Глава 1

Илья Хнык-хнык! Не понял?! Это что за детский плач в моем новом доме? Кидаю свои сумки и чемодан перед крыльцом в давно заросшую высокой травой лужайку. Отмахиваюсь от пролетающего шмеля. Хнык-хнык! Плач повторяется. И он явно из моего новоприобретенного дома. Сам дом, конечно, уже видавший виды. Но добротный, просторный, из крупных бревен. Построен еще в девяностые одним из братков на самом краю деревни, чуть в отдалении. Но свежеиспеченный новый русский канул в Лету, а дом в этой глуши за такие бабки был больше никому не нужен. А вот я как раз хотел забиться в самую глушь. Данная деревня и должна была стать моей гаванью. Где тишина и покой. Хнык-хнык! Мда… Покоя, чувствую, дождусь не скоро. Нужно разобраться, что за ребенок тут плачет? Дом, по идее, должен быть заброшенным. И в нем уже пару десятков лет никто не живет. На двери вижу здоровый амбарный замок. Закрыт. Заржавел настолько, что открыть его ключом – шансы небольшие. Но новые всхлипы явно изнутри помещения. Огибаю сруб и выхожу к широкой крытой трассе, примыкающей к дому. А вот здесь дверь распахнута, входи не хочу. Я и вхожу. В тени, прямо на ступеньках, ведущих на второй этаж, сидит белокурая малявка. Ей года три, ну максимум четыре от силы. Дюймовочка поднимает на меня свою головку с копной светлых волнистых волос, смотрит… Снова опускает и продолжает свое горькое дело. Хнык-хнык! Плевать она хотела на чужого дядю. И на то, что забралась в чужую недвигу. Горе ее, видимо, важнее всего остального. – Не знаю, чего ты тут забыла, но, давай, брысь отсюда! Беги в свой садик, или куда там тебе надо, – командую мелкой. – Никуда без зывачки не уйду! – заявляет малышка, насупившись и грозно топнув ножкой. А голубые ясные глазки так и сверкают. Не думал, что и здесь наткнусь на вымогательство. Да еще и от ребенка, что только из пеленок вылез. Мир конкретно так изменился. Я от махинаций, интриг, взяток и разного рода разбирательств и свалил из столицы, из привычной жизни. Кругом бабки, бабки, бабки… Устал. Мне и отдых на виллах за бугром и на яхтах также надоел. Ничего не радовало. А тут деревушка, природа, тишина… Ни черта подобного. Даже тут требуют взятку с циничной наглостью и наездом в своем собственном доме. – Ты чего вообще в этом доме делаешь? – упираю руки в бока и напускаю грозного вида. Сейчас мелкая испугается и свалит. Оставит, наконец, меня одного с самим собой. – Чиво-чиво?! – малявка ворчит себя под нос, на меня даже не смотрит. – Гномиков зду! Чиво тут исе делать?! Чего?! Так, ладно, не буду вникать в то, что не понятно. – А плачешь чего? – пытаюсь развести маленькую вымогательницу на инфу. Может удасться ее спровадить по-быстрому. – Миске, Леске, и Аньке зывательный гномик подалил зывачку, – начинает разъяснять маленькая особа, снова переходя на плач. – Они его вызвали. А ко мне не плиходит. Узе давно вызываю. Зду его и зду-у-у-у! Судя по всхлипываниям, белокурой Дюймовочке обидно до глубины души от такой несправедливости. Вот только я пока нифига не понимаю, что она имеет в виду. Какой еще гном должен прийти и принести жвачку? Курьер что ли? Да откуда он здесь? В такой глуши они не водятся и даже не доезжают. Ай, не важно. Нужно как-то вывести малявочку из моего дома. – Считай, гномик к тебе пришел, – сообщаю девочке. – Хде-е?! – хлопает глазками и смотрит из стороны в сторону. – Вот! – указываю на себя. Видя, как та не впечатляется и смотрит с явным сомнением, спрашиваю: – Тут у вас магазин в деревне есть? Шмыгнув и вытерев рукавом носик, малявка кивает: – Тетя Малина открывает летом. – Вот и веди. И можешь сразу выбрать, какую жвачку хочешь, – предлагаю девочке. – Но ты не гномик, – удивляется она. – Ну, так я и не одну, а сразу несколько дарю, – кидаю выгодное предложение. От которого мелкая не отказывается. Сразу вскакивает. Хватает своей микроскопичной ладошкой меня за палец, крепко так. И тащит в стороны выхода. – Подем! – зовет не оборачиваясь. И прет через все препятствия по прямой. Сквозь высокую траву и дырку в заборе. – Так колоче, – поясняет малышка на ходу. Сбоку от улицы виднеется выкрашенное голубым цветом невысокое деревянное строение. В него как раз заходит какая-то девушка. Силуэт в светлом летнем платье мелькнул в темном проеме и пропал. – Мама моя! Она будет лугаца, сто я от Маски убизала, – опускает голову малявка и останавливается. Лицо очень грустное и печальное. Не, меня таким не возьмешь. Сколько таких было? И с актерским мастерством тоже. И никто меня не вынудил действовать так, как я не хотел. Если только я не делал вид, что попал под влияние чужих манипуляций. В том мире, откуда я сбежал, по-другому не выживешь. Крепче хватаю малышку за ручку и веду в магазин. Пусть мамашка разбирается со своим ребенком. Чем ближе подхожу, тем лучше слышен поставленный голос. Из телевизора – догадываюсь я. – Самойлов уже неделю не появлялся в свете. Говорят, что миллиардер и спонсор многих стартапов залег по какой-то причине на дно, – раздается голос ведущей новостей. – Светские львицы в шоке и недоумении из-за пропажи с радаров завидного холостяка… Блин, да это про меня! Не хватало, чтобы местные узнали. Покоя потом не дадут. – Эх, Алиска, вот бы мне на такого богатенько наткнуться, – шумно вздыхает женский голос. Но уже не из телевизора. – Не думаю, Марин, что такой обратит внимание на кого-нибудь из нас, – отвечает ей другой. Более приятный. И чем-то цепляющий сознание. Но пока не понятно чем. – Пф! – фыркает первый голос. Видимо это и есть та тетя Марина, что открывает на лето магазин. – Я сама обращу на себя его внимание. Пусть только появится на пороге. И будь уверена, от меня он потом вот так, как от этих всех львиц, точно не скроется. Дела… Мне певать на слова и угрозы местной. Но вот лишний шум, что она создаст, узнав меня, не нужен. – Ладно, Марин, пойду я. Проверю, как там Маша с моей Полей сидят? – Ой! – пискает малышка после этих слов. – Казеца, у нас побемы!