Глава 18
— Стас? — встрепенулась Лиля. — Брат Олега? — Проснувшись, она инстинктивно пригладила волосы и бросилась к кровати больного. — Витька, точно? Ты ничего не путаешь? — попыталась усомниться она.
— Нет, родная, — пробурчал он. — Я за базар привык отвечать. А вот ты, Лилечка, берега попутала.
— Ты точно болен, — раздраженно вскинулась она, осознавая, что за многие годы дружбы Пахомов ни разу не позволил обращаться в таком тоне. — Витя, — попросила она, — что происходит, родной?
— В Москве я сразу поехал к Дунаеву. Не спрашивай почему, Лиля! Просто поехал. Хочешь, свалю на чуйку. Стас принял меня хорошо, а вот о тебе отзывался плохо. Винил в смерти брата. Я сначала и не понял ничего. Думал, он просто чокнулся, а потом Станислав Иванович достал с полки журнальчик, «Искушение» называется.
— Порно, что ли? — изумилась Лиля, не понимая, что буровит друг детства.
— Нет, милая, это журнал католиков. И там большая статья. Угадай о ком?
Золотая королева в смятении глянула на своего мужа.
— Правильно, — осклабился Пахомов. — Умничка моя! — хохотнул он. — Там статья об Армане. Великом и могучем!
— Ну и что? — холодно бросила Лиля, взяв себя в руки.
— А то, мадам, — тяжело вздохнул Виктор Николаевич. — Ваш тайный геройский порыв уже давно не секрет.
— Какой порыв, Виктор? — ничего не понимая, встряла Хлоя.
— А такой, Хлошечка, — протянул досадливо Витька, пытаясь усесться на постели. Поправил дурацкую синюю рубашку в цветочек.
— Тебе идет, — недовольно хмыкнула Лиля и прошептала:- Олег не имел никакого отношения к этому счету. А тем более его дурковатый братец.
— А он считает иначе, — рыкнул Пахомов, пропустив мимо ушей стеб про рубашечку. — Стас все посчитал и выдвинул условие. Вы, хитроумные голубки, возвращаете ему всю сумму плюс проценты, а он прекращает вендетту.
— Ты с дуба рухнул, что ли? — не сдержалась Лиля. — Это были деньги Иштвана. Все коды хранились у него. Стас тогда еще в институте учился и…
— Подожди, — остановил жену Арман. — Если мы выплатим все деньги с процентами, этот маньяк оставит в покое Лану? Мне нужны абсолютные гарантии, — добавил он жестко. — Просто так я даже разговаривать не собираюсь.
— Ты не понял, — скривился Виктор. — Заказ на Лану остается.
— Тогда за что я плачу деньги? — вскинулся де Анвиль. — Не понимаю!
Витька заметил, что гордое лицо француза побагровело от негодования. А руки сжались в кулаки.
— За Мишку, — бросил Витька дурную весть. — Лана идет в счет за Олега.
— А что с ним? — пролепетала Лиля, бледнея. — И каким боком мои дети к этому упырю?
— Олега хватил обширный инфаркт, когда он услышал новости о некоем благотворителе. Сумма совпала до копейки, — горько заметил Витя и обратился к Арману: — Я не знаю, как тебе удалось проделать такую аферу не выходя из дома. Тогда еще интернет-банков не было. Но почему понадобилось полностью обнулять счет?
— Если на счету ноль, банк закрывает его автоматически, — насупился Арман. — Это и так понятно!
— Да, на обычных счетах, — махнул рукой Пахомов. — А этот аккумулятивный, на него до сих пор что-то приходит.
— Тогда нужно отдать ключи от него, — встряла в разговор Хлоя.
— Помолчи, — жестом руки остановил ее брат и добавил хмуро: — Я не знал.
— Я тоже, — пробормотала Лиля. — Иштван говорил…
— Почему, прежде чем осуществлять свой грандиозный план, вы со мной не посоветовались? Считали себя самыми умными?
— Витя, — заскулила Лиля. — Что теперь делать-то?
— Не знаю, — поморщился он. — Есть одна зацепка, нужно следить за новостями.
И поймав обалдевший взгляд де Анвиля, добавил неохотно:
— Светка у нас родилась с золотой ложкой во рту. Этот ее мужик новый — сын известного бизнесмена. Помнишь, Арман, к нам обращались об аренде причала в Марселе «Верфи Гаранина»?
— Какое это имеет отношение к нашей проблеме? — рыкнул де Анвиль.
— Прямое, — хмыкнул не испугавшись Пахомов. — Лана крутит любовь со старшим сыном Юрия Гаранина. И этот самый Арсений заверил моего Генку, что сольет компромат на Стаса. А вот если у него все получится, наш злобный друг побежит. И главная задача не дать ему добежать до канадской границы.
— Канадской? — изумился Арман. — При чем тут Канада?
— Это О'Генри, милый, — улыбнулась Лиля и погладила мужа по руке. — Рассказ «Вождь краснокожих».
— А, — сделал вид, что понял, де Анвиль. — Я свяжусь с Интерполом, наверное, у них тоже что-то есть на нашего нового друга.
— И что тогда? — напряженно поинтересовалась Лиля. — Мы точно сможем спасти Светку и Мишку?
— Не знаю, родная, — жалостливо глянул на нее Пахомов. — Но другого варианта у нас все равно нет.
Он собрался как-то утешить подругу, заверить, что детей Иштвана он попытается спасти, но в этот момент в палату вошла грузная и строгая медсестра и велела всем выйти. Больному нужен покой.
— И жена! — настояла на своем Хлоя.
— Как ты? — уже в машине осведомился де Анвиль, всматриваясь в бледное лицо жены.
«Как я?! — хотелось заорать Лиле. — Все отлично! Только моих старших детей хотят убить!»
Сейчас, через четырнадцать лет после той финансовой операции, пришедшейся на крестины младшего Армана и Витькиной дочки, Лиля понимала, что неуловимыми мстителями им с мужем стать не довелось. И хоть Арман постарался запутать следы и добирался в Ватикан на вертолете, но их вычислили. По дурацкой статье в журнале! Кто бы догадался, что и по прошествии стольких лет за ними наблюдает беспощадный враг, решивший забрать себе собственность ее первого мужа. По какому праву? Или Иштван, отдавая коды, навешал ей лапши на уши?
— Лили? — позвал ее муж. — Держись, умоляю тебя. Все еще поправимо.
— Я напишу Свете, чтобы пока не спешила домой.
— Хорошо, — кивнул улыбаясь через силу Арман. — А я попрошу Эбенхаймов навести справки о том мужчине, предоставившем кров нашей Лане. Гагарин? Правильно?
— Нет, — Лиля слабо мотнула головой. — Гаранин. А Гагарин — это первый космонавт.
Юрий Апексеевич Гаранин всегда стремился быть первым. Во всем. Сказывался ли в этом природный перфекционизм или прозвище Космонавт, полученное еще в начальной школе. Но его частенько путали и называли Гагариным, а полное совпадение с именем и отчеством великого героя только добавляло желания стать первым. С годами Космонавт сменился на Номер один, но это придало еще больше напора обладателю позывного.
В большом бизнесе старший Гаранин славился умением идти на компромисс, а также хитрым изворотливым умом, частенько подкидывающим своему хозяину нетривиальные решения.
Юрий Апексеевич снова прослушал разговор со старшим сыном. И еще раз обратил внимание на каждую свою фразу. Ни одну из них нельзя было трактовать двояко. А дал обещание, держи! Но и расставаться с компроматом на Таракана не хотелось. Особенно из-за какой-то бабенки, пригретой Сеней в Гречишкино. Но, с другой стороны, и ситуация патовая. Сын и так обижен на всю семью и позвонил впервые с момента того давнего ужасного скандала. Космонавт хорошо помнил, как облажался тогда и, вместо того чтобы взять паузу и вникнуть в суть конфликта между сыновьями, как обычно, встал на сторону младшего сына, поверив в дурацкую легенду Севы. Арсений тогда даже слова не проронил, а просто вышел из своего кабинета и исчез. Хорошо, хоть сам догадался, где искать сына, и отправил к нему охрану. Естественно, Сеня сразу понял, почему рядом с его домом поселились двое хорошо натренированных мужчин, и принялся отпускать в их адрес совсем не деликатные шуточки.
«Люди другой расы, — хмыкнул Гаранин-старший, — это надо такое придумать!»
И тут же мысленно стукнул себя по лбу. Он нажал на кнопку абонента «Юра Бойко» и резко осведомился:
— Что там за краля вьется вокруг моего сына?
— Хорошая девчонка, — сразу отозвался Бойко. Не стал юлить или на ходу что-то придумывать. — И парень наш на нее запал.
— Парень наш на всех западает, — рыкнул Космонавт. — Такой уж уродился.
А про себя подумал, что есть в кого. У него у самого уже третья жена. Зато безумно красивая. У мужиков челюсти сводит, когда Анечка только в комнату входит. Да и дочки получились красивые. Все в мать. С зеленющими глазами и кудрями цвета меди. Естественно, Юрий Апексеевич любил всех своих детей, что бы там ни напридумывал себе Арсений, но мелких, хотя дочкам уже исполнилось семнадцать, просто обожал. С сыновей требовал, а девчонок баловал.
— Тут совсем другое дело, — солидно пробасил Бойко. — Он на себя не похож. Влюбился!
«Конечно, влюбился, — про себя хмыкнул отец Арсения, — если просит обнародовать компромат на Таракана. Ясно, что не головой думает!»
— У вас там романтическое реалити-шоу? — недовольно осведомился Гаранин. — Вы хоть узнали, кто она такая?
— Трудно понять, — пробурчал Бойко, — с одной стороны, вроде девица простая и веселая, а с другой, слишком продуманная.
— Фото есть? — и получив положительный ответ, рявкнул:- Срочно пришлите, пусть безопасники разбираются!
Но когда по электронной почте пришел снимок, Космонавт вгляделся в лицо девушки и мысленно пробурчал:
«Понимаю тебя, Сеня. Она красивее моей Аньки!»
Он пролистал несколько фоток. Почти на всех Арсений и его девчонка во все глаза смотрели друг на друга.
«Хорошая пара, — подумал Юрий Апексеевич. — И Сенька мой кажется счастливым. Может, хоть эта женщина отогреет моего несчастного сына?»
Он досадливо крякнул, а затем тяжело поднялся и, подойдя к сейфу, открыл потайное отделение. Достал тонкую папку. Документов там хранилось немного, но любой из них мог оказаться гранатой для Станислава Дунаева, способной разорвать в клочья самого «уважаемого человека», его окружение и покровителей.
Космонавт наскоро пробежался глазами по каждому листу, а потом задумался.
«Вытащить на свет божий один не получится, только себе самому приговор подписать. Или все, или ничего! А то попаду в ощип. Сам не уцелею и семью подведу».
Он прошелся взад-вперед по кабинету, размышляя. И совершенно неожиданно понял, что бабки, уважение людей, подобных Таракану, — все не имеет значения, если собственный сын отречется от своей семьи и никогда не переступит порог родительского дома.
«Арсений меня только один раз попросил, — мысленно объяснил Космонавт, — в своей, правда, идиотской манере. Но и ты бы и сам поставил вопрос точно так же. Или помоги мне, или я тебя знать не знаю».
Гаранин снова задумался, потер лоб и уже собрался звонить знакомому ведущему ток-шоу, когда в кабинет вломились его любимые женщины. Анечка и две дочери-близняшки.
— Папочка! — обе хитрюшки бросились к отцу. Обвили шею руками и мягкими губами коснулись щек.
Гаранин, сунув в ящик стола папку, обнял своих малышек.
— Купили что-нибудь? — поинтересовался лукаво.
Анечка подошла к нему и, игриво чмокнув в губы, заметила:
— Нет, просто прогулялись по магазинам. Что толку здесь покупать? В Париже все купим.
Она скользнула взглядом по снимкам, все еще болтающимся на экране монитора, и деловито щелкнула мышкой.
— Новая подружка у Сенечки, — пропела жена. — Хороша! И кого-то она мне напоминает!
— Мама! — в один голос закричали Маша и Катя. — Это же Лана де Анвиль!
— Не смешите меня, — хмыкнула Аня. — В селе Кукуево на краю земли? Просто очень похожа девушка. Сами же говорили, что Лана сейчас на Мальдивах.
— Да, — кивнула Маша. — Мы каждый день читаем ее инстаграмм. Она такие фоточки постит!
— Ну, — едко заметила Аня. — А Сеня наш точно не на Мальдивах. Или там резко похолодало?
— Кто это вообще такая? — буркнул Юрий Апексеевич, раздражаясь от пустой болтовни. — Что за Лана де Анвиль?
— Папа! Как можно не знать! — закричала Катя, а Маша добавила: — Это модель такая.
— Ваш папа не интересуется моделями, — проворковала Аня и погладила мужа по голове. — Пригласи нас на обед, милый, и мы все тебе расскажем про эту Лану.
— Де Анвиль? — пробормотал Гаранин, целуя руку жены. — Она не родственница владельца «Анвильформасьон»? Мы у него причал в Марселе арендовать хотели.
— Да, — кивнула Маша. — Это ее отец. А муж — Люсьен де Гральи, знаменитый гонщик.
— А головой у нас кто думать будет? — нарочито строго осведомился отец. — Как дочка одного миллионера и жена второго могла очутиться на Крайнем Севере и крутить роман с нашим Сеней?
Девчонки потупились, но пробурчали в ответ:
— Очень похожа, папочка!
— А что наши дочери будут изучать в лицее? — осведомился у жены Космонавт, когда семья рассаживалась за столом в ресторане.
— Французский и английский как практика, история искусства. Маша попросила записать ее на занятия по дизайну, а Катя по психологии.
— Добавь им пару дисциплин, развивающих логику и аналитические способности, — велел отец. Мать кивнула, не понимая, но спорить не решилась. Иначе Космонавт может закусить удила и отменить поездку. А так хотелось побывать в Париже! Побродить по шумным улицам, завернуть в Орсэ или Музей Родена. И потом свобода! Пока девчонки будут учиться в лицее, можно хоть вздохнуть спокойно вдали от мужа, насладиться одиночеством, съездить в аутлеты и посетить показы мод.
— Что именно добавить? — ласково поинтересовалась она у мужа. — Я не понимаю. Литературу?
— Нет, — хмыкнул Гаранин-старший. — Логику развивает только математика. Но зубрить алгебру в Париже они точно не захотят. — Юрий Апексеевич вгляделся в лица Кати и Маши, в один момент ставшие кислыми. — Найди мастер-классы или игры, способствующие развитию. Наверняка что-то есть.
Весь обед он слушал трескотню дочерей и жены, улыбался им, а сам размышлял, как поступить. Исполнить обещание, данное Сене, или придержать документы до нужного момента?
Уже вернувшись в офис, Космонавт понял, что принял решение еще во время разговора с сыном. И нужный момент настал именно тогда, когда гордый мальчик припрятал свои обиды и предложил закопать топор войны.
«Но слить компромат нужно не журналюгам, а передать заинтересованным лицам в Следственном комитете,» — рассудил Юрий Апексеевич и, набрав тщательно зашифрованный номер, весело предложил:
— Хочешь орден, Василий Евгеньевич? Могу подарить!