Глава 49

* * *

ВАСИЛИСА

Я проснулась от ощущения, что меня кто-то буравит взглядом.

Открыла один глаз.

Батискаф сидел на соседней подушке, уже при полном параде: корона сияла на голове, бриллиантовый кулон поблёскивал на груди, а на шею был повязан крошечный шёлковый шарфик, бордовый, с золотой ниткой.

— Ты чего? — спросила я хриплым со сна голосом.

— Жду, — многозначительно ответил кот.

— Чего?

— Когда ты проснёшься и оценишь мой образ. Я тут полчаса сижу. У меня уже лапы затекли. Но я держусь.

Я села на кровати, протёрла глаза и посмотрела на него внимательнее.

— Ты… ты повязал шарфик?

— Это не шарфик, это эполет! Это символ статуса. В этом мире, кажется, так принято. Я всю ночь изучал местный этикет.

— Ты изучал местный этикет? Всю ночь?

— Ну, не всю. И вообще, хватит болтать… Собирайся.

Я фыркнула и поплелась в ванную.

* * *

Вода в термальной купели была идеальной, тёплой, мягкой.

Вчера купалась в какой-то другой воде, сегодня решила испытать термальную.

Я плавала, ныряла, просто лежала на спине.

И чем дольше я плавала, тем страннее себя чувствовала.

Нет, не странно. Хорошо. Необыкновенно хорошо.

Кожа будто дышала.

Волосы, мокрые, тяжёлые, но при этом лёгкие одновременно, как будто каждый волосок наполнился светом.

Я вылезла из воды, закуталась в пушистый халат и подошла к зеркалу.

И замерла.

Из зеркала на меня смотрела… я. Но какая-то другая.

Более молодая? Нет, не так. Более ухоженная. И более… волшебная, что ли?

Кожа сияла. Не жирным блеском, а именно сияла — мягко, изнутри, как будто под ней горел маленький, тёплый светильник.

Волосы… боже мой, мои волосы!

Они не просто блестели. Они светились.

Густые, тяжёлые, но при этом невесомые, они струились по плечам, как жидкое золото.

Я взяла прядь в руку. Крепкие, упругие, такие, кажется, можно сплести в канат и выдержать слона.

Ресницы. Мои ресницы, всегда обычные, среднестатистические, вдруг стали такими длинными и пушистыми, что я моргнула, и кажется, даже ветерок пронёсся. 5D-версия, не иначе.

Я скинула халат и посмотрела на фигуру.

Талия стала тоньше. Явно.

Зато там, где надо, округлилось. В меру, но заметно.

— Надеюсь, в полночь я не превращусь в тыкву, — сказала я своему отражению.

— Если превратишься, предъявим претензии фениксу, — раздался голос из-за двери.

Я рассмеялась и пошла одеваться.

Выбрала платье не слишком нарядное, цвета светлой охры, с вышивкой золотыми нитками по вороту и рукавам.

Ткань струилась, как вода, и обнимала тело так, будто была сшита специально для меня. Хотя… почему будто?

Обувь подобралась сама, мягкие туфельки на низком каблуке.

Я посмотрела на себя в большое зеркало в полный рост.

— Ну… — сказала я. — Я бы себе поставила твёрдую пятёрку с плюсом.

— Я бы поставил десять с плюсом, — заявил Батискаф, рассматривая меня. — Но я субъективен и предвзят. И вообще, ты моя Василисушка, так что я обязан завышать оценки.

Он прошёлся перед зеркалом, демонстрируя свой наряд.

— Ну как я сам? Ты так и не оценила мой образ.

— Ты похож на кота, который собрался на коронацию. В качестве коронующегося.

— ИДЕАЛЬНО! Это именно тот образ, к которому я стремился!

Мы ещё немного покрутились перед зеркалом, когда раздался стук.

Не в дверь. А как будто в стену. Глухой, тяжёлый, ритмичный. БУХ. БУХ. БУХ.

— Что это? — насторожилась я.

— Кажется, кто-то требует внимания, — Батискаф навострил уши. — И, судя по ритму, этот кто-то очень недоволен жизнью.

Мы вышли в холл.

Там стояла Искра.

Огромная саламандра смотрела на нас с выражением, которое я бы характеризовала так: «Я всё слышала. Я всё знаю. Я устала. Вы — моя единственная надежда. Идите за мной».

Она ударила хвостом по полу. БУХ.

— Э-э-э… — сказала я. — Мы не знаем дороги… Или нам откроют портал?

Искра поводила глазами. Сначала на меня. Потом на Батискафа. Потом снова на меня. И снова на Батискафа.

Потом махнула хвостом в сторону двери.

— Она зовёт нас к завтраку, — перевёл Батискаф. — Говорит, всё готово, только нас нет. И ещё говорит, что феникс уже нервничает. А когда феникс нервничает, у него искры из ушей летят. Буквально.

— Ты её понимаешь? — удивилась я.

— Пф! — Батискаф задрал нос. — Я вообще всех разумных понимаю. Это часть моего природного обаяния и профессиональной компетенции. Я же Хранитель Перепутья! Я должен понимать всех, кто может прийти в Дом. А саламандры — это базовый уровень. Как таблица умножения.

— Ты раньше не говорил, что понимаешь саламандр.

— Ты не спрашивала. К тому же она говорит с акцентом. Пришлось прислушиваться.

Искра снова ударила хвостом. Потом открыла пасть и выдала длинную тираду — шипящую, свистящую, с какими-то горловыми переливами.

Батискаф слушал внимательно. Уши его дёргались. Глаза расширялись.

— Что она сказала? — спросила я, когда саламандра замолчала.

— Она… — кот сглотнул. — Она просит забрать её с собой.

— Что? Зачем?

— Говорит, что Эрран её достал. В печёнках у неё уже сидит. Цитирую: «Сволочь неблагодарная, я на него три тысячи лет работаю, а он мне даже выходные не даёт. Всё ему подавай, всё организуй, лабораторию подготовь, покои устрой, а спасибо не скажет. А вчера вообще заявил, что я мало двигаюсь и мне пора на диету. НА ДИЕТУ! Я — саламандра! Мне без еды никак нельзя, у меня метаболизм огненный!»

Я моргнула.

— Она это всё сказала? Или ты приукрасил?

— Ну… я немного сократил. Но суть та же. — Батискаф посмотрел на меня умоляющими глазами. — Василисушка, возьмём её с собой? Ну пожалуйста? Она классная. Она хвостом красиво бьёт. И она, кажется, знает, тайны феникса.

Искра кивнула. Энергично. Несколько раз.

Я посмотрела на саламандру.

Саламандра смотрела на меня.

В её чёрных, влажных глазах плескалась такая глубокая, вселенская усталость, что я сразу всё поняла. Это был взгляд существа, которое работает на неадекватного начальника слишком долго и уже забыло, что такое личная жизнь и отдых.

— Искра, — сказала я мягко. — Милая, я тебя понимаю. Честно. Тысячу раз понимаю. Но ссориться с фениксом в наши планы не входит. Мы ещё даже не согласились на его предложение. Если мы тебя украдём, он обидится. А обиженный феникс — это, знаешь ли, катастрофа…

Искра вздохнула. Так тяжело, что в холле заколыхались шторы.

— Но! — добавила я. — Если мы с ним договоримся, я обещаю, что попрошу тебя себе… в качестве… Э-э-эм… консультанта… Не думаю, что он откажет.

Искра прищурилась. Потом медленно кивнула.

— Она говорит, — перевёл Батискаф, — что это разумно. И что она будет ждать. И что если феникс нас обидит, она знает, где он хранит свои любимые игрушки.

— У него есть любимые игрушки?

— Оказывается, да. Кто бы мог подумать.

Искра развернулась и потопала к выходу, жестом приглашая следовать за ней.

* * *

Завтрак накрыли в малой столовой.

«Малая» — это, конечно, громко сказано.

Комната была размером с нашу гостиную в Доме.

В центре стоял круглый стол, сервированный на двоих.

И на отдельной подставке была снова подушка для Батискафа. С миской, из которой шёл пар и пахло чем-то неуловимо вкусным.

— Он знает, чем меня купить, — пробормотал Батискаф, запрыгивая на подставку. — И это работает. Я продаюсь слишком дёшево.

Эрран уже сидел за столом.

Одет он был просто — светлая рубашка, тёмные брюки, волосы собраны в низкий хвост.

Никаких намёков на величие и божественную сущность.

Обычный мужчина. Красивый, правда, до невозможности, но обычный.

Он поднялся, когда я вошла.

— Доброе утро, Василиса, — сказал он. — Выглядишь… иначе.

— Это всё ваша вода, — ответила я, усаживаясь. Феникс отодвинул для меня стул. — Она сделала со мной что-то странное.

— Не странное, а необходимое. — Он сел напротив. — Инициация требует подготовки. Вода в твоих покоях — это не просто вода. Она настраивает тело на принятие огня. То, что ты видишь в зеркале — это не магия, это просто ты, очищенная от всего лишнего.

— То есть я была грязная?

— Ты была обычная.

Я не нашлась, что ответить.

— А как спалось? — поинтересовался Эрран, наливая мне какой-то напиток из прозрачного кувшина. Жидкость переливалась золотом и пахла мёдом и травами.

— Как будто я сурок в спячке, — честно призналась я. — Думала, буду ворочаться, переживать, но отрубилась моментально, как коснулась подушки.

— Это местный воздух, — кивнул он. — И обстановка. Здесь сложно плохо спать. Пространство само настраивается на того, кто в нём находится.

— Удобно.

— Благодарю. Я стараюсь.

Батискаф, успевший уже умять половину своего завтрака, поднял голову:

— Слушайте, ваше фениксово величество, а можно вопрос?

— Можно.

— А вы всегда такой… гостеприимный? Или только когда хотите кого-то завербовать?

Эрран посмотрел на кота. Без раздражения. Скорее с любопытством.

— А ты всегда такой наглый? Или только когда еда заканчивается?

— Я всегда такой, — гордо ответил Батискаф. — Это моя суперсила.

— Похвально. Редкое качество. Обычно меня боятся.

— А я не обычный. Я — Хранитель. Мы, Хранители, никого не боимся. Мы только делаем вид, что боимся, чтобы враги расслабились.

— И часто ты делаешь вид?

— Последние пять минут — непрерывно.

Эрран усмехнулся.

Я смотрела на них и подумала: «Боже мой, они находят общий язык. Кошмар. Теперь они будут объединяться и терроризировать меня вдвоём».

— Итак, — Эрран повернулся ко мне. — Ты всё обдумала?

Я глубоко вздохнула.

— Обдумала.

— И?

— И я согласна.

Тишина.

Батискаф поперхнулся каким-то пирожком.

— ЧТО? — заорал он, забыв про приличия. — ТЫ СОГЛАСНА? ПРЯМО СЕЙЧАС? БЕЗ ТОРГА⁈

— Ты же сам разрешил, — ответила я. — Вчера сказал: «Завтра мы согласимся». Вот я и соглашаюсь.

— Я имел ввиду, что да, согласимся, но надо было поторговаться и прежде чем говорить «да», узнать все условия сотрудничества, обговорить все детали, прийти к взаимному соглашению и только потом сказать «Я согласна!» Ты же бухгалтер! Чему тебя вообще жизнь учила⁈ Бестолочь ты, Василиса!

Я покраснела до корней волос. Потому что Батискаф был прав.

Эрран с интересом наблюдал за этой сценой.

— Твой фамильяр всегда так… эмоционален?

— Всегда, — подтвердила я. — Это часть его натуры и… обаяния.

— Я заметил. — Он откинулся на спинку стула. — Что ж, Василиса. Ты сделала правильный выбор.

— Или самый глупый в моей жизни, — пробормотала я. — Посмотрим.

— Оптимизм — хорошее качество. — Эрран поднял свой бокал. — За начало нового этапа.

Я подняла свой.

Батискаф, обиженно сопя, всё-таки поднял лапу с зажатой в ней ложкой.

— За то, чтобы мы не пожалели, — проворчал он. — И чтобы еда, особенно сметана, никогда не кончалась.

Мы чокнулись.

Золотистая жидкость обожгла горло теплом и оставила послевкусие чего-то очень далёкого и очень родного одновременно.

— Инициация ровно через неделю, — сказал Эрран. — Сегодня можешь вернуться домой. За три дня до инициации за тобой придут мои помощники. И когда вернёшься, тебя будет ждать сюрприз.

— Сюрприз? — насторожилась я. — Надеюсь, без ожогов и не снимающихся кулонов?

Я потрогала кулон.

— Не в этот раз. — Он улыбнулся. — Обещаю.

— Он обещает, — хмыкнул Батискаф. — А мы ему верим. Потому что выбора нет.

Эрран рассмеялся. Коротко, но искренне.

Где-то за дверью послышался тяжёлый вздох. Искра, подслушивающая, кажется, осталась довольна развитием событий.

Или не очень.