал, чтобы не пропустить слов Лао. Голос старухи снизился до зловещего шепота.

— Ты должен будешь отдать наследницу рода Красного Дракона и войны не будет! Она вернет богам былое могущество и воцарится мир, — Лао сама разжала пальцы и отпустила руку Императора.

— Кому? — крикнул он, обращаясь к уставшей женщине, — Кому отдать? Мою еще не рожденную дочь!

— Ты слышал мои слова! — кивнула слепая и стала медленно подниматься на ноги, — Наследница дома Красного Дракона будет залогом мира и процветания.

Служанка поспешила помочь своей госпоже, и они направились к выходу.

Старая предсказательница едва переставляла ноги, поддерживаемая под руку молодой девушкой. Они прошли мимо Горо, застывшего у дверей. Советник бросил взгляд на своего Повелителя, что так и остался сидеть на подушках, а затем проводил взглядом спину Лао.

Наследница Дома Красного Дракона, — пронеслось у него в голове, прежде чем мужчина осознал смысл этих слов. И в его сердце закрался страх.