Глава 11

Василиса

Есть вещи, к которым женщина морально готовится годами. К родам. К старости. К тому, что любимые туфли однажды сотрут пятку до кости. И есть вещи, к которым нельзя быть готовой вообще. Например, к тому, что твой почти бывший муж привезёт в вашу квартиру любовницу — видимо, чтобы ускорить естественный отбор.

Я ехала обратно в Москву так быстро, что если бы меня остановили, пришлось бы честно признаться: — Простите, товарищ инспектор, у меня там личная жизнь дохнет с лишним шумом, мне срочно надо добить.

Владилен поехал за мной. Я не просила. Он просто сел в машину и написал: “Если этот дирижёр окажется ещё и разговаривающим, мне будет проще присутствовать.”

Я ответила: “Только не убивайте его в моей прихожей. Там светлый ковёр.”

Он прислал: “Постараюсь убить аккуратно.”

Нормальный человек на моём месте, наверное, возмутился бы. Или испугался. Или сказал бы, что сам справится. А я вдруг поняла, что мне легче от одной мысли, что там будет ещё один мужчина. И не просто мужчина, а Владилен Спиридонов — человек с лицом, при виде которого даже у очень самоуверенных людей наверняка начинается внутренний пересчёт ошибок.

Когда мы поднялись на этаж, дверь моей квартиры уже была приоткрыта. Оттуда доносились голоса. Один — Ефима. Второй — высокий и в нос, разумеется, Кристины.

— ...я не понимаю, зачем вообще это хранить, Ефим, — говорила она. — Сервиз ужасный, и эти подушки тоже.

— Кристина, давай быстрее, — устало отозвался он.

Я застыла на пороге. Подушки. Она обсуждает мои подушки. В моей квартире. В той самой гостиной, где я ночами сидела с ноутбуком, вытягивая его графики, выслушивала его истерики перед концертами и подбирала рубашки под этот чёртов камерный сезон.

Владилен, стоявший рядом, очень медленно сказал:

— Я правильно понимаю, что она сейчас дышит воздухом вашего дома?

— Да, — ответила я.

— Сочувствую вашему воздуху.

Это было очень вовремя. Потому что ещё секунда — и я бы вошла туда, как героиня криминальной хроники.

Я толкнула дверь. Ефим обернулся первым. Потом Кристина. И на её лице проступило такое выражение, будто она ожидала увидеть здесь максимум домработницу, но никак не законную жену в сопровождении мужчины, от одного вида которого её самооценке должно было стать неуютно.

— Василиса... — начал Ефим.

— Нет, — сказала я сразу. — Сегодня ты не будешь произносить моё имя так, будто у тебя на него всё ещё есть права.

Кристина отступила на полшага. Правильно, девочка. Инстинкт самосохранения — полезная вещь.

— Я только забираю вещи, — сказал Ефим.

— А она? — кивнула я на Кристину. — Для моральной поддержки? Или просто решила заранее оценить площадь боевых действий?

— Я не считаю нужным перед тобой оправдываться, — вдруг подала голос Кристина.

Я повернулась к ней. Оценила. Да, красивая. Безупречно собранная. И глаза такие, как у очень уверенных в себе женщин, пока им не объяснили, что они в гостях.

— А я не считаю нужным слушать, как ты открываешь рот в моём доме, — сказала я мягко. — Поэтому сейчас ты берёшь свою сумку, свои ресницы, свою дерзость и исчезаешь с горизонта.

— Василиса, — одёрнул меня Ефим.

И вот тут заговорил Владилен. До этого он молчал. Просто стоял. Большой, спокойный, прекрасно одетый и такой ледяной, что температура в прихожей наверняка упала на пару градусов.

— Мне кажется, — произнёс он тихо, — дама поняла с первого раза.

Ефим перевёл взгляд на него.

— А вы ещё кто?

— Это, — ответила я раньше, чем Владилен успел открыть рот, — мужчина, который хотя бы умеет не приводить любовниц в чужой дом.

У Ефима дёрнулась щека. Приятно. Очень.

— Я не собираюсь устраивать сцен, — процедил он.

— Какая жалость, а я уже приготовила внутренний оркестр.

Кристина поджала губы.

— Ефим, я подожду в машине.

— Да, — кивнул Владилен. — Это, пожалуй, лучший вклад в ситуацию, который вы способны сейчас сделать.

Она бросила на него быстрый взгляд — оценивающий, женский, автоматический. Я слишком хорошо знала такой. Но Владилен даже не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Что, признаться, мне внезапно понравилось.

Когда дверь за Кристиной закрылась, в квартире сразу стало легче дышать. Но не сильно. Потому что остались мы втроём. Я. Ефим. И Владилен — как очень красивая, очень злая точка над всей этой отвратительной историей.

— Ты быстро нашла замену, — сказал Ефим.

О. Ну всё.

— А ты, смотрю, даже повод не искал, — ответила я.

— Я просто констатирую.

— Нет, — вмешался Владилен, и его голос стал холоднее стекла. — Вы сейчас пытаетесь сохранить остатки мужского достоинства за счёт женщины, которую предали. Это не констатация. Это жалкая манипуляция.

Ефим побледнел.

— Василиса, ты привела в наш дом постороннего мужчину.

— Во-первых, уже не “в наш”. Во-вторых, он хотя бы не трахает здесь персонал.

Тишина. Та самая, после которой обычно либо бьют, либо уходят. Ефим выбрал второе.

— Я заберу последнее и уеду, — сказал он сквозь зубы.

— Сделай одолжение.

Он прошёл мимо нас в спальню. Я стояла, прислонившись к стене, и внезапно поняла, что дрожу. Не от страха. От перегруза. Слишком много всего. Слишком быстро. Слишком больно. Слишком унизительно.

Владилен сделал шаг ко мне.

— Всё хорошо?

Я рассмеялась. Глухо. Нервно.

— Да просто великолепно. Я стою у себя дома, в компании почти бывшего мужа и мужчины, которого знаю без году неделю, и обсуждаю человеческий мусор. Так что да, мечта, а не вечер.

Он посмотрел на меня внимательно. Без привычной насмешки. И это было почти страшнее, чем его язвительность.

— Хотите, я останусь, пока он не уйдёт?

— А вы точно не убьёте его?

— Только если он снова откроет рот.

— Тогда оставайтесь.

И впервые за много дней я почувствовала не силу. Не злость. Не сарказм. Не привычное упрямое “сама справлюсь”. А простое, почти детское облегчение. Что сегодня я не одна.