Глава 28

Нужный момент представился следующим утром. Гаранин затопил баньку и уже намеревался попариться с веником, когда Света наотрез отказалась составить компанию.

— Почему? — удивился Арсений. — Тебе же нравится баня по-черному. Не знаю, как у вас в Кемерово, но на Севере говорят, что в бане вся хворь выходит. Я вон еловых и сосновых веток постелил.

отравление быстро пройдет.

— Джин, — расхохоталась Света. — Это не отравление. И мне в баню теперь нельзя. Разве что в слабо натопленную.

Он молча воззрился на нее, соображая. Гаранин ждал, что она скажет сама, но Света молчала и довольно улыбалась.

— Ребенок? — небрежно кивнул он куда-то вниз ее живота.

Света не удержавшись разулыбалась во весь рот.

— Сорвала куш, девочка? — нехорошо усмехнулся Арсений. — Думаешь, джекпот срубила?

— Нет, — легкомысленно хмыкнула она, убирая в мойку тарелки.

Он пробурчал что-то сквозь зубы и ринулся вон из кухни. Она услышала топот сначала в сарае, а потом хлопнула входная дверь.

«Сейчас вокруг всех деревень прокатится, — отмахнулась про себя Света, — пар выпустит, вернется. Тогда и поговорим».

Но она ошибалась. Гаранин постоял минуту-другую во дворе, поглядел куда-то вдаль, задумавшись, а потом быстро вернулся в дом. Стремительно подошел к ней, навис тенью.

— Радоваться нечему, куколка, — прошипел он. — Ты небось заранее знала, кто я такой, и поэтому сразу в койку прыгнула, да? Захотелось за богатого замуж?

— Да пошел ты! — вскинулась Света, выворачиваясь из некрепкого захвата.

— Не ерепенься, девочка, — рыкнул Гаранин, хватая ее за руку. Силой усадил на диван и заявил, ощерившись. — Я на тебе не женюсь, это понятно? Ребенка признаю после теста ДНК. Как родишь, сразу

отправляй моим адвокатам, выделю тебе пособие. Отсюда тебе лучше уехать. Даю неделю на сборы. Билеты, куда скажешь, куплю. Усекла?

— Мне все понятно, — холодно кивнула Света. Видать, включилась защитная реакция организма и на смену простой деревенской девчонке пришла надменная красавица, знающая себе и другим цену. А

мужчина, сидящий рядом и держащий за руку, по прейскуранту Ланы де Анвиль не стоил ломаного гроша. — А теперь послушай меня, мальчик. Можешь спать спокойно и с кем захочешь. Никакого теста я

делать не стану, за пособием к тебе не обращусь, даже когда последний кусок доедать буду. К моему ребенку ты не имеешь никакого отношения. Шантажировать тебя или сообщать кому-то о твоем

отцовстве я не собираюсь. Понял?

Гаранин поразился лялькиному взгляду, в один миг ставшему отстраненным и чужим.

— Твой план захомутать меня провалился, милая, — хохотнул он, вставая. — Наломала дров, теперь сама и расхлебывай. Я тебе не помощник.

— Естественно, — хмыкнула Света. — Трахались двое, а расхлебывать мне. Хорошая такая позиция. Настоящая мужская!

— Я предохранялся, — рыкнул Гаранин. — А вот какую подлость сотворила ты, неизвестно…

— Да ладно, Джин, — миролюбиво заметила Света, — не парься! — Она усмехнулась и добавила мягко. Слишком мягко. Будто говорила с душевнобольным.

— Да пошла ты, — проревел он и заметался по комнате.

Света заметила, как побелело перекошенное лицо, а на скулах заиграли желваки.

— Я не собираюсь за тебя замуж, — устало бросила она. — Не волнуйся так. Даже в мыслях не держала. Полюбились и хватит. Ну какой же из тебя муж,

— Это ты сейчас так говоришь, — поморщился он. — Я тебе по носу щелкнул, и ты по-другому запела. Только запомни — ты до моих денег не доберешься,

Вернее, иди попарься, пар все проблемы смоет.

Сенечка? Гуляи дальше, мальчик! красавица!

— А что, много денег? — хмыкнула она. — Что-то я твоей фамилии в списке Форбс не встречала. Подавись своими деньгами, машинами и билетами на проезд. Мне от тебя сейчас ничего не нужно, да и в будущем не понадобится.

— Вот и отлично, — пробурчал Арсений, направляясь к выходу.

— Этот разговор между нами последний, и больше мы к нему возвращаться не станем. Ты отказался от ребенка, и мы ставим на этом точку. Поэтому, на будущее, даже если ты, передумав, проползешь на коленях от Москвы до Кемерово и обратно, я не изменю решение. Усек?

— Яволь, мадам, — осклабился Гаранин. — Сама посуди, ну какой из меня рыцарь на белом коне?

— Да из тебя и конь не очень-то, — криво усмехнулась Света.

Гаранин расхохотался и предложил, дурачась:

— Может, ты предпримешь что-нибудь…

— Нет, — пресекла Света. — Это даже не обсуждается.

— Тогда все, — отрезал Арсений и вышел из дома.

Вернулся он поздно вечером, когда она, искупав Олеську, читала ей сказку. Света делала паузу, а Олеська бойко вставляла знакомое слово на французском.

— Я в зале лягу, — скривился Гаранин, заглядывая в зимовку. — Ты скажи, когда уезжать соберетесь, я провожу до Зарецка.

— Не переживай, мальчик, — хмыкнула Света. — Тебя наши дела не касаются.

Ему хотелось заорать, что, пока она в его доме, его касается все. Хотелось открутить ей голову. Как же все хорошо складывалось, а она все испортила! А он расслабился в объятиях компанейской девчонки, а оказалось, что ей от него нужны только бабки! Арсений не спал всю ночь. Ворочался с боку на бок, пытаясь унять дикую злость. Ему даже пришло в голову позвонить отцу посоветоваться, но в последний момент, отругав себя за слабость, Гаранин кинул телефон на стол и сосредоточился на мыслях о работе. Его сморил неглубокий сон, и глаза распахнулись сами собой, когда в комнате послышалось какое-то движение. Арсений повернулся на звук и увидел Олеську, достающую с полки карандаши и новый альбомчик, купленный в Зарецке.

— Ты что-то хочешь? — пробормотал он, глядя на нечесаную девчонку в красных колготках и белой майке. Огромные голубые глаза наивно воззрились на него.

— Нет, — мотнула головой Олеська. — Нарисовать картинку хочу. Тебе в подарок. Ты посмотришь на нее и улыбнешься.

— Рисуй, — через силу пробормотал он, а про себя подумал: «Было бы все так просто». Девчонка убежала к своей вероломной опекунше, а Гаранин, не желая встречаться со Светой на одной кухне, быстро собрался и отправился на гору к людям другой расы.

Юрка с Сергеем как раз накрывали на стол, когда он ввалился. Мрачный и злой, будто медведь-шатун.

— Давай с нами завтракать, — предложили ребята, выставляя только-только испеченный хлеб, масло и творог, купленные в Крушинино.

— Знал бы, что ты к нам на огонек заглянешь, торт бы испек, — ехидно бросил Сергей и, перехватив хмурый взгляд гостя, осведомился невзначай: — Со Светой поругались?

— Расстались, — коротко бросил Гаранин, садясь за стол, упирающийся прямо в панорамное окно. — Хорошо у вас, — пробормотал он. — Вся округа как на ладони. Красота!

— Гляди-ка, — хмыкнул Юра Бойко, ткнув пальцем в сторону Крушинина. — Вояки за коим лешим в наши края прилетели?

Арсений перевел взгляд и заметил небольшой военный вертолет, зависший над поселком, а потом плавно приземлившийся прямо на берег озера. Чуть поодаль от лавки Михеича.

— Крушининским на год обсуждений хватит, — скривился он и глянул вниз, где около его дома по двору носилась Олеська, а ее догоняла Света.

«Зачем ей понадобилось все портить? — внутренне поморщился он. — Хорошо так жили! На всю жизнь захотелось себя обеспечить. Кладокопа — тельница, чтоб тебя!»

Он поморщился и блуждающим взглядом оглядел темное озеро с осколками льда, плавающими по поверхности, и чернеющие по берегам деревеньки. Остановил взгляд на золоченых куполах

крушининского храма, а потом уставился на появившуюся в небе точку. Вертолет снова поднялся в воздух и, сделав небольшой круг над деревней, двинулся в сторону Гречишкина.

— К нам летят, — невзначай заметил Сергей. — Интересно, что тут воякам понадобилось? До рыбалки еще далеко, а с охотой лучше повременить…

— Мы точно не узнаем, — отмахнулся Гаранин, намазывая хлеб маслом и откусывая большой кусок. — Полетают и к себе вернутся. Что им тут делать?

Он подозрительно осмотрел приближающийся вертолет и недоверчиво пробормотал:

— Мне одному кажется, что они в Гречишкино приземлятся?

— Ага, — кивнул Сергей и уставился на огромную летающую машину, выкрашенную в зеленый цвет. — Катимся вниз!

— Поехали! — крякнул Юра и сжал челюсти.

Гаранин рванул из-за стола, мысленно ругая себя, что за хлопотами последних дней, арестом Генки и Петьки и новостью о беременности совсем позабыл о Таракане и его заказах.

— Твою мать, — выругался он, обуваясь, а потом снова глянул в окно и застыл на месте.

Из вертолета высыпались люди. Трое в камуфляже и один в пуховике. Именно по дурацкой сине-серой куртке Арсений без труда опознал Михеича. Он заметил, как к вертолету сломя голову бежит Света и кидается на грудь воякам. Сначала к одному, а потом, словно раздумав, к другому.

— Похоже, у тебя гости, Дергайкин, — не утерпел Середа. — Вон как Света радуется.

— Она всегда мужикам рада, — хмыкнул Гаранин, чувствуя, как сводит скулы и где-то в сердце образуется рубец.

— Интересно, кто такие? — пробубнил, не обращая внимания на грязный комментарий Арсения, Юра Бойко. — Ты бы спустился, что ли? Или, хочешь, мы наведаемся…

— Ага, — скривился Гаранин, не сходя с места и зачарованно смотря в окно. А там, внизу, развеселая компания зашла в дом и уже через несколько минут направилась к вертолету, прихватив Светин рюкзаком и какую-то сумку.

— За Светкой приехали, — с тоской в голосе пробормотал Сергей. — Ты бы спустился, попрощался, а?

— Долгие проводы, лишние слезы, — пробурчал Арсений, усаживаясь к столу. — Мы попрощались. Вчера, — бросил он небрежно, а сам застыл, наблюдая, как вертолет поднимается в воздух, навсегда увозя от него Свету и Олеську.

Внутри острой занозой заколола застарелая рана. Но теперь она ныла по-новому, словно в сердце забили кол и проворачивали медленно. В одну сторону, а потом в другую.

«Сама виновата, — мысленно рыкнул Арсений. — Не затевала бы гадости, жили бы и дальше. Хорошо же все было, весело! Но Светочке захотелось большего. Видать, с самого начала планировала… Ну и пролетела девочка, как фанера над Парижем!»

Он отмахнулся от навязчивых думок и, глянув на приунывшую охрану, предложил:

— Пойдем на зайцев поохотимся. К дальним озерам сходим, а?

— Может, тебе догнать ее, — аккуратно предложил Юра. — Смотри, вон в Крушинино вертушка садится. Наверное, Михеича высаживают.

— Много чести, — фыркнул Гаранин. — Ну что, пацаны, вы со мной или я сам пойду?

— С тобой, — пробурчал Юра. — Полчаса на сборы, идет?

Арсений кивнул и налил себе еще чая, ожидая, когда мужики соберутся. В кармане штанов запиликал сотовый, и высветился лялькин номер.

— Мы уехали, — сдержанно сообщила она. — Прощай, Сеня!

— Может, еще свидимся, — пробурчал он. — Я пришлю контакты своих адвокатов.

— Не трудись, — вздохнула она. — Без тебя справлюсь. Веселись, Сеня, девок полно вокруг. Еще кого обилетишь!

— Подожди, — рыкнул он, — Я сейчас приеду в Крушинино, поговорим.

— Нет смысла, — пробормотала она. — Мы заехали с Катериной попрощаться. Время поджимает.

— Какое время, Света? — не понял он. — Подожди полчаса.

— Ты передумал насчет нас? — уточнила она осторожно.

— Нет, дорогая, — пробубнил он. — Но ты мне должна оставить адрес, где тебя искать в случае чего…

— Нет необходимости, Сень, — устало бросила она. — Не надо нас искать.

— Адрес хоть пришли, — попросил он, в глубине души не желая ее отпускать.

— Кемерово, поселок Бордовый, там спросишь, меня каждая собака знает, — хмыкнула она и отключилась. И сколько бы потом Арсений ни звонил, бесполезно — звонок срывался, а потом и вовсе абонент перестал обслуживаться в сети.

— Видимо, занесла меня в черный список, а потом симку выкинула, — пробурчал он сквозь зубы, на следующий день подъезжая к Крушинино. Ворвался к Михеичу в магазин и, пренебрегая злым взглядом Катерины, рявкнул на весь магазин:

— Куда она поехала? Адрес тебе оставила?

— Мне — да, — осадила его Катерина, — а вот тебе просила ничего не говорить, — вскинулась она и добавила презрительно: — Иди гуляй, Сеня! Твой номер шестнадцатый!

Он выскочил из магазина и остановился на крыльце, не зная, что предпринять дальше.

— Ну ты и упорол, — хмыкнул сзади Михеич. — Такую девку классную потерял.

— Где она?

— Уже, наверное, к дому подъезжает, — поморщился Михеич. — Мать всполошилась, что Света в обморок упала, так папаня ее спецоперацию провел. Даже полковнику Петрунько в Зарецк позвонил. Тот вертолет выделил. Вот их с Олеськой в Архангельск доставили, а оттуда уже регулярным рейсом на юг. Ну и в Зарецке посидели немного, сбор ветеранов, мать вашу, — махнул рукой Михеич. — Сто лет не видал ни Петрунько, ни Бессараба. А тут сам за дочурой пожаловал…

— Отец? — уточнил Гаранин.

— Ага, родной, — кивнул Михеич и добавил нехотя: — А второй мужик — крестный ее. Веселый такой.

— Ее крестный? — переспросил Арсений, слабо веря, что сам Пахомов припрется в Гречишкино на вертолете.

— Ну да. Мужики богатые, да и сама Светка — деваха не бедная…

— С чего ты взял? — лениво пробурчал Джин.

— Она кольца надела. Так там два огромных бриллианта и сапфир…

— А ты разбираешься в драгоценных камнях? — осклабился Арсений.

— Я нет, а вот Катя моя понимает. Так что не боись, Дергайкин, и твоего дитенка в люди выведут. Помощи у тебя не попросят. Сиди дальше на своих деньгах, — словно сплюнул последние слова Михеич и отправился в дом. Потом остановился в дверном проеме и бросил нехотя: — Олеська просила тебя приехать за ними. Сказала, что на столе оставила послание, как их найти…

— А кроме Олеськи никто ничего мне сообщить не желает? — напрягся Гаранин.

— Прости, Сеня, мы все тебя уважали и считали хорошим человеком…

— Ну я понял, — скривился Арсений и направился к вездеходу. А вернувшись домой, первым делом кинулся в зимовку, где на столе нетронутым лежал лист, вырванный из альбома. Детской рукой нарисованный дом с острой крышей, намалеванная синяя гладь реки, а по ней кривые лодочки и какие-то крендели с крыльями, наверное, лебеди. Неумело написанные буквы складывались в слова — «Дом у воды».

— Спасибо, Олеська, — пробормотал Гаранин, плюхаясь одетым на холодную кровать. За то время, что он бегал за зайцами, а потом мотался в Крушинино, печь остыла, а за ней и дом.

— Найдем тебя, милая, — хмыкнул себе под нос Арсений. — Наверняка в этом поселке Бордовом водоемов не так уж и много. Моим адвокатам не составит труда обойти каждый дом поблизости и разыскать тебя и твою хреновую опекуншу.