Глава 51. Кто такая чубурашка
Соня ошеломлённо смотрела на искрящиеся, сияющие облачка мелкой водяной пыли, вырывающиеся из распылителя каждый раз, когда она нажимала рукоять.
– Что это за…
– Гм… неужели же я произвожу впечатление НАСТОЛЬКО усохшего типа? – с сожалением спросил Соколовский.
Соня только рот открывала и закрывала, как попавшая на воздух рыба. Не часто в её жизни бывали такие моменты, когда она просто не знала, что сказать!
Хотя если не знаешь, что сказать, можно что-то сделать… желательно, правда, обдумать это самое «что-то», но тут уж как кому везёт.
Соне повезло не очень – место в организме, отвечающее за раздумья, слегка закоротило от ярости, изумления и потрясения – да кто бы не потрясся, узрев вместо зелёной, вонючей и опозоренной личности недруга его весьма довольную и превосходно увлажнённую чистой водой физиономию.
На почве этого невезения Калязинова не нашла ничего лучше, как схватить стоящий рядом стул и попытаться метнуть его в актёра.
Стул оказался тяжёлым, одной рукой не поднять, а во второй мешался бесполезный флакон. Соня без раздумий отбросила его в сторону и, вцепившись двумя руками в спинку стула, размахнулась им. Правда, для этого пришлось отвести взгляд от ненавистной личности, с живым интересом наблюдающей за её действиями.
Соне бы призадуматься, а почему это он и не попытался как-то уклониться, да хоть руку поднять, защищая лицо от её действий… только вот неконтролируемое раздражение, уже давно переросшее в ярость, напрочь потеряло берега и неслось бурлящим потоком истерического припадка.
Когда широкий замах предметом мебели развернул Соню обратно к тому месту, где должен был находиться Соколовский, Соня взвизгнула – его там не было!
Вот только что сидел с мерзкой ухмылкой на всю физиономию, и вот уже нету его, только и дрожит над его местом ещё не полностью осевшая водяная взвесь, а сам он каким-то образом уже оказался около стены.
Стул, который абсолютно не собирался куда-то летать, но был коварно захвачен и подло раскручен, потянул Соню вперёд, под ноги попался отброшенный флакон с распылителем, и Соня, споткнувшись об него, улетела вместе со стулом в сторону от стола Соколовского.
– Пррроклятый актёрришка! – завопила она, отпихнув невинный предмет мебели. – Как ты смеешь!
– Парадоксальная женщина! – насмешливый тон Соколовского был словно бензин, щедро политый в костёр. – Сама пришла, сама облила водой, сама себе под ноги что-то набросала, стулом размахалась, брякнулась всей тушкой об пол, и я же ещё и виноват…
– Брррякнулась? – очередное оскорбление тонкой Сониной натуры требовало немедленного отмщения. – Не знаю, что случилось с зелёнкой, но я тебя всё равно отмечу!
Идея была проста и вульгарна до безобразия – ухмыляющаяся физиономия негодяя-подлеца и её акриловый маникюр находятся в одном помещении, а это значит только одно – ничего не должно помешать их тесной встрече.
Соня взвилась в воздух, оттолкнув разобиженный неподобающим отношением стул, и ринулась на Филиппа. Точнее, она собиралась, но внезапно обнаружила, что его в комнате нет… исчез, испарился.
Вот только что стоял неподалёку, вон там, опираясь плечом о стену, а сейчас его нет!
– Куда? Куда он делся? – опешила Соня, разум которой устало сообщил владелице о том, что до входной двери довольно-таки далеко и она точно заметила бы, если б актёришка к ней бежал. – Не поняла…
Непонимания ширились и множились, потому что около стола послышался шум.
Сонин разум тут же воспрял и намекнул о том, что актёр просто там спрятался от её испепеляющего гнева, и им – Соне с разумом – вполне можно оббежать вокруг и вдоволь насладиться видом Филиппа, забравшегося от неё под стол.
– Аааа, вон ты где! – Соня, подхватив с пола первый попавшийся под руки предмет, которым оказался несчастный распылитель, рванула на звук и едва не врезалась в дружную компанию здоровенных, она таких никогда и не видела, серых и крайне рассерженных гусей.
– Гы-ы-ы? Ггыыу-уусии? – спросила у них Соня, разум которой обречённо махнул нейронными связями и втянулся обратно в кору головного мозга – какой смысл стараться, раз хозяйка всё равно упорно влипает в неанализируемые ситуации, а главное, сама их постоянно создаёт.
Гуси, в отличие от Сониного разума, были гораздо менее изощрёнными, но несоизмеримо более целеустремлёнными – есть цель – чужачка, вторгшаяся без разрешения, да ещё и на хозяина чем-то брызгавшая, визжащая, стулом размахивающая. Опять же, мебеля обидела… непорядок!
И первого факта хватило бы для того, чтобы они начали действовать, а уж остальное прямо-таки возопило о необходимости срочно заняться любимой работой!
Соня с подобными гусями близко не встречалась – она и с обычными-то пребывала в параллельных вселенных. Видимо, именно поэтому она ничуть не испугалась, не смутилась, а попросту топнула на них ногой и высокомерно заявила:
– Кыш!
– Чё это она? – удивились гуси, мимолётно переглянувшись.
– Пшли вон! – Соня искала Соколовского, ей гуси были абсолютно неинтересны. – Пшли, я сказала!
– Так это она нааам?! – обрадованно гоготнули гуси. – Вот чубурашка какая!
Волей-неволей вся перелётная птица, кочующая по городам, замечает и рекламные щиты, и афиши, и вывески. Тут уж не только про Чебурашку знать будешь, но и всех диснеевских принцесс выучишь поимённо, по очертаниям клюва, оперения и голосам.
Именно поэтому Соня была опознана как некая скандальная разновидность людочубурашки, а таких гуси пока ещё не пробовали.
– Так за чем же дело? – уточнил правый гусь у левого.
– Токмо за ней! – уверенно гоготнул левый.
За ней и рванули!
Благо эти гуси отличались от обычных отличными охотничьими навыками, отточенными за очень и очень значительное время, так что предупреждать шипением, топаньем вокруг да около и прочими ритуальными гусетанцами они не стали, а пошли в лобовую атаку.
– Вы чёёё, сдурели? Кыш, пшшш, аиии! – визг Сони доносился даже до звукоизолированного междустенья, а это означало крайнюю громкость событий, происходивших в кабинете Соколовского.
Собственно, события там происходили не очень-то и долго – Соня, осознав, что у неё в руке что-то зажато, машинально начала нажимать на рукоять распылителя, неожиданно выиграв себе время – гусей ещё никто водичкой не опрыскивал, и они банально удивились.
Да не просто удивились, а даже притормозили и попробовали на клюв прилетевшие в них брызги.
– Водичка… – глубокомысленно заявил правый гусь.
– Чистая! – левый посмаковал воду и обратил внимание коллеги на приятный факт.
– Дикие чубурашки, наверное, так и делают! – сообразили гуси, заторопившись за целью. – Поймаем, уточним!
Дальнейшее напоминало смесь мультиков про Тома и Джерри с забегами на стены, воплями и топотом.
– Хорошо, что мы уже журавля вернули в природу… – вздохнула Таня. – Он и так о людях невысокого мнения… А посмотрев на это, вообще стал бы окончательным философом-отшельником.
– И не говори! – согласилась норушь. – Да, а куда ты, Крылана, дела ту штучку, с которой она сюда пришла?
– Зелень с вонью? – Крылана махнула рукой в угол. – Вон там стоит. А что?
– Да вот… думаю. Мы ж звери честные, нам чужого-то не надо! Хочу отдать ей ЭТО обратно.
– Вот уж это лишнее! – забеспокоился Филипп. – Начнёт ещё всё обливать…
– В основном, тебя! – хихикнула Шушана.
– И меня, и дом. Оно тебе надо?
– Эээй, а если меня обольёт? Сокол… овский это ладно, а я? – возмутился Терентий, от волнения почему-то запнувшийся на фамилии собеседника.
– Что? – зафыркал он, заметив взгляды присутствующих. – Ему завсегда отмыться проще, а котам надо вылизываться! Да мне даже досюда воняет, а если это на шёрстке будет?!
– И что вы все такие нервные! – неодобрительно ответила Шушана.
– Будешь тут нервным! – возмущённо распушился кот.
– Да не переживай ты так, Терентий! Я и не собиралась ей в доме это возвращать! Так что тебе ничего и не грозит!
– Ему не грозит, а мне? – возмутился Филипп.
– А ты – мужчина взросленький, сам разберёшься, – хихикнула вредная норушь, подмигнув актёру, отчего он почему-то успокоился и продолжил созерцание гусиной охоты.
Правда, через какое-то время он был вынужден вмешаться.
– Гм… я-то ладно, а вот Врану, как существу юному и неопытному, не стоит смотреть продолжение… и вообще, может, её уже выпустить? Мне кажется, что если дело и дальше пойдёт такими же темпами, то это может повредить моей репутации.
– Да чего сразу я-то? – вскинулся Вран.
– Чего-чего… того! На ней из целой одежды, наверное, только бельё и осталось! А остальное уже настолько… гм… художественно-кружевное, что воображению и разгуляться-то негде! – пояснил Соколовский.
– А моё воображение где ни попадя не гуляет! – гордо ответил Вран. – Я такую заразу в драном уже видел – мне одноклассницы моей бывшей по горло хватило!
– Знала бы та дева, какое она доброе дело тебе сделала! – рассмеялась Таня.
– Какая дева? Какое дело? – Крылана была любопытна, как все женщины и вороницы. Правда, решила этот интереснейший вопрос уточнить позднее. – Ой, да избавьтесь уже от этой нервной особы! – она махнула рукой на стену междустенья, которую Шушана сделала прозрачной для улучшения обзора. – Она мне уже надоела! Мотыляется то туда, то сюда… как-то однообразно!
– Эээ, Крылана, а вы её не проводите? – как можно более нейтральным тоном спросил Соколовский.
– А что? – невинно откликнулась вороница. – Насколько я знаю, ваш личный дар значительно сильнее моего… Что вам раньше-то мешало её… дезактивировать?
– Да кто я такой, чтобы не давать взрослому человеку идти по той дороге, которую он выбирает? – неожиданно серьёзно ответил Филипп. – Она не девчонка, которой можно помочь, не сбившаяся с дороги, которую легко на неё вернуть. Да, я могу сделать так, чтобы она вообще забыла, кто я такой, но тогда она вцепится в другого. Если это уже внутри накрепко вросло, как снаружи достучаться? А проводить… я имел в виду просто вывести её отсюда, чтобы она дошла до машины и не истерила по дороге – город всё-таки вокруг, люди ходят, зачем их пугать? Да и за рулём она сегодня сама. Надо бы её угомонить до дома, а там уж пусть делает, что хочет.
– Ааа, ну, это логично! – кивнула вороница. – Да, действительно, эта может кучу беды наделать – собрать столько машин, сколько на дороге будет!
Она встала, покосилась на Соколовского:
– Гусей отзовите, они сейчас в запале, только вас и послушаются.
– А! Ну да… действительно! – Соколовский и вставать не стал – зачем бы?
Он просто свистнул, правда, так, что правый гусь, восторженно нацелившийся к последнему длинному лоскуту, оставшемуся от Сониных брюк, притормозил и со всего размаху шлёпнулся на хвост, а его коллега, вцепившийся слева в Сонин рукав, шумно захлопал крыльями, оторвал объект от проймы и свалился на пол с законной добычей.
Второй рукав он содрал в самом начале гонки, а теперь сильно радовался, что всё-таки успел добыть парный трофей. У всех есть свои маленькие слабости, а вот конкретно у этого гуся развилась поразительная любовь к симметрии.
Соня мчалась по коридору, осознав только то, что внезапно раздался оглушительный пронзительный свист и невозможные птицы почему-то от неё отстали.
Откуда перед ней появилась давешняя черноволосая женщина и каким образом она сама остановилась около неё как вкопанная, Соня так и не поняла.
– Ты! Что тут происходит! Откуда здесь эти сумасшедшие скоты? – завизжала Соня, как только у неё хватило на это дыхания.
– А ты совсем ничему не учишься, да? – с сочувствием вздохнула женщина, смахнув с Сониного плеча обрывок ткани. – Ну, бывает… ладно, твоя жизнь – твоё дело.
– Что ты мне про какие-то глупости тут говоришь? Почему тут прoклятыe гуси, и где… – Соня, как только избавилась от преследователей, тут же вспомнила о цели своего визита, – где негoдяй-актёришка?
– А! Он? Он там! Туда иди! – махнула рукой черноволосая.
– Нет уж! Ты меня проводишь! – Соня припомнила, как по указке этой самой бабы уже раз сходила…
Она вцепилась в рукав черноволосой, удивившись, откуда здесь опять сквозняк, от которого так развеваются чёрные волосы.
– Ну хорошо, пойдём, я тебя провожу, – голос черноволосой звучал как-то приглушённо, словно пробиваясь через толщу воды. – Я тебя провожу к твоей машине. Ты туда сядешь и поедешь прямиком домой. Ты будешь вести машину очень аккуратно. Нет, не только сегодня, а всегда! Как только садишься за руль, ты внимательна, собранна, выполняешь все правила дорожного движения, ни на кого не злишься, замечаешь всё и всех. Поняла?
– Да, – ровно ответила Соня.
– Эх, ладно… сделаю я подарок.
– Мне? – безразлично спросила Калязинова.
– Нет, не тебе, а кое-кому другому. Он лапы пачкать не стал, а я… ну, мне по породе положено. Мы летаем ниже, живём проще… – Крылана уже вывела Соню из появившейся двери прямо в глухой стене и, подведя к машине, посмотрела прямо в глаза собеседнице.
– Ты больше не сможешь причинять вред Соколовскому. Тебя вообще больше не интересуют игры с людьми. Поняла?
– Да, – ровный голос Сони говорил о том, что она полностью учла всё сказанное.
– Мужчины и женщины, дети и животные, осознанно делать им плохое ты больше не в силах. Живи своей жизнью, если сможешь. Иди!
Крылана чуть подтолкнула Соню к машине, краем глаза увидев знакомый флакон с распылителем, оставленный на пассажирском сидении, и пожала плечами.
«Я не могу изменить её сознание, могу только запретить что-то делать, – вздохнула она вслед габаритным огням. – А дальше… дальше её выбор. В конце-то концов, люди так похожи на полные кувшины – выплёскивается только то, что в них есть».
Соня доехала до загородного дома изумительно спокойно и аккуратно. Припарковалась, осознала, что доехала, помотала головой.
Ярость, запертая Крыланой, забурлила грязевым вулканом в сознании Сони, залила его густым раскалённым месивом.
«Что это было? Почему я потом не нашла гaдa-актёра? Как он смел оставить меня с теми паршивыми птицами? И почему я его обрызгала, а средство оказалось обычной водой, а? Что с этим негодным распылителем случилось? И где он?»
Распылитель нашёлся на переднем сиденье – рядышком, руку протяни.
Соня и протянула. А что? Логично же – проверить, понять, что не так, почему не сработало? Что нужно исправить, чтобы сработало в следующий раз?
«Точно зелёнка! И запах тот же… А! Может, заело что-то в пружине или там вода осталась, а до смеси я и не добрызгала?
Что может быть естественнее нажатия на рычаг для проверки исправности… правильно, ничего!
Вот Соня и нажала!
Через миг она уже вылетала из машины с невнятными воплями, жутко перепугав свеженанятую матерью прислугу. И их можно было понять – не каждый день лицезреешь ярко-зелёную хозяйку, от которой невыносимо несёт кошмарным запахом, да ещё вопящую что-то пронзительное на фоне машины, щедро облитой той же ароматизированной зеленью.
Прислуга дружно уволилась через пару часов, салон авто восстановлению не подлежал, а Соня перманентно отмокала в ванной, ругаясь на ненавистного Соколовского, какую-то бабу со сквозняком, гусей, горничных и даже на родную мать. Последняя законно поинтересовалась, чтобы всё это значило, а получив развёрнутый и очень громкий ответ, всерьёз задумалась о том, что дочь, похоже, надо бы показать психологам.