Глава 23

 Сентябрь летел быстро, а в то же время невозможно медленно тянулось время, словно кто-то крутил шарманку с монотонной повторяющейся мелодией изо дня в день. Первое время Роза порывалась пойти в десятый домик, останавливалась на полпути, несколько секунд слушала собственное гулкое сердцебиение, разворачивалась и быстро шагала по своим делам, даже если их не было.

  Ночами Розу душили слёзы, в прямом смысле, никогда до этого сентября Роза столько не плакала, ей казалось, что даже когда она не ревёт в прямом смысле, даже когда улыбается, а то и смеётся, она всё равно плачет. Она вызывала жалость даже у самой себя, что говорить про окружающих. Мама причитала и вздыхала, Виктор степенно покашливал и похлопывал по плечу в знак одобрения. Даже Моня прижимался огромным лбом или толкался холодным носом, делясь мохнатым теплом и дружелюбием. Ах, если бы он только мог заменить Розе её потерю…

  Но, что потеряно – не вернёшь. Да и невозможно потерять то, что тебе не принадлежало и принадлежать не может. Роза не сомневалась в своей правоте. Как и не сомневалась в том, что предложение Розенберга М. старшего тренера и руководителя, всего лишь порыв, побочный эффект искрящегося курортного романа. А то, что за это время он ни разу не позвонил и не написал, только подтверждает Розины мысли. Правда, на сайте базы отдыха появилось официальное благодарственное письмо от детско-юношеского спортивного клуба «Русский богатырь», написано тепло и при этом до боли официально.

  Впрочем, всё правильно. Всё верно. Всё так и должно быть.Нужно просто пережить.

  Роза ни капли не сомневалась, что с приходом октября, может ноября, всё встанет на свои места. Роза снова станет собой, перестанет хандрить, плакать по ночам, маме больше не придётся вздыхать, а Виктору – неуклюже шутить и наливать очередную бутылку домашнего вина. А уж с первым снегом и вовсе всё забудется, укроет память, как землю, белым покрывалом, задует позёмкой, разнесётся по темноте холодных ночей, и весну Роза встретит всё той же Розой, которой была ещё в начале лета… Одинокой, мечтающей о сексе… хотя, это из другой книги. Не про Розу Иванову, наша Роза удачно закончит летний сезон, отработает новогодний, выплатит кредит и начнёт, наконец, новую жизнь. И новый летний сезон. А потом зимний…

  В конце августа мама должна была отвезти Олесю домой, такой был уговор с Альбиной, но, по словам сестры, её начальник «окончательно сбрендил» и отправил ту в командировку на Дальний Восток, где она мучилась от перемены часового пояса, климата и тринадцатичасового рабочего дня без единого выходного. У Альбины сложилось впечатление, что её планомерно выживают с тёплого места. Правда это или нет, судить было рано, никто никого не уволил, «сбрендивал» начальник не первый раз, а поездку мамы пришлось отложить. Олеся не расстроилась, она отлично проводила время с Розой, бабушкой и дедушкой, а также с Моней, тот и вовсе стал её закадычным другом и собеседником. К тому же, на базе часто останавливались гости с детьми, так что, найти компанию для игр не было проблемой.

  Погода ещё стояла тёплая, ночи становились холодней, даже кондиционер на ночь включали всё реже, а один раз даже включили отопление под утро, так замёрзли. Правда, полуденное солнце быстро расставило всё по своим местам. Несмотря на календарь, было ещё лето.

  На базу с настойчивостью, достойной премии «завоеватель года», стал приезжать Глеб, оказывая недвусмысленные знаки внимания Розе. Отшить его не получалось, он не слышал Розу, игнорировал её слова и невербальные знаки, не хотел слышать и слушать. Эта его настойчивость могла бы даже подкупить, если бы настолько не раздражала. Роза не могла понять причину чрезмерной активности Глеба, да и не хотела понимать её. В одну реку не входят дважды, а уж в реку с грязной водой – тем более.

- Муся, - выдал Глеб, неожиданно возникнув перед её носом на рынке, выхватывая ящик с овощами из рук. – Перестань избегать меня, давай поговорим, как взрослые люди.

- Ты следишь за мной, что ли? – уставилась на мужчину. Как всегда, высокий, загорелый, немного восточного колорита, широкая, белозубая улыбка. Яркий, запоминающийся типаж. На такого невольно оглянешься в толпе.

- Нет, - покачал головой. – За продуктами заскочил.

- Другого места не нашёл отовариться?

  Рынок, на котором покупала продукты Роза несколько раз в неделю, был в городе, около ста километров от базы и от дома, который арендовал на сезон Глеб для своей команды. Она едва ли не ежедневно моталась на вокзал за гостями, решала то одни вопросы, то другие, ездила по местности как угорелая целыми днями.

  Работа же Глеба была на реке, не так и далеко от базы Розы, дом в посёлке ниже по течению, всего в каких-то сорока-пятидесяти километрах, ездить на этот рынок точно не нужно, да и не разбирался Глеб в продуктах питания. Всё, что нужно, обычно, покупала очередная ассистентка, готовили по очереди, самое простое, Глеб изредка оказывал посильную помощь в виде тягловой силы и чистильщика овощей, ему и без столовой забот хватало.

- Я, вообще-то, живу здесь, - Глеб махнул ящиком куда-то в сторону.

- Где? – Роза уставилась на Глеба.

- Через две улицы. Дом достроил… вот. Пока редко бываю, сезон не закончен, но обживаться-то надо.

- Круто. Молодец, - Роза искренне хвалила. Уж кто-кто, а она знала, что деньги с неба не падают, во что обходится строительство, сколько сил, времени и средств уходит на это, а надо ещё работать, крутиться день и ночь, оплачивать работу команды, налоги, поборы…

- Может, зайдёшь? – Глеб заметно приободрился, услышав слова Розы.

- С чего это? Зачем?

- По-дружески, - пожал плечами. – Может, мне похвастать охота, - сверкнул белозубой улыбкой. – Там голые стены, правда, только одна комната отделана, может, посоветуешь по-женски, я в этом ничего не понимаю. Не боишься же ты меня, в самом деле?

- Не боюсь.

  Кого-кого, а Глеба она не боялась. Да, навязчивый, да, была у них некрасивая история, но опасным он точно не был. Противным временами – да, но опасаться не приходилось. Да и что может случиться-то? Не похитит же он её, не изнасилует, даже при навязчивой идее возобновить отношения с Розой, Глеб вряд ли страдал от воздержания. В бурной интимной жизни мужчины сомневаться не приходилось. Роза посмотрела на часы, свободные два часа у неё были.

- Пошли, - согласилась и двинулась на выход, к машине, предоставив Глебу возможность проявить свои джентельменские качества и нести ящик с овощами. Он и не сопротивлялся.

 Дом оказался действительно через две улицы. Небольшой, в несколько комнат, с просторной кухней, мансардой с двумя небольшими комнатушками. С навесом от солнца и большим, неухоженным двором, наверное, здесь можно высадить газон или клумбы, уложить тротуарную плитку или засыпать дорожки гранитной крошкой. Работы было ещё много, но сделано ещё больше.

- Ух, отлично! – Роза спускалась со второго этаж. – Вид из окна классный, на реку, а не на соседский забор. Проект сам делал?

- Нет, конечно, говорю же, ничего в этом не понимаю, нанимал человечка, - вздохнул. – Потому и денег не хватило. Думал, зимой чистовую отделку сделаю, а не выходит, - почесал голову. – А может, и извернусь, в долги влезать неохота.

- Понимаю, - Роза отлично понимала Глеба.

   Почему-то вспомнились слова Альбины о том, что нельзя его упускать из вида. Не лучший вариант для семейной жизни, если верить в «долго, счастливо, верно» в одном предложении, но кто верит в сказки в двадцать восемь лет? В конце концов, лучше такой постоянный непостоянный мужчина, чем слёзы по ночам о несбыточном, а на следующий год очередной курортный роман, и хорошо, если после него не придётся рыдать в подушку и тянуться к телефону, чтобы набрать номер или хотя бы кликнуть по ссылке в социальных сетях.

   Роза вздохнула, оглядела Глеба ещё раз. Наверное, можно видеть его каждый день, просыпаться рядом, засыпать… Он ничего не имеет против вина на ночь и не настаивает на каше по утрам. Приятный в общении, компанейский и, как любовник, кажется, хорош. Во всяком случае, Роза не помнила сильных разочарований от секса с Глебом. Восторгов тоже… а может, восторги просто подзабылись? Не просто же так Роза полгода встречалась с Глебом, пускала его в свой дом и свою постель.

  Надо жить дальше – приняла спонтанное решение Роза и замерла, споткнувшись взглядом о разобранную постель, поравнявшись с распахнутой дверью единственной жилой комнаты. Даже простыни чистые, новые, вон и упаковка лежит рядом.

- Думал поспать днём, - извиняясь, проговорил Глеб. – Потом вспомнил, что в холодильнике шаром покати, решил сходить… - говорил всё тише.

  Роза отодвигалась к стене, моргая, смотрела на Глеба, надеясь, что он не поймёт её жалких мыслей, грусти, навалившегося отчаяния, осени, которая взяла и пришла в самый неподходящий момент. Не увидит в глазах расстояния и города, где хотелось очутиться сейчас, перенестись усилием воли или волшебством из сказок Олеси.

  Глеб сделал несколько аккуратных шагов к Розе, протянул руку, провёл по её руке. Что ж. Терпимо. Не так и плохо, как она думала.

- Роза, - каким-то чудом догадался не произносить отвратительное «Муся». – Давай попробуем ещё раз, - прошептал, водя по руке, понемногу притягивая к себе. – Мне жена нужна, хозяйка дома, да и тебе хватит порхать, как мотылёк. У нас же всё отлично было, и может быть отлично. Ты мне подходишь, я тебе, давай попробуем, всерьёз. Завтра в ЗАГС сходим, заявление подадим, сезон закончим – поженимся. Можно даже свадьбу, с платьем, если хочешь.

- Не хочу, - прозвучало, как согласие. – Платье.

- Вот и отлично, лучше обои на эти деньги купим, в зал, - резануло слух чужеродное «зал».

  Роза смотрела на свою руку, как на чужую, как по ней движется чужая мужская ладонь. Сильная, загорелая, даже красивая, наверное… Как чужие губы зачем-то целуют костяшки женской руки, тоже чужой, не Розиной. Как эти губы приближаются и опускаются Розе на шею, проводят, оставляют тёплый след и скользящие, лёгкие поцелуи, неспешные, как опускаются ниже, в вырез платья. Вот её, Розу, прижали к мужскому телу и положили ладонь на попу, прижимая ещё теснее.

  Должна же она что-то почувствовать. Должна! Ну, же! Роза – молодая женщина, говорят, тридцать лет – пик сексуальной активности, она не может не реагировать на поцелуи и ласки, не может стоять поленом, опустив безвольно руки, прислушиваясь к себе, изыскивая хотя бы какое-то волнение в сердце. Ладно, не в сердце, в теле.

  Её обнимал, целовал, проводил руками по пояснице, нырял под подол, гладя внешнюю сторону бедра, изредка заходя на внутреннюю, мужчина. Что греха таить, красивый мужчина, а Роза не чувствовала ровным счётом ничего. Эмоциональный диапазон – как у Буратино. Впрочем, тот отличался неунывающим характером и настойчивостью, а Роза и этим похвастаться не могла.

  Розе даже противно не было, ей было никак. Она сосредоточилась, закрыла глаза, чтобы не маячила кровать с цветастым постельным бельём, попыталась вспомнить пару волнительных моментов в книгах или фильмах, настраивающих на романтический лад. Наконец, пустила в ход тяжёлую артиллерию, припомнив пару порно-роликов, которые гарантированно заводили Розу. Кажется, сработало, Роза облегчённо вздохнула. Глеб принял вздох за инициативу, Роза тоже с готовностью отнеслась к вздоху облегчения, как к порыву, и с большим энтузиазмом стала припоминать всё, что могло помочь.

  И надо было ей вспомнить Матвея, то, что он вытворял одними губами, даже не пуская в ход язык. Как плавилась Роза от одного предвкушения поцелуя, от одного взгляда, мысли, как метались бабочки-шизофренички в её животе. Как сознание витало где-то у потолка десятого домика и курило в затяг, пока Роза сходила с ума от страсти или млела от нежности, льющейся на неё нескончаемым потоком. Надо же было вспомнить! Почему? Почему мысли о Матвее Розенберге никак не покинут её глупую голову, почему бабочки бьются в истерике, а сознание рыдает каждый раз, когда Роза проходит мимо домика номер десять. Почему она даже поцеловаться не может с другим мужчиной?!

  Вероятно, Роза не самая умная девушка, не такая уж и честная, и не слишком порядочная, её трудно назвать нежной фиалкой, она не предаётся глупым мечтам о большой любви. Роза может заниматься сексом без любви. Просто сексом. Задорным. А лучше регулярным. Но она точно не может спать с одним мужчиной, а думать о другом, постоянно. Ежедневно, ежечасно.12727c

  Роза выскочила из дома Глеба как ошпаренная, неслась по двору, что было силы. Глеб догнал её в три счёта, с его-то ростом.

- Стой!

- Отстань, - Роза разрыдалась, постыдно и жалко.

- Остановись, - проговорил спокойно. – Отдышись, успокойся, воды выпей, лимонада хочешь? Или кваса? А потом поедешь. Не несись в слезах, дорога сама знаешь какая… а в горах дождь, - кивнул в сторону курорта, небо там действительно было серым, даже гор не видно.

- Извини, - Роза села на ступеньку крыльца, куда её подвёл Глеб.

- Да ладно, всё я понимаю. Любовь. Асисяй.

- Он меня замуж звал… - зачем-то призналась Роза.

- Ну и соглашалась бы, не из-за меня же ты отказалась, - криво усмехнулся.

- Да как? Он чёрте где, я здесь!

- К верху каком, - спокойно ответил, как технику безопасности отчитал. – Решали бы проблемы по мере поступления. Жизнь – сплошные проблемы. Кому я рассказываю?! - Губы Розы тронула понимающая полуулыбка. – Решать – не перерешать.

  Роза согласно кивнула. Действительно, сколько себя Роза помнила, проблемы были, как-то решались, находились пути, возможности, или не находились, зато виделся другой выход, смотрелось на задачу под другим углом, а то и проблема переставала быть таковой.

- Так всё? У нас точно не выйдет? – вернулся к своим баранам Глеб.

- Нет, - насупилась и глотнула лимонад. – Я поеду, спасибо… за гостеприимство. А дом хороший, правда, ты молодец.

- Я тогда жену вызову из Башкирии, - вдруг заявил Глеб.

- В смысле «вызову жену», вы же развелись, нет?

- Развелись, так и есть. Трое детей никуда не делись, мужика у неё нет, да и вряд ли появится, а мне жена всё равно нужна, дом в чистоте содержать… ну и… в общем, пора семью заводить. Молоденькая мне нафиг не впала, один ветер в голове, дурь. Нашего возраста – большинство разведёнок с детьми, зачем мне чужого ребёнка растить, если своих трое? Вот и вызову жену, здесь и климат получше, и заработок у меня, и дети будут рядом.

- Тебе виднее, - Роза пожала плечами, махнула рукой и вышла со двора чужого дома.

  Ночью Роза пыталась купить маме с Олесей билет, вернувшаяся из командировки Альбина за день перемыла всю квартиру, на завтра планировала оббежать все обязательные для дочки развивающие кружки и секции и ждала маму в гости.

- Роз, - прошёл на кухню Виктор. – Там чего-то маме плохо. – Давление. Может, скорую?

  Роза рванула в сторону спальни мамы с Виктором. Мама лежала, закутанная в одеяло, посредине двуспальной кровати, в комнате пахло лекарствами, на тумбочке разбросаны таблетки. Тут же схватилась за тонометр, перемерила несколько раз. Давление было нормальным.

- Может, сердце? – Роза не на шутку заволновалась. – Сосуды? Что болит?

- Голова кружится, - прошептала мама. – Ноги судорогой сводило, сейчас прошло, а голова так и кружится, стены качаются…

- Давай скорую.

- Да я сейчас отойду, а она приедет часа через три только, - махнула рукой. – Я таблеточек напилась уже, давление, ты говоришь, нормальное. Ничего страшного.

- Точно? – подозрительно покосилась на маму.

- Точно, точно, - кивнула.

- Роз, а может, ты Олесю отвезёшь, а? – Виктор встал у кровати и тяжко вздохнул, косясь на жену. – Мы вдвоём справимся, на месте оно сподручней, и мне спокойней будет, да и тебе. Случись что в самолёте, а она с ребёнком. Не дай бог! Да и климат этот… - махнул рукой.

- Мам? – Роза посмотрела на маму, та согласно кивала и одобряюще смотрела на мужа. – Правда, Розочка, сама бы я слетала, а с Олесенькой боюсь… мало ли что! Не дай бог! Ой, ой, - дёрнула ногой. – Вот, снова судорога пробежала. Больно-то как! Лети, доча, а я лучше завтра в клинику платную съезжу, давно пора… а мне врача хорошего посоветовали, он в отпуск на следующей неделе уходит, так я успеваю попасть к нему, говорят, светило какое-то. Сюда на пенсию приехал, из Москвы…

- Ладно, - Роза опешила и согласилась.