Глава 21. Пятьдесят лет

Кран мы починили в четверг.

В пятницу утром я ещё по привычке прислушивалась, не капает ли вода, когда услышала в коридоре незнакомый голос:

— Простите… Здесь кто-нибудь есть?

Я выглянула из кухни.

У двери комнаты с верстаком стояла женщина. На ней были джинсы, светлая рубашка с подвёрнутыми рукавами и рабочий фартук. Волосы стянуты резинкой. Большой палец левой руки заклеен пластырем.

В руках она держала Тимову записку.

— Вы знаете этого мальчика?

Я поставила чашку на стол.

— Знаю.

— Он правда вернулся?

— Да.

Она закрыла глаза и прислонилась плечом к косяку.

Я подошла, остановилась в нескольких шагах.

— Меня зовут Катя.

Женщина посмотрела на меня.

— Марта.

— Пройдёмте на кухню, Марта.

— Я не понимаю, как сюда попала.

— Расскажете. Хотите сесть?

Она кивнула и пошла за мной, всё ещё держа листок двумя руками.

⁂

Сергей вышел из сада с корзинкой яблок.

Остановился на пороге, посмотрел на незнакомую женщину, потом на меня.

— У нас гостья, — сказала я.

Он поставил корзинку.

— Здравствуйте.

Марта поздоровалась, но её взгляд уже вернулся к кухонному окну.

— Это совсем другой дом.

— Вы проснулись возле верстака? — спросила я.

— На нём. Я прилегла на минуту. У нас в мастерской больше негде.

Она говорила быстро, словно старалась восстановить события, пока они ещё не рассыпались окончательно.

В мастерской заканчивали большой заказ. Марта помогала мужу: шлифовала дверцы, убирала, отвозила мелкие детали. Накануне почти не спала. Утром муж ушёл за фурнитурой, а она решила немного полежать.

— Под голову куртку положила. Ещё подумала, что опять вся будет в пыли.

Я подвинула ей воду.

Она взяла стакан.

— А потом открыла глаза — потолок другой. Вокруг полки. И эта бумага.

Марта разгладила Тимову записку на столе.

— Я сначала решила, что муж разыгрывает. Но верстак наш. На ножке железная полоска. Её ещё до нас прикрутили.

Сергей сел.

— Какой сейчас год? — спросил он.

Она посмотрела на него настороженно.

— Тысяча девятьсот девяносто восьмой.

На кухне стало тихо.

Марта перевела взгляд на меня.

— Да?

Я взяла со стола свой телефон, включила экран и положила перед ней.

Она прочитала дату. Потом наклонилась ближе.

— Это какая-то настройка?

— Сейчас две тысячи сорок восьмой год, — сказала я.

Она медленно отодвинула телефон.

— Нет.

Мы не стали спорить.

⁂

Ей было тридцать пять лет.

Сыну — девять.

Он только начал учебный год и накануне потерял сменную обувь. Марта ругалась, потом они вместе нашли пакет под скамейкой в раздевалке.

Она рассказала нам об этом неожиданно, посреди разговора о верстаке.

— Я ему сказала: когда ты уже научишься смотреть за своими вещами.

Пальцы её лежали на стакане, но она так и не отпила.

— А теперь сама…

— Он остался с кем-то? — спросила я.

— В школе. Муж должен забрать.

Она посмотрела на часы над дверью.

— Во сколько они здесь ходят?

— Часы показывают наше время, — ответил Сергей. — С вашим оно может не совпадать.

Марта сжала губы.

Я рассказала ей о Тиме. О диване. О том, как сама впервые очнулась в чужой комнате.

Она слушала, иногда задавая короткие вопросы.

— Вы могли потрогать вещи?

— Могла.

— И вас видели?

— Не сразу. Потом — да.

— А домой как?

Я посмотрела на Сергея.

— Меня позвал муж.

⁂

Марта попросила показать верстак ещё раз.

Мы вернулись в комнату.

Она провела ладонью по дереву, повернула ручку тисков. Потом нагнулась и посмотрела под столешницу.

— Здесь мы крючок прибили. Для щётки.

Она нашла его.

Маленький, погнутый, почти незаметный в тени.

Несколько секунд держала на нём палец.

— Значит, всё это…

Не договорила.

Я придвинула стул.

— Можно пока побыть здесь.

Марта села.

Тимову записку она положила обратно на полку и прижала бруском, как было.

— Кто написал?

— Тим.

— Ему сколько?

— Девять.

Она кивнула. Потом тихо сказала:

— Хорошо написал.

⁂

Мы не знали, как именно помочь ей вернуться.

С диваном у нас было больше опыта. С верстаком — только история Тима, да и тот ушёл одним путём, а вернулся другим.

Я объяснила это Марте.

Она выслушала и спросила:

— Мне нужно снова заснуть?

— Возможно. Но обещать я не могу.

— Понятно.

Она положила руки на колени.

Некоторое время мы просто сидели рядом.

Из кухни донёсся звук упавшего яблока. Сергей перекладывал их из корзинки в ящик.

Марта вздрогнула. Потом вдруг спросила:

— А вы можете узнать, что стало с моим сыном?

Я посмотрела на неё.

— Можем попробовать найти сведения. Если вы хотите.

Она открыла рот, собираясь назвать имя.

И остановилась.

Я ждала.

— Нет, — сказала Марта наконец. — Пока не надо.

Она достала из кармана фартука маленький блокнот. Между страницами был заложен карандаш.

— Какой сегодня день?

Я назвала дату.

Она записала её. Потом спросила мой адрес и имя Сергея.

— Если не получится сразу уйти, я хоть буду знать, где нахожусь.

Почерк у неё был мелкий, ровный.

Под адресом она поставила черту.

⁂

Минут через двадцать Марта подняла голову.

— Что?

Я ничего не говорила.

Она повернулась к двери.

— Вы слышали?

— Нет.

Марта встала.

На лице у неё появилось такое выражение, что я тоже поднялась, хотя не понимала, что происходит.

— Он зовёт, — прошептала она.

— Муж?

Она кивнула.

— Сердится. Говорит, я дверь не заперла.

В голосе её вдруг прозвучал смех, неровный, почти плачущий.

Я отступила, освобождая место возле верстака.

Марта положила ладонь на столешницу.

— Павел!

Сергей появился в дверях.

Она посмотрела на нас.

— Спасибо…

Потом её пальцы соскользнули с дерева.

Я шагнула вперёд, решив, что она падает.

Но передо мной уже никого не было.

⁂

Мы долго стояли в комнате.

Сергей первым подошёл к верстаку, коснулся столешницы.

— Вернулась?

— Надеюсь.

Мне хотелось сказать уверенно. Так же, как я говорила когда-то Марине, что Леон найдёт способ.

Но подтверждения у нас не было.

Я проверила записку на полке.

«Если вы потерялись, выходите в коридор. Здесь вам помогут».

Вышла в кухню и наконец допила остывший чай.

Потом позвонила Леону.

Он выслушал, спросил, не назвала ли Марта мастерскую. Я пересказала всё, что запомнила.

— Запишите, пока не забыли, — сказал он.

Я достала тетрадь.

На этот раз постаралась ничего не оставить на потом.

⁂

В тот же день, после обеда, у калитки остановилась машина.

Я видела её из окна, но не сразу вышла: решила, что водитель сверяется с адресом.

Из машины выбрался мужчина лет шестидесяти. Обошёл её, открыл пассажирскую дверь и протянул руку женщине.

Она выходила медленно.

Невысокая, седая, в светлом жакете. В одной руке держала трость, в другой — небольшую сумку.

Я пошла открывать.

Мужчина поздоровался.

— Простите за беспокойство. Здесь живёт Екатерина?

— Я Екатерина.

Женщина подняла голову.

Смотрела на меня долго и внимательно.

Потом улыбнулась.

— А вы совсем не изменились.

Я замерла.

Она протянула левую руку.

На большом пальце виднелся тонкий белый шрам.

— Марта?

Мужчина рядом с ней выдохнул и отвернулся к машине.

Марта кивнула.

— Утром всё-таки получилось немного попугать друг друга.

⁂

Я позвала Сергея так громко, что он прибежал.

Марта сидела на садовой скамейке. Её сын поставил трость у стены и отошёл на несколько шагов, давая нам поговорить.

— Пятьдесят лет, — сказала я.

— Почти день в день.

Я не могла перестать смотреть на её лицо.

Утром передо мной сидела женщина моложе меня. Теперь она осторожно разминала пальцы и просила говорить чуть громче, потому что одним ухом слышит хуже.

— Вы сразу вернулись?

— Павел меня разбудил. Я лежала на верстаке. Куртка упала на пол, шея затекла.

Она улыбнулась.

— Он никак не мог понять, почему я его так обнимаю.

— А сын?

Марта посмотрела на мужчину возле машины.

— Забрали из школы вместе.

Я повернулась к нему.

Он улыбнулся в ответ.

— У меня потом долго спрашивали, не потерял ли я обувь.

Марта покачала головой.

— Не так уж долго.

— Мам.

— Ну хорошо.

⁂

Она рассказала, что сохранила блокнот.

Сначала часто перечитывала запись. Потом убрала в ящик вместе с семейными бумагами.

Жизнь шла.

Менялись квартиры, работа, привычки. Сын вырос. У него появились свои дети.

Она не стала перечислять всё, что случилось за полвека. Я и без того понимала, сколько может стоять за словами «жизнь шла».

— Я иногда думала, что всё приснилось, — призналась Марта. — Но блокнот оставался. И адрес.

Из сумки она достала его.

Обложка выцвела. По сгибу шла полоска старой клейкой ленты.

Марта открыла нужную страницу.

Я увидела наш адрес, своё имя, имя Сергея и дату, которую продиктовала всего несколько часов назад.

Бумага пожелтела, карандашные строчки местами потёрлись, но каждое слово ещё можно было разобрать.

Я осторожно коснулась края страницы.

— Почему вы не приехали раньше?

— Хотела. Несколько раз.

Она посмотрела на дом.

— Потом решила дождаться этого дня. Если получится.

— И получилось.

— Как видите.

⁂

Мы позвали её сына к столу.

Сергей принёс чашки, а я стала искать, чем угостить гостей. Всё время открывала не тот шкаф.

Марта наблюдала за мной с улыбкой.

— Вы и утром волновались.

— Утром было другое.

— Согласна.

Когда чай был разлит, она спросила о Тиме.

Я сказала, что он дома, с мамой. Ходит в школу, рисует, иногда приезжает к нам.

Марта попросила передать ему спасибо за записку.

— Я обязательно передам.

Она кивнула. Потом посмотрела на сына.

Он сидел рядом, придерживая её блюдце, пока она устраивала чашку поудобнее.

Я вспомнила, как утром Марта почти решилась спросить, что с ним стало.

Теперь он был перед ней.

Пожилой мужчина, который привёз маму в гости.

— Хорошо, что я тогда не стала искать, — сказала она.

Сын наклонился:

— Что, мам?

Марта положила ладонь ему на руку.

— Ничего. Подвинь мне варенье, пожалуйста.

⁂

Марта допила чай и посмотрела в сторону коридора.

— А как верстак оказался у вас?

Я рассказала о мастерской отца Марины, о музейных фотографиях, о том, как Тим заснул на нижней полке.

Она слушала, всё сильнее хмурясь.

— На нижней?

— Да.

— Она была открыта?

Я кивнула.

Марта повернулась к сыну.

— Значит, ящики всё-таки сняли.

Он поставил чашку.

— Мам, после нас там всё переделывали.

Она опустила глаза.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Марта попросила показать ей комнату.

⁂

Она подошла к верстаку, опираясь на руку сына.

На этот раз не трогала столешницу и не проверяла тиски. Нагнулась, насколько могла, и указала на внутреннюю сторону ножки.

— Здесь должны остаться отверстия. Четыре, одно над другим.

Сергей принёс фонарик.

Отверстия были.

Маленькие, тёмные, почти незаметные среди старых следов ремонта.

— После моего возвращения Павел поставил сюда ящики, — сказала Марта. — Закрыл всю нижнюю часть. Чтобы никто не забирался.

— Он вам поверил?

— Не сразу. Но спорить не стал.

Она посмотрела на широкую полку.

— Я думала, этого достаточно. Верх завалили инструментами. Я сама следила, чтобы никто не оставался ночевать в мастерской.

Её сын придвинул стул.

Марта села.

— Потом прошло много лет. Ничего больше не случалось. Мы постарели, продали дело. Я рассказала новому хозяину. Оставила ему листок.

— С предупреждением? — спросила я.

— Да.

Она потёрла большим пальцем край рукава.

— Он выслушал вежливо. Даже обещал сохранить. Только я видела, что он думает.

Я села рядом.

— Вы не знаете, что он потом сделал.

— Не знаю.

Сын Марты стоял у окна.

— Мастерскую позже закрыли. Часть оборудования ушла вместе с помещением, остальное продавали отдельно. Мы уже не следили.

Марта молча смотрела под верстак.

Мне вспомнились снятые нами перегородки, выброшенные старые шторы, мусорные мешки во дворе. Как легко было принять след чужой осторожности за ненужную переделку.

— Тим дома, — сказала я.

Она кивнула.

— Хорошо, что вы его нашли.

⁂

Мы вернулись в гостиную.

Марта устала, но уезжать пока не хотела. Попросила ещё воды и снова достала свой старый блокнот.

— Я ведь после того случая приезжала сюда.

Я посмотрела на неё.

— В девяносто восьмом?

— Через несколько дней после возвращения. Не могла успокоиться. Адрес был записан, дом стоял на месте. Захотелось убедиться, что я его не придумала.

Сергей сел напротив.

— Кто тогда жил здесь?

— Мужчина. Я не запомнила имени. Вернее, запомнила, конечно, но теперь…

Она досадливо махнула рукой.

— У него ещё сын был. Я видела фотографию возле телефона.

Я почувствовала, как у меня похолодели ладони.

— Вы с ним разговаривали?

— Да. Долго. Сначала стояли у ворот. Он решил, что я ищу прежних жильцов.

Марта улыбнулась.

— Я сказала, что ищу будущих.

Сергей посмотрел на меня.

Мы оба подумали об одном человеке.

⁂

У меня сохранилась фотография, которую когда-то прислал Мартин.

Я нашла её не сразу. Пришлось пролистать старую переписку, остановиться на нескольких снимках дома до нашего переезда.

Наконец протянула телефон Марте.

На фотографии отец Мартина стоял возле крыльца с секатором в руке. Рядом рос куст, который мы давно пересадили.

Марта поднесла экран ближе.

— Да.

Потом уверенно повторила:

— Он. Только когда я приезжала, был моложе.

Я села.

Его я никогда не знала.

Для меня он долго оставался прежним владельцем, чьи записи сын нашёл среди бумаг. Человеком, который почему-то занимался историей дома, собирал копии, оставлял предупреждения.

— Что вы ему рассказали?

— Всё, что смогла. Про верстак. Про вас. Про мальчика и записку.

— И он поверил?

Марта задумалась.

— Он меня выслушал. Потом спросил, не соглашусь ли я изложить это на бумаге. С датой и подписью.

— Вы согласились?

— Да. Сидела примерно здесь.

Она указала на угол комнаты, где теперь стоял книжный шкаф.

— Там был стол. Большой, тёмный. Я ещё испачкала палец чернилами, ручка у него подтекала.

Я посмотрела на место возле шкафа.

Марта писала здесь о встрече со мной за много лет до того, как я впервые увидела этот дом.

⁂

Она рассказала, что хозяин проводил её до ворот и попросил не разбирать верстак.

— Сказал, что попробует поискать сведения. В старых документах, в архиве. Может быть, раньше уже случалось что-нибудь похожее.

— Он потом связывался с вами?

— Несколько раз. Спрашивал, откуда у Павла верстак, кто владел мастерской раньше. Я отвечала, что знала.

Марта закрыла блокнот.

— Однажды сказал, что нашёл упоминание о каком-то диване. Я тогда удивилась: при чём здесь диван?

Я вспомнила папку, которую Мартин принёс нам много лет назад.

«История дома. Передать следующим хозяевам».

Копии старого свидетельства. Имя Валье. Предупреждение о возвращении через шесть дней.

Марта посмотрела на меня.

— Это помогло вам?

Я не сразу смогла ответить.

— Очень.

⁂

Мартину я позвонила вечером.

Рассказала о гостье, о её первом визите в девяносто восьмом году, о разговоре с его отцом.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— Она ещё у вас?

— Уже уехала. Но недалеко живёт.

— Катя, я помню эту женщину.

Я выпрямилась.

— Вы встречались?

— Кажется, один раз. Не уверен. Но отец о ней говорил. Называл её свидетельницей. Я думал, это что-то связанное с прежними жильцами.

В трубке послышался шорох.

— Он тогда и начал ездить в архив. До этого тоже интересовался домом, но после того разговора прямо увлёкся.

Я посмотрела на лежавшие передо мной тетради.

— Вы сможете приехать?

— Завтра.

⁂

Они встретились у нас в саду.

Мартин принёс конверт с несколькими фотографиями отца. Марта — свой блокнот.

Её сын помог ей сесть и отошёл к Сергею, который возился возле яблони.

Марта долго рассматривала снимки.

— Вот таким я его помню, — сказала она, выбрав один. — Он мне тогда чай предлагал. А я всё смотрела на дверь.

Мартин улыбнулся.

— Какую?

Она показала в сторону дома.

— Боялась, что снова окажусь где-нибудь.

Я поставила чашки на стол.

Мартин достал из конверта ещё один лист.

Это была копия отцовской записи.

Наверху стояла дата. Ниже — несколько строк о женщине, утверждавшей, что она побывала в этом доме через пятьдесят лет.

Имя Марты было записано полностью.

Моё имя и имя Сергея стояли рядом, в скобках.

Я смотрела на них так долго, что Мартин повернул лист к себе, проверяя, не пропустил ли чего-нибудь.

— Раньше вы этого не видели?

Я покачала головой.

— Вы привезли тогда другие бумаги. Про Валье.

— Здесь отец большей частью записывал вопросы. Я не понял, к чему этот лист относится.

Внизу было приписано:

«В рассказе много бытовых подробностей. Женщина напугана. Ничего не просит».

Марта прочитала и тихо рассмеялась.

— Кроме объяснений.

⁂

Мартин сложил лист.

— Я иногда злился на него из-за этих папок. Он мог весь вечер просидеть над одной датой. Я приезжал, хотел поговорить, а он начинал рассказывать, что нашёл.

Марта слушала внимательно.

— Он любил вас, — сказала она.

Мартин поднял голову.

— Он о вас говорил. Показывал фотографию. Я запомнила, потому что сама всё время рассказывала про сына.

Мартин взял один из снимков.

Провёл пальцем по белой кайме.

Мы с Сергеем отошли к дому, оставив их разговаривать.

⁂

На кухне Сергей открыл окно.

Из сада доносились голоса. Марта что-то вспоминала, Мартин уточнял, потом они оба смеялись.

Я оперлась ладонями о подоконник.

— Если бы она тогда не приехала…

Сергей повернулся ко мне.

Я не закончила.

Мы не могли знать, что было бы. Может, отец Мартина всё равно нашёл бы старые бумаги. Может, мы сами добрались бы до свидетельства Валье.

Но теперь я видела человека, который стоял за этими копиями и пометками.

Он не был уверен.

Всё равно поехал в архив.

— Надо добавить её рассказ к его записям, — сказала я.

— Добавим.

Я посмотрела на Сергея.

— И написать, что именно мы благодаря ему узнали.

Он кивнул.

⁂

Перед отъездом Марта попросила ещё раз заглянуть в комнату с верстаком.

Я пошла с ней.

Она постояла у порога, посмотрела на Тимову записку.

— Теперь хоть слова ясные, — сказала она. — А я тогда написала целую страницу. Про сон, про даты. Наверное, начинать надо было проще.

— Как?

Марта подумала.

— «Если вам страшно, здесь можно попросить помощи».

Я принесла карандаш.

Она добавила эту строчку на свободном месте, стараясь не задеть детские буквы.

Потом положила листок обратно.

У калитки её ждал сын.

— Мам, поедем? Скоро стемнеет.

— Иду.

Марта взяла меня под руку, и мы медленно прошли по дорожке.

На этот раз она точно знала, куда вернётся вечером.