Глава 18. Хочу – творю, хочу – вытворяю
Дима торопился за мамой по лестнице, пытаясь понять, почему она так странно себя ведёт – словно сильно нервничает с того самого момента, как выскочила из Танькиной кухни.
На памяти Димы мама нервничала крайне редко, предпочитая перекладывать эти эмоции на окружающих!
– Мам… что случилось? Мам! Тебя ворон напугал? Он и на тебя налетел?
Антонина Сергеевна не оборачивалась, пока не распахнула тяжеленную подъездную дверь и не вышла в палисадник, неожиданно густо заросший деревьями и кустами.
– Дима, я категорически запрещаю тебе сюда возвращаться! – она мотнула головой на Танин дом.
– Но мам… Я же хотел…
Над ними раздалось многоголосое карканье, и Дима рефлекторно присел, закрывая голову руками.
– Дима! Я запрещаю! Вы разведётесь, и ты найдёшь кого-то получше этой… слышишь?
Антонина Сергеевна торопливо шагала к машине, оставленной на парковке, Дима, выслушивая её приказы, плёлся за матерью, старательно борясь с желанием или прикрыть голову, или шугануть чем-то привязавшихся к ним серых ворон.
– Словно смеются, вот гады! – бормотал Дима, не подозревая, насколько он близок к истине.
Он, конечно, был вполне себе послушным сыном, но когда ехал домой, ему попалась на глаза красочная реклама нового фильма с Соколовским, и Дима обозлился:
«Да вот ещё! Мать приказала, Таня велела не возвращаться… Да что они понимают? Мужик я или нет?» – припомнился тот самый коридор, раззявленный клюв здоровенного ворона, летящего на него, по загривку прошёлся натуральный холодок, но проклятый Соколовский насмешливо ухмылялся с бока автобуса, едущего параллельно Диминой машине, и…
«Решено! Я никого не собираюсь слушаться – только себя! Завтра же, нет, сегодня же я пойду… только не к Таньке домой, а в эту её дурацкую клинику. Пойду, уточню её график работы, а дальше уже буду планировать, как и что делать!»
***
Таня, вернувшись на кухню, только руками развела:
– Граждане, а что это вы тут все делаете, а?
– Вот! Вот она людская благодарность! – с превеликим апломбом начал кот. – Мы тут старались, трудились, всяких-разных от тебя отгоняли, а ты?
– А я намекаю на то, что завтрак у вас там! – Таня кивнула на стену, за которой начинались владения Соколовского.
Она решила проигнорировать зияющую пустоту тарелок на собственном столе – всё равно поздно убирать неполезную для кота и лисы колбасу – она уже надёжно упрятана в известное, но недосягаемое место.
– Это-то да, но тут-то приятнее… – парировал кот.
– Действительно, – поддержала его лисица. – В хорошей компании и поесть вкуснее!
– И стащить чего-нибудь, – в тон ей добавила Таня.
– И это тоже, – с превеликим самообладанием подтвердила лиса. – Короче, может, ты сходишь за нашим завтраком, а? А мы пока тут побудем…
– Нет уж! Вы побудете ТАМ! – Таня просекла хитрый взгляд кота на её холодильник, поэтому решила эту компанию тут не оставлять. – Шушаночка, можно они вернутся?
– Можно-можно! – Шушана строго покосилась на лисицу и Терентия. – Ты их там покормишь?
– Да, я сейчас оденусь и пойду через уличный вход.
– Куда пойдёшь? – Шушана вздохнула. – Зачем? Иди сейчас вместе с ними, покорми их и возвращайся – я тебя запущу.
Пока они разговаривали, враз погрустневший Вран сидел, уставившись в пустую тарелку из-под каши.
Веселье закончилось, врага прогнали, еду он доел… Что ещё остаётся? Да ничего! Пора уходить, ну, или улетать, если, конечно, выпустит серая городская шпана.
«Как скоро они меня найдут? – думал он. – Денег у меня совсем мало, даже поесть купить толком не на что. Вороном я бы мог себе что-то найти, ну, или выпросить, но… в городе столько этих серых помоечниц, что шансов у меня особо нет, налетят стаей и заклюют! Возвращаться домой?» – он вспомнил, как подслушал разговор братьев о том, что новые родичи пришлют за недокормышем машину, и они наконец-то будет избавлены от того, чтобы позориться рядом с ним.
«Нет! Не верррнусь! Ни за что не верррнусь! И пррроклятый Соколовский выгнал!» – он не видел себя со стороны, иначе понял бы, что его вид воплощает собой отчаяние и полнейшую безнадёгу.
Вран не очень обращал внимание на переговоры девицы с котом и лисой – какое ему до этого дело? Эту короткую передышку и завтрак он получил благодаря норуши, которая объяснила ему, где нужное окно, но передышка закончилась, его сейчас выгонят, и… что дальше?
– Так, ладно, я сейчас хоть пижаму на домашнюю одежду сменю! – решила Таня, выходя из кухни.
Вернулась она быстро, уже переодевшись в джинсы и серую футболку с длинными рукавами.
– И что за манера одеваться, словно тебе сто лет! – чисто от омерзительнейшего настроения буркнул сгорбившийся на табуретке Вран… – И, да, тот пррридурррoк, который сюда влез и меня за лапу щупал, он что, твой муж?
– Почти бывший!
– И как можно было за такого замуж выйти, а? – сердито уточнил ворон.
Таня покосилась на него – понятно было, что он злится из-за того, что ему уходить надо, а некуда, что завтрак уже съеден, а больше ничего хорошего в обозримом будущем не предвидится. А вот то, что с нетерпением поджидает Врана, вовсе даже ничего хорошего ему не сулит.
Норушь, которая всё это тоже понимала расчудесно, более того, именно поэтому и пригласила Врана в гости, заволновалась. Да, конечно, никакого отношения этот мелкий задохлик к ней не имел, не был членом её рода, кем-то полезным для неё, но…
– Эх, сама теперь удивляюсь! – откровенно ответила Таня. – Думала, что он меня любит, сама любила…
– Ну и дyрррa! – выдал нахохлившийся Вран. – Я так и думал.
– Не груби! Лучше скажи, что ты собираешься делать? – Таня отчётливо понимала, что лезет в кучу, нет, даже не так, а в горный массив проблем, но проводить его так же, как только что сделала это с прошлыми и чужими людьми, она почему-то не могла!
– Тебе-то что? – буркнул мальчишка.
Пока переодевалась, Таня обдумала ситуацию, поругалась на себя, даже постучала по лбу, в надежде, что это как-то поможет, но нет… от идеи выгнать паренька у неё становилось так погано на душе, что аж голова разболелась. Таня решительно задвинула подальше здравый смысл и решилась на абсолютно неразумный поступок.
– Мне-то ничего, но я видела в конце коридора раскладушку… Короче, ты помог мне избавиться от Димы, и я приглашаю тебя пока побыть у меня. Спать можешь на кухне. Квартира двухкомнатная, но вторая комната закрыта – там хозяйские вещи.
Пока Таня говорила, она смотрела на норушь, которая ей активно кивала и, кажется, улыбалась.
«Да, он прав – мои умственные способности, пожалуй, того… пострадали от говорящих котов, лис и воронов, а скорее всего, и до этого были не ахти – связалась же я с Димой и димомамой, но… Точно глупость делаю. Точно-точно… – думала Таня, глядя на несмелую улыбку на физиономии вредного создания. – Хотя… это моя личная глупость, и делать я с ней могу, что сочту нужным. Короче, хочу – творю, хочу – вытворяю! Сейчас вот собираюсь вытворять!»
– Ты что? Правда разрешишь мне пока остаться? – Вран пытался выглядеть равнодушным, но у него это не очень-то получалось – слишком редко кто-то его жалел, почти никогда… В его семье жалость почиталась чем-то лишним, ненужным, недостойным знатного рода Чернокрыловых. Или ты силён, красив, статен в любом виде и состоянии, или… или ты вовсе не Чернокрылов!
– Правда разрешу, – кивнула Таня, почти ожидая диагноз «ну ты и дyрррa», но Вран промолчал, на секунду прикрыл глаза, а потом уточнил:
– А рраскладушка пррравда есть? – он заволновался, что это… просто шутка такая. Ну не может же быть, чтобы ему так повезло, да?
– Есть, пошли, покажу где.
Таня указала воронёнку на сложенную раскладушку, а потом вернулась в кухню, где норушь уже открыла в стене дверь.
– Пойдём, ты дашь этим голодающим второй завтрак, – заторопила её Шушана, которой крайне не понравилось воодушевление Терентия и лисицы по поводу вкуса слопанного сыра.
«Понравился он им… ещё бы не понравился! Таня мне разный покупает. Вкууусный! А эти… вскроют холодильник и угуляют оттуда весь мой сырок!» – думала она, глядя, как Таня ставит миски с завтраком для оголодавшей за несколько минут живности.
Правда, до завтрака им пришлось ещё потерпеть медицинские процедуры и только потом приступать к повторному главному утреннему мероприятию.
– А что, лись, как ты думаешь, эта тётенька больше не придёт? – осведомился Терентий у лисы, задумчиво обследующей пустую миску.
– Тётенька – точно нет. Она теперь будет думать, что это было, как оно могло быть, и убеждать себя, что ей просто померещилось. Но ведь в чём её беда – она даже не сможет никому это рассказать, – насмешливо фыркнула лиса. – Как расскажешь о говорящих коте и лисе?
– А этот? Которого ворон приложил? – заинтересовался кот, у него было своё мнение, но хотелось узнать, что думает лисица.
– Этот? А вот мне кажется, что может вернуться! Правда, не в дом – его он точно уже боится.
Таня только плечами пожала. Ей почему-то стало абсолютно безразлично, придёт Дима ещё раз или нет.
Она вернулась домой через открытую норушью дверь, обнаружила воронёнка, который любознательно изучал конструкцию раскладушки и уже прищемил ею себе палец, показала, как её разложить, и решила срочно сходить купить новое постельное бельё и подушку с одеялом – лишнего-то в её хозяйстве пока не было.
Вран, кажется, только получив пакет с бельём и постельными принадлежностями, осознал, что его не выгонят! Что всё правда.
– Это… спасибо! Я… я тебе пригожусь! – немного неловко заявил он.
– На здоровье, – рассмеялась Таня. – Ты что на обед ешь?
Вран изумлённо уставился на Таню – у него никто никогда не уточнял, что он ест, а что нет.
Норушь потирала лапки… Если её чутьё не обманывало, то сегодняшние события были самым-самым лучшим доказательством того, что она не ошиблась!
Чем больше Дима думал о сложившейся ситуации, тем больше убеждался в том, что дело в поганце Соколовском!
– Это явно… просто какие-то киношные штучки! И как я сразу-то не понял? Ворон этот… Ну где сейчас в городе можно ворона найти – точно у киношников! И маму что-то такое напугало – какой-то фокус!
Как только Дима смог уехать с работы, он тут же отправился в ту самую клинику.
Валентина была крайне недовольна своей жизнью.
Ну вот, казалось бы, – наконец-то у неё появился шанс занять ДОСТОЙНОЕ её красоты место в жизни – это остальные могут прозябать от зарплаты до зарплаты, радуясь всякой вульгарной мелочёвке типа новых шмоток или отпуска у моря.
Она, Валентина, достойна гораздо, гораааздо большего!
И вот когда появился тот, кто может всё это большее ей дать на блюдечке с золотой каёмочкой, он ррраз, и обращает внимание на ветеринаршу Таньку!
Валентину просто начинало потряхивать от ярости, когда она слышала о Таньке! А уж видеть её она и вовсе не могла!
«Ну, хоть сегодня отдохну от этой змеищи!» – решила нелогичная Валентина.
И надо же, только она это подумала, как кто-то над её головой спросил о том, по какому графику работает эта самая Татьяна!
Валин взгляд мог бы резать металл на расстоянии, крошить скалы и громить бетонные плиты!
– Ээээ, понимаете, я её муж… мы немного поссорились, и я бы хотел знать её график, чтобы у меня была возможность помириться с женой. Девушка, пожалуйста… только Тане не говорите об этом, ладно?
Валентина уставилась на очень и очень привлекательного молодого человека, мгновенно просканировала его облик, калькулируя стоимость одежды, аксессуаров, дорогущего смартфона, модной стрижки и запаха парфюма.
«Так-так… Танька с ним разводиться собралась, а он, значит, помириться хочет? Синичка-синичка, а ну-ка, цып-цып-цып…»
Превращение пугающе красивой фурии в нежную и трепетную лань невольно произвело на Диму впечатление. Он вообще обращал внимание на красивых девушек, а тут – очень красивая, и смотрит так… неравнодушно, прямо скажем.
– Понимаете… я не могу на рабочем месте с вами разговаривать, – Валя выпустила бронебойный взгляд из-под густых наращенных ресниц, словно невзначай поправляя бейджик, который так удачно крепился на кромке глубокого выреза декольте. – Но… вы же помириться с Таней хотите, да?
– Дааа, – протянул Дима, машинально уставившись на… бейджик, – Валентина.
– Вот и замечательно. Я смогу вам рассказать о Танечкином графике… – она покосилась на часы, – через двадцать минут.
– Отлично! Я вас подожду! У меня тут машина припаркована! – обрадовался Дима, широкими и уверенными шагами спеша в западню.
Валентина проводила его сияющей улыбкой и решила, что жизнь, кажется, налаживается!
– «Я не верю, что Соколовский на Таньке женится! – осознала она, поправляя макияж. – Просто поразвлекается! А вот когда эта собачья врачиха поймёт, что ею наигрались, и соберётся вернуться к мужу, то выяснит, что её место уже плотненько занято. А кем? Сюрприз-сюрприз – мною!»
Через двадцать девять минут Валентина уже сидела в машине Димы, а через час, выяснив марку машины, факт отсутствия кредитов, где он живёт, работает, кто он по гороскопу и прочие жизненно важные подробности, окончательно решила охмурить беднягу до полного… брачевательного состояния!
– Каждому своё, Танечка, – шипела она довольно. – Каждому своё! – не подозревая, НАСКОЛЬКО она сейчас права!