Глава 13

Илья – О! Мама идет! – восклицает малышка, когда мы слышим приближающиеся шаги. Оборачиваемся ко входу в комнату и… И я вижу ЕЕ! Даже хочется со всей силы протереть себе глаза. Что со мной твориться?! Почему вместо Алисы – мамы Полины, вижу свою Алису? Что за напасть? – Все, я схожу с ума… – шепчут такие знакомые губы таким знакомым голосом. Нет, это, похоже, у меня шифер пошуршал, и крыша протекла. Но почему тогда эта Алиса, которая точная копия моей Алисы, смотрит такими же знакомыми глазами с огромнейшим удивлением на меня? Еще в этих глазах узнавание, в котором замешаны горечь, обида и неверие в происходящее. – Нет, мама, не сходис. Гномик настоясий! Знакомься, это мой зывачный гномик! Я тебе пло него говолила. Полина же улыбается во всю. Довольная собой и, видимо, сюрпризом для мамы. Не понимает, что сейчас происходит. А я сам-то понимаю? Мне кажется, проходит вечность, пока мы смотрим с Алисой друг на друга. И, ведь, это и правда она! Глаза не могут мне так настойчиво врать! – А… – пытаюсь произнести имя девушки, но тут словно ком в горле застревает. – Алиса? Вижу как Алиса меняется в лице, отражая на нем смесь эмоций и чувств. Полина что-то говорит. А я почти ничего не слышу. Только глубокое дыхание Алисы. Стою столбом. Жду ответа, жду не знаю чего. – …давайте, вы позенитесь? – улавливаю лишь последнюю часть предложения девочки. Тут в Алисе происходят последние изменения. Ее лицо застывает холодной и безразличной маской. И девушка сухо бросает: – Этот гномик уже женат. А после удивления малышки, поясняет: – На своей работе. Проходит мимо меня, не удостоив больше взглядом. И я понимаю почему. Я действительно «променял» нашу любовь на работу. Тогда я отдавался делам полностью. Жил ими, горел. Меня что-то постоянно толкало ими заниматься. И не получалось остановиться. Если брался, то не мог ни довести до логичного конца. А одни дела множили другие. Это как паутина. Потянул ниточку, прилип, а после запутался в сети. А Алису я очень любил, но работа… Она мне заменила и дом и жену. Видел, как девушка страдает. Сколько раз успокаивал, убеждал, что скоро все закончится… Не заканчивалось. Врал, потому что не хотел отпускать ту, которую люблю. Конца и края делам не было. Алиса плакала. Один раз почти ушла. Чудом остановил. А через некоторое время, понял, что таким образом только сильнее мучаю ее. К тому времени она как раз устроила истерику. На меня полился поток из выражений. И я понимал, что достоин их в полной мере. Сам виноват. Решение отпустить девушку далось мне очень тяжело. Но я сказал, что больше не держу ее. Пришлось напустить на себя безразличие. Было больно видеть, в каком состоянии Алиса ушла от меня. Но понимал, что удерживая рядом с собой, делаю ей только хуже. Думал, больше никогда ее не увижу. И вот она передо мной. Боюсь представить, что она сейчас испытывает. И за теперешнее ко мне отношения не виню. Заслужил. – Алиса, я… – хочу подобрать правильные слова, извиниться и… Понимаю, что сейчас точно не стоит ничего говорить. Пусть она «переварит» мое появление здесь. Но, даже если бы я решил что-то сказать, Полина не дала бы этого сделать. Малышка толкает меня к столу. – Чо стоис? Кусай, а потом подем молозеное покупать. – Обещания нужно выполнять, – сухо роняет Алиса, ставя передо мной тарелки. Одну с яичницей. Вторую с оладьями и сметаной. На столе появляются овощи, зелень, ломтики хлеба, масло и банка варенья. Пока девушка расставляет еду, оказывается совсем рядом. Я чувствую такой знакомый и пленительный аромат, исходящий от нее. Так пахла только она. Хочется схватить Алису и… Девушка отходит и ставит чайник на плиту. Пока он закипает, мы молчим. Я сдерживаю свои порывы. И это правильно. То, что рядом с нами ребенок – еще один довод. Полина же все это время смотрит выжидательно и требовательно то на меня, то на еду. Ага. Намек понял. И как только я отправляю в рот первый кусок яичницы, малышка с нетерпением спрашивает: – Вкусно? Да? Даже Алиса за спиной застывает, ожидает ответа. Чувствую это. Как под таким напором не ответить или сказать, что не вкусно? – Вкусно, – киваю я, пережевывая, и тут же закидываю в себя еще один кусок, а потом в ход идет все остальное на столе. Да, потому что вкусно все. Давно не ел нормальной домашней еды. Превращаюсь в оголодавшего волка, забредшего в курятник. Челюсть хрустит, желудок рычит. Почти не контролирую себя. Мое неконтролируемое поедание всего на столе прерывает скрип половых досок со стороны входа. На кухню входит Марина.