Глава 20
День рождения Светика проходил шумно и неожиданно по-семейному. Светик щедро пригласила всех детей, находящихся в это время на базе, подписав с помощью папы приглашения и «разослав» их. Торт из-за количества гостей пришлось заказывать трёхъярусный, почти свадебный, конечно, украшенный, по словам Михаила, «всем лучшим сразу», были там и фигурки сказочных персонажей, и собачки, и котики.
Привезли воздушные шары, часть из которых отпустили в небо, а часть раздарили детям, запасливый Даниил отнёс огромную связку в шестнадцатый домик и был горд этим. Пригласили аниматора с шоу мыльных пузырей, дети от мала до велика были в восторге, пузыри переливались в лучах яркого солнца. Две белые лошади, спокойного нрава, катали детей вокруг базы. Такого масштаба празднования пятилетия Роза и представить не могла. Михаил, как и Матвей, объясняли всё просто.
- Детям нужно дарить впечатления, а не материальные подарки. Радость от материального подарка забывается быстро, а яркие впечатления остаются с человеком навсегда.
Наверное, в этом был смысл. Роза не слишком понимала в воспитании детей и не стремилась понимать.
Ну а Роза с Альбиной были приглашены в роли Розочки и Беляночки.
Мама, узнав, зачем понадобились карнавальные костюмы, тут же достала швейную машину и смастерила наряды буквально из подручных материалов. Причём, к удивлению Розы, Альбина принимала самое непосредственное участие в раскройке и давала советы по дизайну.
- У тебя просто ребёнка нет, - отмахнулась сестра от восхищения Розы. – Когда на Новый год в садике нужен костюм хлопушки и золотой рыбки, а в кружке – кикиморы болотной, быстро учишься шить, вязать и даже вышивать бисером.
- Ужас какой… - пробурчала Роза. Костюм хлопушки или кикиморы болотной надо ведь сначала придумать, и вообще, кто наряжает девочек в кикимор?! С этим и жизнь прекрасно справляется…
- Не ужас, а социальная адаптация, - отрезала Альбина. – Будут свои дети – поймёшь.
- Я почти уверена, детей у меня не будет. Некогда мне рожать, а потом вышивать бисером.
- Значит, родишь мальчика, - пожала плечами Альбина, как ни в чём не бывало. – Даже лучше, с таким-то отцом, борьбой будет заниматься с младенчества, может даже олимпийским чемпионом станет. По самбо.
- Не станет, - Роза засмеялась. – Самбо, даже спортивное, не входит в олимпийские виды спорта.
- Ха! Значит, мысль, кто же отец моего будущего племянника, у тебя вопросов не вызывает, - пропела Альбина и посмотрела взглядом «я всё знаю».
Роза вспыхнула. А ведь правда, не возникло вопросов. И это совсем не нравилось Розе. Абсолютно. Решительно и бесповоротно не нравилось. Вряд ли, то и дело проскакивающие слова Матвея о будущем так повлияли на Розу. Курортный роман тем и отличается от обычного, что чувства в нём всегда ярче, слова громче, обещания щедрей. Чего только не обещают люди, а по итогам разбегаются каждый в свой мир и через неделю забывают имя своей «любви».
Так и Матвей забудет Розу и всё, что говорил ей. Это не было обидным, никто ведь не обижается, что на смену Новому году приходит слякотная весна, а лето заканчивается осенними дождями. Просто правила игры, которые отлично знакомы Розе, и Матвею тоже. Не могут быть незнакомы. В то, что у этого русского богатыря не было опыта курортных романов, Роза поверить не могла.
Обидно было, что Матвей настолько плотно вошёл в жизнь Розы, что представить себя без него у Розы не получалось, никак. Вопреки здравому смыслу, которым всегда гордилась Роза, она думала о том, как они встретятся в родном городе Розы и Матвея, как будут гулять по знакомым улицам, брести по скверам и аллеям, каким серым будет небо, пронизывающим ветер, дождь моросящим, а время бесконечным. Как они замёрзнут, забредут в камерное кафе и будут пить какао, вернее, она какао, а Матвей… что-нибудь полезное, зелёный чай, например.
А может быть, встретятся на новый год, будут любоваться на праздничную иллюминацию, а Роза будет проводить по губам гигиенической помадой, обветрятся от поцелуев.
Никогда ещё Роза не чувствовала себя так нелепо, глупо, будто стояла перед огромной аудиторией, и ей предстояло декламировать басню Крылова, изображая в лицах происходящее. Глупо предаваться мечтам о несбыточном, когда необходимо думать о завтрашнем дне и хлебе насущном – кредитах, базе, здоровье мамы, даже о безбашенной Альбине и племяннице.
- Дура ты, - отрезала Роза и поморщилась.
- Я блондинка, - взмахнула руками. – Мне господь бог наказал быть дурой, а вот тебе не помешает хотя бы немножечко побыть «прелесть, какой дурочкой»! Хватай мужика за жабры, пока не опомнился! Такой образчик, закачаться можно! И красавчик, и хозяйственный, и детей любит, не нищеброд, на хлеб с икоркой точно зарабатывает, и не женат! Ты понимаешь, что в твои двадцать с большим хвостом даже два качества из перечисленных – уже повод выйти замуж, а здесь просто праздник какой-то!
- Слушай, - вспылила Роза. – А как же Глеб? Кажется, не так давно ты его мне сватала, нет? Я что-то путаю?
- А Глеба далеко не отпускай, держи на коротком поводке, мало ли, с Матвеем не сложится, а тут есть Глебушек-всегда-кусочек-хлебушка.
- Умная, как утка, посмотрю. Всё, что ты сказала, можно и к Мише отнести, так чего не хватаешь-то?
- Сравнила… - Альбина аж присвиснула и быстро перевела тему на самую актуальную во всех сезонах – погоду. Погода стояла, к слову, жаркая, поговорить было о чём.
К вечеру семья Ивановых собралась к ужину, забегавшаяся Олеся клевала носом и ковырялась в тарелке, после огромной порции торта и добавки она, естественно, не хотела есть, но исправно сидела и вздыхала, глядя на запечённый картофель и кусочки мяса.
- Мамочка, а можно я не буду есть? – жалобным голоском пропищала девочка и вложила во взгляд всё страдание мира, которое только могла вообразить.
- Можно, - кивнула Альбина. – Только выпей Агушу на ночь, - показала глазами на холодильник.
- А можно, я пойду спать? – решила не спорить Олеся. Благоразумная, умная девочка.
- Можно, - кивнула ещё раз. – Зубы, - ещё одно ценное указание от мамы.
Четыре пары глаз проводили взглядом маленькую фигурку в розовом платье, клевавшую носом на ходу, при этом мужественно державшую в руке Агушу.
- Уснёт раньше, чем откроет книжку, - резюмировала Альбина.
- Какие, всё же, они молодцы! – вдруг восхитилась мама. – Эти Розенберги! Какая дружная у них семья, внимательная, не гляди, что мужчины. Даже удивительно, никогда такого не встречала. Всё ладно у них, складно, дружно. И свои дети обласканы, и чужие, - тут мама выразительно посмотрела на Альбину. – Никогда такой человек чужого ребёнка не обидит. И своих будет обожать, - глянула на Розу. – Таких бы зятьёв бог послал… да, Виктор?
- Кхм, да, - крякнул Виктор и тут же нашёл нечто архиинтересное в картофелине.
Роза поспешила на прогулку с Моней, пообещала ему ещё утром, перед праздником, да, как всегда, забегалась, а потом они договорились встретиться с Матвеем, побыть вдвоём. Весь праздник он буквально пожирал глазами Розу в костюме сказочного персонажа, несмотря на то, что этот костюм был целомудренным. Особенно по сравнению с нарядом «горничной». А порой смотрел как-то странно, Роза отстранялась от этого пронизывающего взгляда, отворачивалась, но он всё равно проникал под кожу и жёг. Пылали не только кожные покровы, но и внутренности, даже душа, в существование которой Роза не очень-то верила. Чтобы ни значил этот взгляд, он сметал флёр лёгкости с курортного романа, придавая ему значимости.
- Можно составить тебе компанию? – вышиб из раздумий баритон Матвея, Роза зажмурилась от удовольствия. Он стоял на веранде, так, словно всегда и должен здесь стоять, приехал с работы и идёт в дом, в их общий дом с Розой…
Какие-то глупые, обидные мечты!
- Можно, только говорю заранее, я собираюсь гулять с Моней, а не… сексом заниматься, - отрезала.
- Какая грозная, сил нет, лягушонок, - тихо засмеялся. – Клянусь не посягать на твою физическую неприкосновенность, пока мы не выгуляем Моню, потом ничего обещать не могу.
- Потом – будет потом.
- По рукам! – и протянул огромную руку, мягко обхватил ладошку Розы, при этом смотря в глаза.
Роза потерялась в тепле, оно бежало из ладони Матвея прямо по венам Розы, разнося щемящее, пронзительное, колкое ощущение по всему организму. Стало жарко и немного больно. На плаву удерживал только взгляд карих глаз, он противоречил вербальному чувству, так уютно и, главное, вовремя отметая сомнения и страх Розы. Уголок рта Матвея поднялся вверх, кончик языка провёл по нижней губе, гипнотизируя Розу, запуская в воображении порноконвейер с изображением их с Матвеем отрыва от реальности. Смесь вызова, наглости и понимания, что можно всё или почти всё. Роза не была уверена, что ей в принципе может прийти в голову идея, способная смутить русского богатыря Розенберга М.
И снова всё становилось на свои места. Розенберг М. – руководитель и старший тренер спортивного детско-юношеского клуба «Русский богатырь», - «образчик-закачаешься», как выражается Альбина, всего лишь объект для вожделения, тот, с кем у Розы обычный курортный роман.
Да, так значительно проще думать и твёрдо стоять на ногах. Влюблённость – приятное чувство, любовь и вовсе воспевали поэты, о ней писали книги, картины. Тысячи сонетов, од, панно, романов посвящены этой чертовке – любви. Стоит потерять опору под ногами и бац – нет опоры. А опора Розе необходима, как воздух. И мужчина не подходил на эту роль, будь он хоть Ричардом Гиром, даже, скорей, будь он Ричардом Гиром. А Матвей Розенберг – старший тренер и руководитель, – выигрывал по всем статьям всем признанным секс-символам, вместе взятым.
Они обошли дом, держась за руки, как школьники, подошли к вольеру, откуда выглядывал взволнованный пёс. Первым делом он обцеловал хозяйку, грозя её свалить, виляя большим хвостом, потом ткнулся в ладонь Матвея, выражая своё дружелюбие, и посеменил в сторону стоящего у ворот Рав 4, то и дело оглядываясь, мол, почему так долго, я же жду. Жду! Гулять!
- Знаешь, - сказал Матвей, когда они приехали на поляну, и Роза осветила фарами пространство – стемнело, как и всегда, стремительно. Темнота не мешала Моне носиться с любимой покрышкой и пускать столбы пыли по дороге, а также облаивать невидимых врагов, пугая в окрестностях птиц и зверей, если кто-то рисковал подойти близко к человеческому жилью. Что в лесах много живности, не было секретом, но, видимо, лесные жители соблюдали нейтралитет и к людям наведывались редко. – Мне нравится здесь. Когда тихо, и звёзды близко. Когда ты последний раз видела звёзды?
- Вчера, - пожала плечами. Ночами видны звёзды, даже если не смотришь на небо. Небо само опускается на горизонт и уже над рекой раскидывает сверкающий ковёр. Хочешь-не хочешь, а поднимешь глаза выше. И вот она – Большая медведица, а поодаль Малая… и близко, руку протяни, и зацепишься за ручку ковша, раскачаешься и взмоешь в небо.
- А я года четыре назад. У нас нет звёзд, ты же знаешь.
- Ты четыре года не выезжал никуда? А сборы?
- Сборы в Московской области, как правило, под Солнечногорском. Спортивные лагеря в области. Да и не до звёзд как-то.
- Приезжай чаще, - вырвалось у Розы. – Здесь и зимой звёзды видны, представляешь! – несмотря на заминку продолжила.
- Я приеду, - просто проговорил. – Мы приедем.
- Мы – ты, Светик и Даниил?
- Мы – это мы.
Роза вздохнула. Мы – это мы… А ведь будет когда-то у Матвея это пресловутое «Мы». С какой-нибудь девушкой, непременно хорошей, с набором всяческих достоинств, таких же нереальных, как и сам Матвей Розенберг – нереальный.
Позже Моня носился, выражая щенячий восторг, хоть и был уже взрослым псом, а Матвей целовал Розу. Мягко, и этой неспешности, тепла южной ночи, еле слышной прохлады с реки, звёзд близко-близко, аромата леса, прелых листьев с прошлого года, мхов, трав, надвигающегося тумана было слишком много для Розы, и в то же время слишком мало, почти что – ничего.
Матвей сдержал обещание, и не было ничего, никакого секса, хотя Роза в итоге была совсем не согласна с концепцией отказа, она жалела о своих словах, а Матвей только улыбался, шутливо целовал в нос или шею, отчего Роза тут же меняла гнев на милость.
Подходя к дому, пообещала старшему тренеру, что придёт через полчаса, нужно было переодеться и, чего греха таить, прихорошиться. Буквально на днях Роза заскочила в магазин нижнего белья и решительно обновила гардероб, введя вещички буквально на грани фола. Слишком фривольные и точно непрактичные, но кто сказал, что курортный роман практичный? Практично вернуть Глеба, а Роза предпочла фривольное кружево на груди и тонюсенькую полоску из него же на попе.
На веранде сидела Альбина и нервно смотрела на мигающий телефон, по одному виду можно было понять – телефон не жилец, ещё пара звонков, и сестра разобьёт дорогостоящий смартфон, ничуть не жалея о содеянном. И вряд ли у неё есть деньги на новый, в преддверии нового учебного года – хороший телефон всё-таки непозволительная роскошь для матери-одиночки. Вряд ли Альбину устроит модель попроще. Да и Розу тоже, что греха таить. Телефон теперь не роскошь, а необходимость.
- Мой начальник – сука! – тут же сообщила Альбина. – Лось в эпилепсии! Гандон! Гондурасина! – распалялась всё больше и больше. – Сука! Чтоб у него член отвалился, и его акулы сожрали. Вот кусок поноса!
- Да что случилось? – Роза выпятила глаза.
Сквернословящая Альбина – зрелище, столь же впечатляющее и невозможное, как поющий арию Царицы ночи королевский пингвин.
- Я ведь договорилась, и на новый год не брала отпуск, и сверхурочные отрабатывала, и работала за себя и за того парня, всё, что угодно, только бы выцарапать двадцать восемь дней отпуска летом! И что? Я ему срочно понадобилась! Прям сейчас, блин! Или уволит, – взвизгнула. – А и пусть увольняет! Велика печаль!
- Не кипятись, - Роза села рядом. – Хорошая же работа.
- Хорошая, - вздохнула. – В садик Олесю успеваю отвести и забрать, да и дома можно в случае надобности работать. Но если этому лосю что припрёт – всё. Должно быть только так, и плевать – отпуск, не отпуск. Хоть умри, но на работу выйди! А как я выйду? Сейчас? С дежурным садиком мы уже пролетели, с дачей от садика тоже, да и не отправлю я никуда Олеську, я никому не доверяю!
- Так, а давай по мере поступления ахтунга, - оборвала. – Тебе мешает выйти Олеся или ещё что-то, помимо того, что начальник – лось в эпилепсии?
- Олеся и ещё кое-что, но это перебьётся.
- Так оставь Олесю нам, мне, маме и Виктору.
- Ты что?!
- Она взрослая, на горшок сажать не надо, у неё друзья здесь, ей весело, воздух свежий, продукты нормальные. Дай ребёнку отдохнуть, а сама езжай работать. Лось в эпилепсии или нет, а работу быстро не найти, тем более такую.
- Ладно, - после получасового разговора и раздумий согласилась с доводами сестры Альбина. – Но сначала я поговорю с Олесей.
Надо ли говорить, что девочка с радостью осталась с бабушкой и дедушкой, которые не заставляли её читать по часу в день и не занимались упорно английским языком. К тому же, до конца августа на базе оставались Светик и Даниил, их весёлый папа, дядя и «другие мальчики».
Роза отвезла Альбину в аэропорт к шести утра, так и не придя к Матвею. А утром недоумевала, почему Миша не в курсе отлёта Альбины. Впрочем, тот отнёсся спокойно, сказав: «Разумно, разумно», и тут же отвлёкся на другую тему для разговоров, словно и не было Альбины… Странно всё это.
Впрочем, курортный роман… нечему удивляться!