Глава 41. Упорству настырных поём мы песню
Вика заморгала и попыталась понять, а о чём это он…
Вран только вздохнул.
«Нда, куда уж там понять такую сложную вещь», – подумал он.
Он и так переделал фразу Фаины Раневской под ситуацию. Она говорила: «Мозги не брови, если нет, не нарисуешь», но у этой девицы-то брови есть! Что их рисовать… А вот красила она их знатно – если бы мозгами столько занималась, глядишь, и развились бы.
Странно, что именно из-за этой глупынды ему первый раз добровольно вспомнилось его семейство. Нет, не всё, а только его бабушка со стороны матери.
Она когда-то знала Фаину Раневскую, обожала её фразочки, часто их говорила, вот и он выучил волей-неволей. Бабуля не просто общалась и любила эту непростую, характерную и язвительную женщину, она даже больше сделала.
Именно Вранова бабуля после похорон Фаины сумела найти единственное близкое ей существо – небольшого пёсика по имени Мальчик, которого Фаина очень любила и которого в суете поминок упустили из виду, вот он и убежал.
– Люди-люди… они столько хорошего про неё говорили, дифирамбы пели, плакались, что им без неё тяжко будет, а единственного, кто её любил и кому по-настоящему без неё было не выжить, они потеряли, не позаботились о нём, забыли! – рассказывала маленькому недомерку-Врану бабуля. – А я – нет! Я искала его два дня и нашла и забрала к нам. И он жил у нас до своей глубокой собачьей старости в любви, безопасности и сытости! Просто в память о Фаине, – бабушка Крана тепло улыбалась куда-то в пространство, и Вран только сейчас понял, что улыбалась-то она Фаине – её памяти, её образу. Улыбалась, зная, что она-то точно сделала всё, что могла, для человека, который был ей дорог.
«Бабуля… надо бы её как-нибудь навестить!» – решил Вран, невольно кивнув сам себе.
К счастью, Вика не увидела этого, а то непременно приняла бы на свой счёт. А не увидела по одной простой причине – у неё была мысль, и она её думала.
– Не поняла! – наконец-то сказала она. – А при чём тут брови? У меня брови очень красивые!
Хохот её мрачного и романтичного краша Вику слегка смутил.
– Ты чего? – осторожно спросила она.
– Слушай, оставь ты меня в покое, а? Пожалуйста! Ты же даже не врубаешься, что именно я тебе говорю. Мне… мне плевать, какие у тебя брови, лицо, фигура и всё прочее. Мне с тобой просто неинтересно, понимаешь?
Он шагнул дальше, не оборачиваясь на замершую Вику. Шагнул, завернул за угол и исчез из вида, а Вика так и стояла на тротуаре, прижав к груди сумочку.
«Как это неинтересно? Он что, дyрaк совсем? Я… я очень интересная!»
Ощущение того, что речь шла о чём-то другом, Вике не очень понятном, её разозлило.
«Да кто он такой, что бы так со мной? Что я ему плохого сказала? И ничего такого! Да что он о себе думает?»
Вика походила по ближайшему скверику, купила себе мороженое и призадумалась:
«Наглый и самодовольный тип! Он… он меня обидеть хотел! Оскорбить!» – сначала до неё не очень дошло, но чем меньше становилось мороженого, тем более обидными казались сказанные Враном слова.
Нет, если бы он поругался, она бы тут же ответила в том же тоне, но оскорбление было таким… незаметным…
«Я всё равно заставлю его обратить на меня внимание! – обозлённо решила Вика. – Он у меня ещё попляшет!»
Вика решила, что караулить у дома неразумно – она же не знает, куда он ушёл и надолго ли… А это значит, надо идти к сестре на работу и выпытать у неё, что и как.
Идти было недалеко, что тут далёкого? Немного вернуться назад, нырнуть в подворотню, пройти по двору и повернуть направо – вот и вход.
Подворотня показалась какой-то очень длинной. Вика шла и ворчала:
– Ну, пусть только попробует не сказать! Она ж точно должна знать, когда он возвращается! Мне главное, его застать, а там уж я заставлю его обратить на меня внимание!
Придумать, как именно она это сделает, Вика ещё не успела. Почему-то ей стало понятно, что трепаться о чём-то просто так, как она это делала с одноклассниками, у неё не получится. Нет, то есть получится, конечно, что здесь сложного, только вот он опять скажет что-то ядовитое, и всё тут.
Вика шла, шла, шла… а потом вдруг сообразила, что идёт как-то очень долго.
– Да что тут за подворотня такая? – с досады выпалила она вслух, и гулкая темнота у стен подворотни отозвалась безразличным отголоском эха.
Вика перепугалась, рванула вперёд, к светлой арке выхода и со всего маху вылетела прямо в руки Татьяны.
– Тань… ой…
– Ты чего тут делаешь? – удивилась Таня.
– К тебе шла! Хотела спросить, когда этот твой сосед возвращается? – Вика тут же собралась, позабыв про недавний испуг, и целенаправленно пошла прямиком к цели. – И как его зовут?
– Вик, что тебе от него надо? – спросила Таня, не очень-то надеясь на внятный ответ.
– Он… я поговорить с ним хочу!
– Извини, но вы же незнакомы… или он тебя так впечатлил внешне, как плакат с ребятами твоей любимой группы? – поддразнила её Таня.
– Да он вообще противный! – надулась Вика, вздёрнув нос. – Чем он меня мог впечатлить?
– И теперь ты его караулишь, чтобы сказать, как он тебе безразличен, что даже противен? – рассмеялась Таня.
– И ты тоже надо мной смеешься? Так же как этот! Что я ему плохого сделала? А он… он меня взял и обидел, оскорбил! – взвилась возмущённая Вика.
– Чем? – заинтересовалась Таня.
– Сказал, что у меня мозги как брови… накрашенные. Короче, дурой обозвал! – обозлилась Вика.
– Слушай, а зачем ты вообще к нему пошла?
– Ну, познакомиться хотела, поболтать. А он не сказал, как его зовут, а ответил, что его звать не нужно! А потом вот это про брови! И ещё, что я даже не понимаю, о чём он говорит, и я ему неинтересна!
– Вик, так он же правду сказал.
– Чтооо?
– А чем ты можешь ему быть интересна? Личиком? Не смешно. Поговорить с тобой ему действительно не о чем. Что ты ему можешь рассказать? Как крутые дорогущие джинсы у мамы выпросила? Как умеешь краситься? Какой цвет лака самый модный? Какой у тебя был предыдущий краш в БТС? Ты хоть о парнях-то этих что-нибудь знаешь, кроме того, что они крутые и поют? Тебе ведь даже люди сами по себе не интересны, интересна только ты сама. Так чем ты его можешь заинтересовать?
Вообще-то Вика теоретически предполагала, что ею должны интересоваться просто так, ну, увидели, ахнули, упали в обморок штабелями… Но утверждение сестры оставить без ответа было нельзя.
– Почему это? – возмутилась Вика, закипая. – Мне интересны люди!
– Хорошо, тогда скажи мне, чем занималась наша бабушка по маме?
– Так она ж на пенсии – ничем не занимается, – убеждённо ответила наблюдательная Вика.
– Это сейчас на пенсии, а раньше? Кем она раньше-то работала?
– Нууу, что-то с инженерами связанное. Я не очень помню.
– Конечно, именно. Её рассказы тебе были совсем неинтересны, вот ты и не слушала. А она, между прочим, отличный специалист, участвовала в разработке проектов электростанций.
– Да, чего-то я про электричество такое помню… – задумчиво кивнула Вика, но бабушка её занимала меньше всего, вот она и отмахнулась. – Ну как ты не понимаешь, он же – это не бабушка!
– Именно. Это бабуля тебя принимает любую, а он – не будет. Он взрослый парень, умный, физмат школу закончил, в вуз поступает, так на фига ты ему нужна?
На глаза Вики навернулись слёзы, как бывало всегда, когда она считала, что её чем-то обделили.
– Я симпатичная! А парни любят глазами!
– Не спорю, конечно, на симпатичную девушку внимание обратят в первую очередь, но если девушка глупа и кроме тушки да мордашки ничего нет, то, прости, интерес к такой будет совсем не тот, на который она рассчитывает. Привлекает тело? Вот телом и будут интересоваться, и то не все… Если смотрят дальше и видят что-то большее, то и общаться будут иначе. Не все, конечно, так все и не нужны.
Вика фыркнула – такой интерес, о котором говорила сестра, её не устраивал. Ей-то нужно было безусловное восхищение!
– Да что б ты понимала! С тобой муж развёлся, и, можно подумать, вокруг толпа ухажёров ходит!
Она хотела сестру задеть, но та только рассмеялась.
– А она мне нужна, эта толпа? Вик, не смеши! Короче, извини, но никаких сведений о соседе я тебе давать не собираюсь, это, во-первых, во-вторых, если тебе парень прямым текстом в лицо сказал, что тобой не интересуется, то и нечего за ним ходить. И, да… мстить ему за это тоже нечего.
– Он меня обидел!
– Чем? Тем, что не пал к ногам? Прости, дорогая, но он и не обязан был. Оставь его в покое, иначе и дальше будешь попадать в неловкое положение.
– Нет, он грубо ответил!
– Подожди… но разве он хотел поддерживать с тобой разговор? Ну вот представь, ты идёшь, и с тобой заговаривает какой-то парень, а тебе вообще неинтересно с ним общаться. Ты делаешь вид, что его не слышишь и не видишь – понимаешь, что если начнёшь отвечать, то он вообще не отстанет, но он всё допытывается, как тебя зовут, настаивает на знакомстве.
Вика так живо представила гипотетического навязу, что тут же приняла исключительно неприступный вид, задрала нос, фыркнула и тут же разобиделась ещё больше, сообразив, что объектом, приставучим, как старая жвачка, была в этот раз сама.
– Но я же девочка! – оскорблённо пискнула она.
– Дорогая, а как насчёт равноправия? – коварно уточнила Таня, попрощавшись с надеждой сбегать домой и нормально поесть – придётся довольствоваться торопливо зажёванным бутербродом. – Знаешь, ты или относись к парням как к людям и придерживай вот это «яжедевочка», или не удивляйся, когда к тебе будут относиться как безмозглому приложению к внешности.
– Ладно-ладно, но ты хоть можешь сказать, как его зовут? – Вика всегда была очень упорной.
– Если он сам тебе объяснил, что его звать не нужно, зачем тебе его имя? Всё, Вик, мне пора, да и тебе тоже!
Вика сердито смотрела в спину старшей сестре, когда у неё зазвонил смартфон.
– Да, мам… Где я? Я к Таньке на работу приехала. Нет, домой она меня даже не пригласила, представляешь? Ну, я могла бы у неё в комнате побыть… Что?
– Я тебе категорически запрещаю к ней ходить! Поняла?
– Да почему это?
– Вика! Если Таню выгонят со съема, она вернётся в твою комнату! Поняла? Оно тебе надо? Мы только-только стали жить как люди!
Довод был весомым, но отказаться от нового краша, который из-за своего вредного характера парадоксальным образом показался Вике ещё привлекательнее, она никак не могла и решила всё-таки покараулить его вечером – должен же он прийти домой!
Когда Вика вернулась к дому, где жил объект её интереса, окна нужной квартиры были тёмными.
«Значит, ещё не пришел!» – сделала логический вывод Вика.
Она не сводила глаз с подъезда, поэтому вспыхнувший свет в окне нужной квартиры, восприняла с изумлением.
«Танька ещё на работе, мимо меня он не проходил… может, соседка?»
Но нет, мужской силуэт с растрёпанной шевелюрой ясно показал Вике, что это не хозяйка квартиры и даже не Танька, которую она случайно не заметила, а ОН!
«Как же я так… упустила!» – Вика в сердцах стукнула кулаком по стволу дерева, за которым пряталась.
– Я его всё равно выслежу! – вслух пообещала она.
Разумеется, она не могла заметить в ветвях этого самого дерева крупную чёрную птицу, зато птица отлично рассмотрела её саму…
– Мяяяленькая ещё, а уже такая… как муха-жжужуха! – насмешливо пофыркал Терентий, прищуриваясь на девичий силуэт, прячущийся за деревом на другой стороне улицы.
Небольшой скверик Вика использовала как наблюдательный пункт, не подозревая, что её-то все преотлично видят.
– И долго ты планируешь через крышу домой приходить и уходить? – с живым интересом осведомился кот у Врана.
– Пока ей не надоест меня караулить – связываться с бестолковкой неохота. Да мне так сейчас и удобнее – я же летать должен, чтобы новое задание выполнить. Если получится найти, Филипп обещал премию выдать!
– Аааа, премия – это хорошо, мы её сразу отпразднуем! – Терентий, как истинный кот, преотлично знал, что даже чужая премия – это повод для радости. – Что-то я у тебя спросить хотел… А! Вспомнил! Кто из твоих тебя караулить мог?
– В смысле караулить? Вроде никто… – удивился Вран. – Я недавно по телефону разговаривал с отцом, мама так и вовсе прилетала, ей по пути было, – выразить восторг по поводу фотографий.
– А тем не менее в том скверике, где сидит в засаде Викуся, два дня прятался какой-то ворон.
– Ворон? Не ворона? – изумился Вран. – Чёрный ворон, такой же, как я?
– Конечно! Что, я тебе о каждой серокрылой стал бы докладывать? – фыркнул кот, удивляясь глупому вопросу.
Вран призадумался. С одной стороны, вроде семейство смирилось с тем, что ему надо оставаться тут, с другой – к Тане уже несколько воронов обратились, но…
«Если это к Тане, так почему он напрямую не обратился? Cтранно».
На следующий день Врану надо было кое-куда съездить в человеческом виде, вот он и отправился по делам, вызвав бурный восторг у Вики, которая уже успела занять наблюдательный пункт. Восторг – восторгом, но догнать его она не смогла, а в метро и вовсе потеряла, пришлось возвращаться назад.
Вика пришла к своему дереву и увидела там какую-то женщину, прислонившуюся плечом к стволу и внимательно следящую за домом напротив.
«Так, а это ещё кто?» – удивилась Вика, которой пришлось довольствоваться менее удобным наблюдательным пунктом.
Через пару часов, когда Вика узрела краша, возвращающегося домой, она рысью рванула к объекту интереса.
– Погоди! Ну стой же!
– Опять ты? – он недовольно поднял брови. – Слушай, что тебе здесь надо?
Она хотела было ответить что, но вдруг обнаружила, что не может – на плечо легла невесомая узкая ладонь, и Вика замерла, как пойманный заяц.