Глава 43. Почти бескрылая

Вран очень старался, но ничего не мог с собой поделать – смех сводил спазмом мышцы, так что даже живот заболел.

Он понимал, что нельзя показать это воронице, но… сдержаться никак не мог. И в конце концов просто смылся в свою комнату, чтобы отсмеяться там вдоволь.

«Ну и ну… вот так перестарок с сюрпризом! – выдохнул он. – Хотя зря я так… Да, у нас это считается позором страшным. Правда, я, как недомерок, считался ненамного лучшим вариантом. Может, и ей дома тяжко было, вот и полысела?»

Дурацкий смешок снова вырвался на волю, и Вран постарался взять себя в лапы.

«Ладно, я уже вроде успокоился, можно идти назад».

На кухне Таня вдумчиво осматривала расправленное крыло вороницы.

– И когда это началось?

– В мои пятнадцать. Я… я красивая была – перья ровные, блестящие, одно в одно, а потом меня прокляли.

– Что, прости? – изумилась Таня.

– Понимаешь, это дико, конечно, звучит, но мы частенько по старинке живём. Нет, то есть у нас современные дома, машины, одежда, но внутри-то меняться мы не умеем, мы же не люди. Так что во всякое такое верим очень сильно. С раннего детства у меня проявился дар морока, по-вашему – это внушение, типа сильного гипноза. Меня учили им пользоваться, я делала успехи…

Крылана немного помолчала, а потом продолжила:

– А когда мне было пятнадцать, к родителям прилетел ворон из одного рода и попрросил, чтобы я им помогла – один из них стал выпивать. Ну, человеческое спиртное. Да, в людском образе, конечно. Мне подсказали, как и что делать, и я всё повторила. Только вот у меня не получилось – тот ворон был сильно пьян, на него моррок не подействовал, и он меня пррoклял за то, что я попыталась наррушить его волю. Он всё кричал, что хочет пить и будет это делать, потому что он лучше знает, что ему нужно, и пьёт он за свои… Никто не ожидал, что он будет так силён – он рразбрросал всех, кто пытался его удержать, и всё рррвался ко мне. Долго крричал, загнал меня в угол, я уж думала, что пррикoнчит. Но его всё-таки оттащили, вот он напоследок и выдал…

Вороница встряхнулась и печально покосилась на голую кожу у себя на боку.

– Очень испугалась? – Таня сочувственно смотрела на собеседницу.

– Очень! Я про пррoклятье-то не сильно поняла, просто никогда до тех пор не видела таких пьяных. Перрепугалась ужасно. До сих пор не могу спать в темноте, как только выключаю свет, мне снится тот кошмарр.

– И как скоро возникли проблемы с оперением? – Таня умело лавировала между чисто человеческим сочувствием и искусным вытягиванием нужной информации.

– Через полторра месяца. Сначала все решили, что я просто линяю, а потом… потом это уже нельзя было списать на линьку. Одно время я совсем без перрьев была, – она невольно оглянулась на дверной проём, вспомнив, что тут есть ещё один слушатель, но там никого не было, и она вздохнула свободнее, не зная, что Вран стоит совсем недалеко и прекрасно всё слышит, просто не показывается, чтобы не опозориться со своей дурацкой реакцией на такою трагичную для любой птицы ситуацию.

– И какие препараты тебе давали?

– Трравки… Ну что ты смотришь? Мы ж никогда не болеем. У нас род вообще исключительно здоровый, а тут я… Никто не знал, какие лекарства давать.

– А к ветеринару обратиться не получилось? – очень осторожно уточнила Таня.

– Обратились – повезли родители, когда стало понятно, что это настоящая прроблема. Только вот… понимаешь, это же было почти трридцать лет назад, да ещё в небольшом городке – у нас-то в дерревне ветерринарра и не было. Короче, тот ветерринарр увидел воррона без перьев, ну и сказал, что, мол, чего вы возитесь, избавьтесь от него, да и всё. И ещё, что «этих и не лечат». Отец его собирался… ну, короче, хорошо, что мама сумела папу удержать, а я – голову ветерринарру заморрочить, чтобы он обо всё этом забыл.

– А витамины? Вы разве не пьёте? Не сердись, что я так настырно расспрашиваю, мне надо понять, что вы уже пробовали.

– Нет-нет, ничего подобного не употрребляем. У нас в это не верят, говорят, что только для людей такие хитррости. Вот если бы я заболела в людском виде, может, чего-то и давали бы, а так… Решили, что пррoклятье виновато!

Таня прикусила язык, хотя сказать хотелось много чего. Особенно про коллегу!

«Молчи! – приказала она себе. – Кто знает, как они живут с их традициями и возможностями».

Вороница подняла левое крыло, невесело его осмотрела,

– Потом про это узнала семья того воррона, с которым меня в будущем мечтали просватать, – тихо продолжила она. – И стало ещё хуже. Правда, они подняли такой шум, что ррод, запросивший помощи c морроком, выплатил мне возмещение. Много… Так что я ни в чём не нуждаюсь, могла бы жить спокойно и замуж не выходить – всё равно никто и не бррал.

Крылана вздохнула.

– А как… как твоя семья с тобой обращалась?

Таня невольно покосилась на ветровку Врана, которую он оставил на спинке стула.

Крылана проследила за взглядом и покачала головой.

– Нет, у меня любящая семья. Очень заботливая. Я бы даже сказала, чрезвычайно заботливая… Когда это случилось, рродные, конечно, были в шоке. Сначала скррывали – надеялись, что перья восстановятся. Потом прро это узнали соседские рроды, и моим рродным пришлось неоднокрратно драки устрраививать – чтобы слишком болтливые и кррикливые клювы позатыкать. Знаешь, во́рроны умеют высмеивать… – Крылана заволновалась, и в её речи снова возникла слишком раскатистая «р».

Таня внимательно слушала, как совсем ещё юная Крылана перестала выбираться из дома, опасаясь насмешек.

– Я только в людском виде выходила и только в школу. Прравда, там я везде была со своими двумя брратьями, а уж они-то старрались, чтобы ко мне никто не подлетал. Рродители очень меня любят и жалеют.

– Извини, но ты сказала, что твоё мнение никого не интересует…

– Да, так и есть. Я моррально так и осталась младшей в семье! Самое смешное, что у родителей уже и помладше выводок есть, этой парре уже по трридцать, но и они относятся ко мне покрровительственно. Я же, считай, бескррылая. И не прросто так, а из-за того, что выполняла задание для рррода. Корроче, я для всех в рроду объект заботы.  – Крылана усмехнулась. – Меня коррмят самым вкусным и полезным, перрвая ягода, лучшее мясо, вообще всё самое хоррошее мне. Я уж потихоньку младшим ворронятам всё скаррмливаю – у меня племянников много. И тут тоже засада…

– А что? – Таня прикидывала ситуацию, и получалось, что у воронов всё как и у людей – семьи уж настолько разными бывают…

– Никто из них не унаследовал моррок, – объяснила Крылана. – У меня дарр становится всё сильнее, пррравда, пользуюсь я им только в людском виде – как ворроница не показываюсь никому из чужих. А это штука рредкая, важная – меня частенько прриглашают помочь. Даже знакомиться пытались, но как только узнают… корроче, ворроном я прри наших не оборрачиваюсь.

Крылана помолчала, выпила чай, а потом объяснила, что родители, отчаявшись найти ей мужа, решили его выкупить. Ну, из не самых удачных. Перебрали многих, но кого-то не хотели отдавать, кто-то постарше и сам категорически отказывался, а вот Чернокрыловы согласились.

– Можно не очень корректный вопрос? – не выдержала Таня. – А тебя спрашивали? Ну, по поводу этого?

– Как тебе сказать… и да и нет. Замуж выдать меня решили сообща, всем рродом – и из-за сохранения дарра, который может появиться у моих птенцов, и из-за того, что ррешили, что я сплю и вижу, чтобы хоть за кого-то выйти. И веррришь? Мне так и не удалось их перреубедить!

Крылана горько рассмеялась, припомнив, как на все её объяснения её обнимали или сочувственно похлопывали по спине и просили не переживать – конечно-конечно, ей это очень хочется, но она просто не решается их об этом просить.

– Не волнуйся, мы ж всё понимаем! Ты переживаешь из-за того, что кто-то будет тобой пренебррегать или смеяться! Не волнуйся, никто больше не посмеет! Говорришь, что тебе муж не нужен? Ну как же не нужен, конечно, нужен! Парра всем нужна! А потом птенцы… Ты же хочешь детей! В пррoклятье прро детей ничего не было сказано, поэтому они-то будут здорровы!

Крылана встряхнулась, покосилась на дверной проём и продолжила:

– Корроче, потом они нашли Вррана. Я тебе честно скажу, я его видела, конечно, меня прривозили издалека посмотрреть… И ррешила я отказаться! Меня спррашивали по поводу кандидата. А я… ну куда мне такой птенчик? А потом… потом его рродители пррроговоррились, что если мы его не выкупаем, то его отсылают очень дальним ррродственникам как подкрыльного, ну, это делается, когда надо избавиться от члена ррода – чтобы не позоррил. А те, к кому его отправляли… ворроны кррайне тррудные харрактерами. Ну, корроче, у нас ему было бы лучше. Да и деньги на прриобретение были не последние, так скажем.

Крылана объяснила, что её родители и прочие вороны рода занимаются сельским хозяйством – кто чем. Кто зерно выращивает, кто теплицы держит, кто мясом занимается, кто пчёлами.

– Так что в последнее врремя мы кррепко дерржимся на кррыле, ну, крроме меня, конечно! Прравда, и от меня есть толк – бывает, что вороны обращаются за помощью. Толк-то есть, а вот перрьев так и нет!

– Знаешь, я не могу тебе обещать, но кое-что попробовать мы можем! – Таня прищурившись осмотрела весьма уныло выглядящую птицу. – Только надо бы, чтоб ты тут осталась.

– А можно? Меня ищут – я же убежала! Я как услышала, кто ты, так и ррешила, что должна попрробовать. Может, тот ветерринарр всё-таки был не прравв? Рродным оставила записку, что уехала отдыхать, а сама, конечно, как человек, отпрравилась на станцию, и дальше – в Тверрь.

– Почему в Тверь?

– А чтобы не поняли, куда я напрравляюсь, – вздохнула вороница. – Последнее перро из хвоста могу позаложить, что они меня всем рродом рразыскивают.

– Ээээ, а документы у тебя с собой?

– Конечно.

– Тогда я не вижу причины, почему бы тебе не остановиться в особой гостинице тут за стеной!

Таня подумала, что, возможно, уже нашла и причину проблемы, и пути её решения, но для того чтобы это знать точно, за вороницей надо было понаблюдать некоторое время.

– А можно я вопрос задам? – в дверном проёме бесшумно показался Вран. – Как ты меня нашла?

– За матерью твоей проследила, – безразлично ответила Крылана. – Я же её знаю – они приезжали на встречу с моими, когда о тебе договаривались, да и потом видела, когда они пытались тебя выкупить, ну, освободить от обещания.

– Которое я сам не давал, – напомнил Вран. – И, да… положим, Таня тебе не поможет, что тогда? Мне на тебе жениться? Так ты прости, конечно, но я буду ррезко пррротив! Нет, не косись ты на свои перрья, я не из-за этого – просто я сам буду ррешать, как мне жить и с кем.

– Дурррак! Нужен ты мне! – рассердилась Крылана. – Я в перрвый момент, когда узнала, что мне птенца сватают, думала, улечу и всё, пусть ищут, где хотят, и делают, что хотят! Ты хоть понимаешь, какое это унижение?

Она спрыгнула со спинки стула и встала с пола женщиной.

– Посмотри на меня! Думаешь, мне хотелось быть связанной с сопляком? И не косись ты на свои плечи, что мне с того, как ты выглядишь? Мне соррок четырре, я тебе теоретически уже не то что в мамы, в бабушки гожусь! Ну уж в тётки-то точно!

Вран прищурил глаза.

– Рррад, что ты так думаешь, тётушка… Но ты так и не ответила на вопррос. Что будет дальше?

– Честно? Если Таня сумеет мне помочь, никто в рроду не сможет диктовать, с кем я должна быть. Сама выберру! Если не сумеет… Извини, племянничек, – ядовито фыркнула Крылана, и стало понятно, что характерами-то они друг друга стоят, – но сговор я сейчас отменять не стану.

– Ты… – Вран аж поперхнулся от возмущения.

– Закррой клюв и помолчи! Я не стану отменять сговорр, чтобы мне не начали искать ещё кого-то, вполне возможно, даже худший вариант – выкупят какого-то совсем птенчика из скоррлупы, и что мне тогда с ним делать? Няньчиться? Молчи! – сердито велела она, сверкнув глазами на Врана.

– Я не могу молчать ещё тише! – хмыкнул он, а потом поморщился: – То есть я буду твоим прикррытием?

– Да, именно! И кстати, для тебя это тоже будет полезно!

– Чем это? – удивился Вран.

– Да тем, что, во-первых, тебе пока никого не станут сватать, а во-вторых, это будет наука для твоих рродителей! Чтобы впредь птенцами не торрговали!

– А ты что, не можешь разорвать договорр, но им пока не говоррить? Кстати, он с тобой?

– Со мной, – насмешливо кивнула Крылана. – А ррвать не стану. Зачем? Вдрруг понадобится перред клювом моих или твоих рродичей помахать?

– Ты… – Вран рассердился окончательно, понял, что сейчас скажет что-нибудь катастрофически оскорбительное, и удалился в междустенье, громко хлопая всеми дверями, которые попадались у него на пути.

– Ррассердился, – невесело кивнула вороница. – Возррраст… У меня и прравда есть племянники такие, как он. Я когда прро него узнала, мне так прротивно стало! Он же мальчишка! Ну что он должен был бы подумать? Скррутили кррылья и пррривезли перрестаррку? Фрррр, меррзко!

– Ты не расстраивайся! – строго сказала ей Таня. – Знаешь, мне кажется, что у тебя аптериоз.

– Что?

– Болезнь оперения, при которой оно вполне может выглядеть как у тебя…

– Ааа, оно лечится? – с опаской спросила Крылана.

– Да. Мы попробуем препараты с серой, йодидом калия и витамином В12. Только вот…

– Что? Что только вот? – встревожилась вороница.

– Это заболевание может развиться от того, что у птицы сбит режим освещения. Ты сказала, что не спишь в темноте – это как раз могло спровоцировать болезнь. Да, стресс, конечно, но и отсутствие сна без света. Ты же сказала, что много лет спишь только со светом.

– Да, всегда… ну, с того момента, как…

– Я поняла с какого, – успокоила её Таня. – Так что давай мы подумаем, как бы тебе спать без света, но и без кошмаров.

– А что тут думать? – в стене распахнулась дверь, пропуская в кухню норушь и Терентия.

– Что тут думать, если у нас своё сонное средство имеется. Правда, побочный эффект есть – шерсти от него везде куча и тырит всё, что плохо лежит, зато результат потрясающий! – заявила норушь. – Меня зовут Шушана, кота – Терентий, и я рада приветствовать тебя в нашем доме!

Крылана поздоровалась, немного нервно покосилась на Таню, а потом перевела взгляд на кота.

– Вы думаете, это поможет от кошмаров? Погладить котика? – горько усмехнулась она.

– Конечно! – провозгласил Терентий, с удовольствием наблюдая изумление гостьи. – Я лучший способ борьбы с кошмарами!

– И как же ты с ними борешься? – осторожно уточнила вороница, осмысляя факт встречи с говорящим котом. Нет, о том, что такие существуют, она знала, но сама никогда не видела.

– Как? Пугаю! – важно заявил Терентий.