Глава 1. Две оглобли.

Сентябрь 2020 года.

Школа. Как же мне не хотелось туда идти! Я повернула ключ в замке зажигания, выключая мотор, и ещё какое-то время посидела в машине, осматривая окрестности и рискуя опоздать на свой первый урок в новой школе.

Я окинула взглядом большое серое трёхэтажное здание. По крайней мере, это не несколько отдельно стоящих корпусов, как в моей прежней школе. Порой, во время дождя, было весьма неуютно перебегать из одного корпуса в другой. А здесь даже спортзал и столовая были соединены с основным зданием, хотя и располагались в отдельных крыльях.

Но даже несмотря на эту небольшую радость, идти на занятия не хотелось совершенно. Но… Этого хотела мама. Будь моя воля — не видать мне старших классов вообще, особенно учитывая, что школьную программу я уже давно прошла самостоятельно. Но мама считала, что я должна получить этот опыт. По её идеализированным воспоминаниям, школа — самое чудесное, что происходит в жизни ребёнка. Подружки, кружки, вечеринки, совместные пикники, походы и ночёвки друг у друга… Да много чего «прекрасного» мне, по её мнению, предстояло в старших классах.

Мама словно бы забыла, что мне категорически противопоказано заводить подруг и с кем-либо сближаться. Меня ждёт участь отверженной. Плавали — знаем. Когда сторонишься людей — люди сторонятся тебя. И хорошо, если сторонятся молча.

Конечно, вряд ли в старших классах кто-то будет засовывать мне в сумку лягушек, ставить подножки и оттирать в конец очереди в столовой. Всё же эти развлечения свойственны скорее начальной школе.

Но подростки могут быть не менее жестоки, просто их издевательства принимают более извращённую форму. Главное — в первый же день случайно не «наступить на хвост» местной королеве, иначе моя школьная жизнь превратится в ад, едва начавшись, как в прежней школе.

Те два года показались мне длиною в жизнь, а учитывая, что от родителей я всё скрывала, чтобы не расстраивать маму, чьё здоровье в последние годы неуклонно ухудшалось, то мне приходилось терпеть всё происходящее молча.

Шесть последующих лет показались мне просто раем. И вот теперь — снова школа. Но мама так мечтала увидеть меня в мантии и шапочке выпускника, так хотела побывать на вручении мне аттестата, что я не могла оттягивать это и дальше. Поэтому согласилась — куда деваться? И вот мы здесь, в Литл-Роке, и я собираюсь снова начать ходить в школу.

Я вздохнула, прихватила сумку и решительно вышла из машины. Захлопывая дверцу, я ещё разок оглядела свою серебристую Ауди. Подержанная, она выглядела весьма потрёпанной. Отец специально не стал закрашивать несколько заметных царапин на кузове. И машина выглядела именно так, как и должна — недорогая, не первой молодости и свежести, первая машина подростка из семьи со средним достатком. То, что вся начинка заменена полностью, а от купленной машины остались лишь потрёпанные кузов и салон, знаю только я, остальные должны видеть лишь невзрачную внешность, а не идеальные внутренности машины. Мне, кстати, моя новая машинка понравилась. Думаю, мы с ней подружимся.

Вздохнув за сегодня уже в сто первый раз, я направилась к главному входу, по пути доставая из сумки лист, на котором ещё вчера распечатала схему школы и обозначила на ней дорогу к административному крылу, куда я как раз и направлялась. И в этот момент услышала за спиной девичий голос:

— Вот это оглобля! — И хихиканье нескольких голосов.

Я не стала оборачиваться, чтобы посмотреть на ту, что наградила меня прозвищем, которое прилипнет ко мне на ближайшие два года. Зачем? Скоро это слово будет звучать изо всех уст. И на это я морально настроилась уже давно — с тех пор, как поняла, что избежать школы не удастся.

В прежней школе я тоже была самой высокой среди своих одноклассниц, но за прошедшие годы вытянулась ещё на три дюйма (*7,53 см), и теперь мой рост составлял ровно шесть футов (*183 см). В принципе, учитывая мою видовую принадлежность — это нормально. Вот только окружающим это не объяснишь.

Поэтому, сделав вид, что ничего не слышала, я никак не отреагировала на это слово, продолжая идти, рассматривая схему и стараясь соотнести её с расползшимся несколькими крыльями зданием. Лучше всего реагировать именно так — игнорировать оскорбления. Со временем это им надоест. Может быть…

Но тут я услышала то, что всё же заставило меня остановиться и оглянуться. Другой девичий голос протянул:

— Ух ты! Ещё одна оглобля.

Но на этот раз смеха не последовало. И в самих словах слышалось… восхищение? Не в силах удержаться, я решила посмотреть на того, кто вызвал у говорившего такую реакцию.

А посмотреть было на что. Из припаркованного неподалёку от моей Ауди Хаммера только что вышел парень примерно моего возраста. И, судя по тому, насколько он возвышался над своим «танком», в росте он меня намного переплюнул. Собственно, быть высоким для парня — не криминал, а скорее достоинство. Но быть высоким настолько — это как минимум постоянно притягивать к себе чужие взгляды. Уж мне-то это хорошо известно — в моей семье все мужчины высоченные.

Видимо, услышав сказанное, парень взглянул в ту сторону, откуда раздались нелицеприятные слова, на долю секунды задержав взгляд на стайке девушек, а потом стал осматриваться по сторонам, пока не встретился со мной взглядом. После чего расплылся в заговорщицкой улыбке. И до меня дошло — он понял, что нашёл первую оглоблю, «брата по несчастью». Я невольно улыбнулась ему в ответ — не ответить на такую жизнерадостную улыбку было просто невозможно.

Парень вытащил с сидения небольшой рюкзак, закинул его на плечо и целенаправленно зашагал в мою сторону. Хаммер отъехал, и только тогда я сообразила, что парень вышел со стороны пассажирского сидения.

Пока он широкими шагами приближался ко мне, я успела хорошенько его рассмотреть. Красавец, ничего не скажешь. Светлые, волнистые волосы, почти такого же оттенка, как и мои, может, чуть темнее. Ярко-синие глаза — такого цвета глаз я никогда раньше не встречала.

Удивил так же и цвет его ресниц и бровей — черные. И это при таких светлых волосах! Неужели он красится? Не похоже. Но тогда это сочетание просто невероятно.

А вообще — это был самый настоящий красавчик. Теперь мне стал понятен восхищённый тон той девушки. К счастью, у меня к красавчикам иммунитет, учитывая, что в семье они окружали меня сплошь и рядом. Поэтому я не стала падать в восторженный обморок от того, что этот Аполлон выбрал меня своей целью. Хотя сразу почувствовала к нему симпатию — что есть, то есть.

— Привет, номер один, — парень остановился в шаге от меня и улыбнулся, притягивая мой взгляд к родинке над правым уголком рта. Потом заглянул в схему у меня в руках. — Ты тоже новенькая?

— Привет, номер два, — улыбнулась я в ответ. Да, я оглобля, но все же оглобля номер один! Хоть какая-то радость. — Да, я новенькая. Тоже.

— Вот и славно. Ты в административное крыло?

— Да. Нужно взять расписание.

— И мне тоже. Может, пойдём вместе? Я не догадался распечатать себе схему.

— Пойдём, — пожала я плечами.

Почему бы и нет? Мы — два новичка, и вполне можем помочь друг другу. Мы развернулись и плечом к плечу вошли в здание школы. Я проигнорировала возмущённое шипение за спиной и кинжальные взгляды, которые ощутила всей кожей.

Возможно, я сделала именно то, чего поклялась не делать — наступила кому-то на хвост. Наверное, на этого красавчика уже положила глаз какая-нибудь местная королева. Но я же не виновата, что он подошёл именно ко мне. Подобное тянется к подобному.

Я заметила, что была ему чуть выше плеча — все же впечатляющий рост у парнишки! А учитывая, что мужчины растут лет до двадцати пяти — каким же он станет, когда окончательно вырастет? Наверное, непросто ему — с таким ростом и внешностью он постоянно привлекает внимание. Мои родственники тоже сталкиваются с подобной проблемой.

— Кстати, меня зовут Эрик, — прервал он мои размышления, протягивая руку.

И что теперь делать? Пожать ему руку? Слишком опасно. Не пожать — будет выглядеть подозрительно и оскорбительно. В конце концов, я выбрала нечто среднее.

— Ники, — и я шлёпнула кончиками пальцев по его горячей ладони.

Эрик задумчиво посмотрел на меня, даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, передумал. Даже если он что-то и заметил, надеюсь, решит, что ему показалось.

— Кстати, у меня есть кузен, которого тоже зовут Эрик, — сообщила я ему, уводя разговор подальше от нашего несостоявшегося рукопожатия.

— У меня нет кузин, — пожал плечами Эрик, а потом хитро прищурился. — Зато есть брат, которого тоже зовут Ники. Николас. Ты ведь Николь?

— Нет, Доминика, — я слегка скривилась. Никогда не любила своё имя. Мне оно казалось каким-то тяжеловесным. Поэтому я предпочитала сокращённый вариант.

— Ха! А вот моего племянника как раз зовут Домиником! — радостно воскликнул Эрик. — Вот это совпадение.

— Да уж, — моя улыбка, наверное, была похожа на гримасу. Не особо приятно сознавать, что носишь мужское имя.

В этот момент мы подошли к нужной двери. А спустя несколько минут вышли из неё, получив расписание занятий, схему расположения кабинетов — теперь она была у меня в двойном экземпляре, — и конопатого десятиклассника, который, на свою беду, проходил мимо, был отловлен администратором и отправлен проводить нас до шкафчиков. Пацан был довольно мелкий для своего возраста и всю дорогу зачарованно глядел на нас, а особенно на Эрика, снизу вверх, пару раз едва не шлёпнувшись, поскольку совершенно не смотрел себе под ноги.

Доведя нас до шкафчиков, он удрал по каким-то своим делам, возможно, рассказать друзьям о появлении в школе двух великанов, каковыми мы, без сомнения, ему показались.

Оставшись одни, если не считать толпящихся в коридоре пары сотен учеников, мы решили сверить свои расписания. Мы уже выяснили, что оба будем учиться в одиннадцатом классе, но не знали, насколько у нас совпадали уроки.

К моему удивлению, наше расписание совпало полностью. Я недоуменно хлопала глазами, переводя взгляд с одного листа на другой, потом взглянула на Эрика. Его лицо было таким же ошарашенным.

— Ты когда-нибудь слышал о подобном?

— Нет, никогда. Такое ощущение, что наши расписания написаны под копирку.

— Может, ошибка?

— Всё может быть. Ладно, как бы то ни было, сейчас нам нужно идти на урок. И это — история. Готова?

— Не особо, но придётся, — вздохнула я.

Выложив всё лишнее из рюкзака и сумки в свои шкафчики, которые тоже были расположены рядом, мы припустились по опустевшим коридорам к нужному кабинету. И как мы не заметили, что все уже разошлись по классам? Видимо, засмотрелись на странное совпадение расписаний. В класс мы влетели одновременно со звонком, затормозив возле стола учителя. Послышались смешки и перешёптывания. Я уловила прозвучавшее несколько раз: «Две оглобли», что меня совсем не удивило. А вот удивлённо произнесённое кем-то: «Опять близнецы?», заставило меня мысленно поднять брови в недоумении.

Я более внимательно посмотрела на Эрика, и поняла, что да, мы в чём-то похожи. Оба очень высокие, светловолосые и светлоглазые, только мои серые глаза довольно обыкновенные, и ресницы с бровями хотя и гораздо темнее волос, но всё же до черных, как у Эрика, им далеко. Но вот на что я прежде не обратила внимание — это одежда. Мы оба были в джинсах и синих водолазках. И фасоном, и оттенком водолазки, конечно, различались, но мы действительно были одеты очень похоже. Ладно, допустим, «близнецы». Но почему «опять»?

* * *

Пока я прокручивала в голове все эти вопросы, мистер Киншоу, учитель истории, заглянул в выданные нам расписания уроков, на которых были указаны наши имена, выдал нам учебники и махнул рукой в сторону последней парты в среднем ряду.

— Мистер Кэмерон, мисс Форест, вы можете занять парту близнецов Филипс, она теперь свободна.

Близнецов? Кажется, я начала понимать секрет совпадения наших расписаний. Похоже, мы унаследовали места этих близнецов, видимо, покинувших школу, а заодно — и их расписание. Неудивительно, что оно у них совпадало.

Видимо, не одна я пришла к подобному выводу. Несколько минут спустя, когда мы уже сидели за своей партой и слушали учителя, передо мной появился лист бумаги, на котором было написано:

«Вот и разгадка. Мы заняли место близнецов, а у них всё было общее — уроки, шкафчики. Но лично я не против».

Я тоже была не против, что вообще-то было странно. Прежде я изо всех сил избегала близких контактов, в том числе дружбы с людьми. А с Эриком мне теперь предстояло быть вместе постоянно. Но почему-то меня это не пугало. Может, потому, что быть одной из «двух оглобель» всё же лучше, чем просто «оглоблей». С другой стороны — сегодня лишь первый день, и мы — два новичка, нам проще держаться вместе. Но пройдёт какое-то время, и мы уже не будем новичками. Эрик найдёт себе друзей, а я вновь останусь одна. Ну и ладно, мне не привыкать. А пока я просто улыбнулась и приписала на листе:

«И я тоже не против».

Лучше не загадывать надолго, а жить сегодняшним днём.

Урок прошёл спокойно. Учитель вёл его довольно интересно, и хотя тема была мне давно знакома, всё же совсем уж скучать не приходилось. Я наблюдала за учениками и их ответами, запоминала лица и фамилии. Конечно, на нас оглядывались. Кто-то мельком, а кто-то и откровенно пялился. Точнее — это скорее уж Эрика рассматривали. Красавчик, мечта любой девушки. Кое-кто пытался ему подмигивать и строить глазки. Безуспешно. Парень смотрел либо на учителя, либо в тетрадь, в которой рисовал мотоциклы шариковой ручкой. И очень неплохо рисовал, кстати.

На меня посматривали мельком, как на что-то новое, но не особо интересное. Вот и хорошо — Эрик отвлёк на себя внимание, и за это я тоже была весьма ему благодарна.

В какой-то момент учитель задал ему вопрос. Я уже собралась подсказать нужную дату, но Эрик спокойно дал правильный ответ, ни секунды не раздумывая.

Я мысленно улыбнулась — очередной плюсик в поддержку нашей «близнецовости». Я ведь тоже легко могла бы ответить на любой вопрос. Ещё бы — с моим-то запредельным IQ и фотографической памятью.

Когда урок закончился, и мы стали собирать свои вещи, к нашей парте подошли две девушки и стали откровенно заигрывать с Эриком, полностью меня игнорируя. В одной я узнала ту, что была на стоянке. Судя по голосу, оглоблей меня окрестила не она, но она тоже надо мной смеялась. Другой девушки в той компании не наблюдалось, но презрительный взгляд, брошенный на меня, показал, что её отношение ко мне такое же «дружелюбное». Ну и ладно, я ничего другого и не ждала. Собрав свои немногочисленные пожитки в сумку, я сделала было шаг к двери, но притормозила, услышав слова Эрика.

— Милли, Фэнси, извините, но нам с Ники ещё нужно найти кабинет, где будет проходить наш следующий урок.

Крепкая рука обвила мою талию — и когда он успел оказаться с моей стороны парты? — и мы дружно направились к выходу из класса под разочарованное шипение:

— И что он нашёл в этой дылде?

— Рыбак рыбака!

— Ага. Две оглобли — уже упряжка!

За дверью Эрик сразу же отпустил меня и сделал шаг в сторону.

— Извини.

— За что?

— Я… использовал тебя, чтобы отлепиться от этих пиявок.

— Я так и поняла. Так что, не переживай. Кстати, уверен? Они вроде бы ничего так.

— А, пустышки! — он разочарованно махнул рукой. — Они же ничего обо мне не знают, ведутся на внешность.

— Может, они как раз хотели узнать? — Почему я их защищаю? Я же с ним полностью согласна. Видимо, я играю роль адвоката дьявола, чтобы Эрик сам высказал всё, что думает об этой парочке.

— Нет, — замотал он головой. — Ничего обо мне им узнать вовсе не хотелось. Им хотелось, чтобы я просто находился рядом, и все видели, что им удалось подцепить красивого парня.

— Ой, какие мы скромные! — рассмеялась я.

— Ну… Я же смотрюсь в зеркало, — смущённо пробормотал Эрик. — И потом, девчонки постоянно за мной бегают, с детства. Надоело, честное слово. Они видят только лицо. Хоть бы одна спросила — о чём я мечтаю, чем увлекаюсь, что читаю?.. Но нет. Болтают только о себе. А я чувствую себя просто… Не знаю, как объяснить… Видела, как некоторые гламурные дамочки носят собачек в сумочках?

— Видела, — усмехнулась я.

— Так вот, я для них — словно такая вот собачка.

— Ты определённо не поместишься в дамскую сумочку, — подтырнула я. — Даже если сложить тебя вчетверо.

— Ты же всё равно поняла, о чём я?

— Да, Эрик, поняла. Не переживай, можешь использовать меня для прикрытия, разрешаю.

— Спасибо, Ники, ты настоящий друг. — И он дал мне пять.

Я машинально хлопнула Эрика по ладони, переваривая его слова. «Настоящий друг». Прежде у меня не было друзей среди людей, а теперь я вот так внезапно обрела друга. Может, у людей это принято — так легко заводить друзей? Но для меня это было неправильно. Впрочем, дело сделано. Посмотрим, что из этого получится…

Тут я заметила, что Эрик остановился, притормозила сама и, обернувшись, вопросительно на него взглянула. Он смотрел на меня, слегка нахмурившись, словно задумавшись о чём-то.

— Почему ты встал?

Парень тряхнул головой, словно прогоняя какую-то мысль, а потом ткнул большим пальцем вправо.

— Наши шкафчики.

Вот я тормоз! Замечталась и пролетела мимо. Не удивительно, что он так странно на меня смотрел.

— Автопилот сломался, — хихикнула я. — Куда нам теперь?

— Тригонометрия, — Эрик заглянул в расписание, потом в схему. — Это на втором этаже.

На этот раз в класс мы вошли до прихода учителя. Я думала, что и тут мы будем сидеть вместе на задней парте, но, к моему удивлению, там уже сидел какой-то парень, темноволосый, довольно крупный и, судя по виду — чем-то сильно недовольный.

— И что теперь? — шепнула я.

— Придётся ждать. Или пока все не рассядутся, или пока учитель не скажет, где нам сесть.

— Эрик, — раздалось вдруг на весь класс. Шум стих, все повернулись к третьей парте у окна, где сидела одна из подошедших к нам в кабинете истории девушек. Та, что утром была на стоянке. Милли или Фэнси. В тот момент, когда они представлялись Эрику, я рылась в своих вещах, так что не обратила внимания, кто из них кто. А учитель обращался к ней по фамилии — мисс Деверо.

— Эрик, — повторила она, маша рукой. — Садись рядом со мной, здесь свободно. А Форест может сесть там, сзади, с Гарри.

Похоже, Гарри — это и есть тот самый недовольный парень на задней парте. Пожав плечами, я направилась к нему и положила сумку на стол рядом с ним. И в этот момент услышала:

— Привет, Гарри, я Эрик. Не согласишься ли ты поменяться со мной местами? Боюсь, если я сяду на третью парту, то половина класса не увидит доску.

— Да легко, — Гарри тут же сгрёб свои вещи с парты и с довольным видом перебрался вперёд, плюхнувшись рядом с Милли-Фэнси. Она выглядела не особо этим довольной, но парень приобнял её за плечи, притянул к себе и что-то зашептал на ухо. В какой-то момент она оглянулась через его плечо, и бросила разочарованный взгляд на Эрика и злобный — на меня. После чего защебетала о чём-то с Гарри.

Тут в класс вошёл учитель. Поздоровавшись, он стал рассказывать о предстоящем учебном семестре, что именно мы должны будем пройти и какие тесты должны будем сдать в конце.

Мимоходом он положил на нашу парту два учебника и даже не стал интересоваться нашими именами — видимо, кто-то уже передал ему сведения. Меня это вполне устраивало. Я открыла тетрадь и стала переписывать с доски задание. Ничего сложного — всего лишь повтор пройденного в десятом классе. Быстро написав решение, я краем глаза заметила, что Эрик закончил лишь чуть позднее меня. А парнишка-то, похоже, вундеркинд. У меня-то есть перед другими огромное преимущество, но он-то всего лишь человек.

За это время ученик у доски едва-едва, с подсказками учителя, осилил максимум треть примера. От нечего делать, я стала рассматривать класс. Кто-то решал пример сам, кто-то бездумно переписывал решение с доски, а кто-то и вовсе занимался своими делами.

Мой взгляд снова зацепился за третью парту. Гарри вальяжно развалился, положив одну руку на спинку стула Милли-Фэнси и играя кончиками её волос. Та не возражала против подобной фамильярности, словно была к такому привычна.

— Похоже, Милли попыталась бортануть своего парня, чтобы взять меня на замену, — раздался у меня над ухом едва слышный голос. — Не вышло. Кстати, извини, но из-за меня ты, кажется, приобрела врага.

— Выживу, — вздохнула я.

В первый же день! Я бью все рекорды. Раньше я умудрялась продержаться невидимкой гораздо дольше. Ладно, что она, в конце-то концов, могла мне сделать? Оскорбить? Я привыкла не реагировать на оскорбления. Ударить? Мы вроде бы уже выросли из этого возраста, хотя, кто знает. Но, в любом случае — вряд ли она рискнёт, я выше неё почти на голову и явно сильнее. Ладно, поживём — увидим, а пока учитель дал новое задание — нужно решать, а не отвлекаться на предположения.

* * *

Следующий урок — испанский язык, — прошёл без происшествий. Ни Милли, ни Фэнси в классе не было, собственно, из присутствовавших на парковке была лишь одна девушка, но она никак на меня не реагировала. Вот и славно.

А вот следующий урок, литература, кровь мне слегка попортил. Точнее — не сам урок, а учительница, пожилая, худая как палка и весьма въедливая мисс Бриттон.

Она заставила нас с Эриком рассказывать о себе, а точнее — о причинах, заставивших нас сменить школу. Простое «мы переехали» Эрика её не устроило, и ему пришлось рассказывать о том, что его отец получил повышение, а это подразумевало переезд в другой город.

После этого, благосклонно махнув ему рукой в сторону пустующей последней парты, она вперила в меня немигающий взгляд.

— Мисс Форест, а что заставило вас перейти в нашу школу?

— Мой старший брат приобрёл неподалёку книжный магазин. Мы поселились в квартире над ним.

— Вы?

— Я, брат и наша бабушка.

— А ваши родители?

— Они в экспедиции, на Амазонке. Они биологи. На время их отъезда брат стал моим опекуном.

Все эти подробности легко слетали с моих губ, наша легенда была отточена до мелочей и выучена мною наизусть. Конспирация — первое, чему нас учили, прежде чем позволяли жить среди людей.

— А ваш брат достаточно взрослый, чтобы стать опекуном?

Вот же въедливая бабка? Тебе-то какое до этого дело?

— Ему двадцать девять, — сухо уронила я.

Видимо, решив, что узнала всё, что хотела, мисс Бриттон таким же жестом, как прежде Эрика, отправила меня на место.

Пробираясь к задней парте я ловила на себе любопытные взгляды, причём в некоторых сквозило… что? Неужели жалость? Интересно, это меня из-за инквизиторского допроса жалеют, или из-за того, что мои родители сейчас якобы на другом континенте? Что ж, может, это несколько смягчит народ, и меня не станут особо чморить? Впрочем, вряд ли.

Урок пролетел относительно быстро, противная мисс Бриттон оказалась неплохим рассказчиком, интересно излагая новый материал. В принципе, одно другому не мешало — она могла быть прекрасным литератором и при этом — весьма неприятным человеком.

После четвёртого урока был перерыв на обед, и мы с Эриком, опять же, вместе, отправились в столовую. Вот уж где я хотела бы оказаться меньше всего — в этом человеческом муравейнике, но бурчащий желудок недвусмысленно дал мне понять, что пойти придётся.

Мы пристроились в хвост длинной очереди. Эрик встал позади меня, а передо мной стояла небольшая стайка парнишек лет четырнадцать-пятнадцать.

Когда они были уже практически у кассы, в столовую ввалилось несколько парней-старшеклассников. Прямым ходом они направились в начало очереди и втиснулись в неё, отпихнув назад мальчишек, которые невольно впечатались в меня, «выдавливая» из очереди.

На робкое возмущение одного из ребят, один из парней обернулся, взял того, кто возмущался, за шиворот, приподнял над полом, слегка потряс и выпустил со словами:

— А ну марш в конец очереди.

Мальчонка покорно поплёлся, куда велели, но был остановлен вытянутой поперёк его дороги рукой Эрика.

— Постой-ка, малыш.

Парень совсем растерялся, испуганно переводя взгляд с нависшего над ним гиганта на спину хулигана, который уже и думать о нём забыл. Решив, что злить такого верзилу — себе дороже, он послушно застыл на месте.

А Эрик, сделав пару шагов вперёд, схватил парня за шиворот, приподнял его и потряс, в точности скопировав его действия. Крепкий старшеклассник болтался в его руке так же, как у него самого только что — хрупкий пацанёнок.

— А ну, марш в конец очереди! — даже интонация у Эрика была та же, равно как и слова.

Грозный лишь со слабыми, хулиган тут же стушевался и покорно побрёл в конец очереди, обойдя по дуге застывшего у него на пути мальчишку.

— Нужно особое приглашение? — очень вежливо, с ласковой улыбкой, не затронувшей глаза, поинтересовался Эрик у двоих его приятелей. Те замотали головами и тоже ушли в конец очереди.

— Иди-ка на своё место, малыш, — на этот раз улыбка Эрика была искренней.

Мальчишка тут же шмыгнул на своё прежнее место, а Эрик вновь встал позади меня. А я потихоньку приходила в себя от восхищения. Сильными мужчинами меня было не удивить. Но не среди людей.

Тут над моей головой раздалось расстроенное:

— О, чёрт…

Обернувшись, я увидела, что Эрик обводит глазами столовую. И поняла, что именно его расстроило. В столовой стояла такая тишина, что было слышно, как на кухне повар гремит кастрюлями. И все, абсолютно все, смотрели на Эрика.

Тут как раз подошла наша очередь, и мы стали накладывать еду на подносы. Народ в столовой потихоньку отмирал и начал шушукаться. И я знала, кто сейчас был предметом разговоров.

— Эрик, идите к нам! — раздался крик. Из-за одного из столиков нам махал рукой Гарри. — Идите, тут как раз два свободных места.

Надо же, на этот раз меня тоже зовут. Не напрямую, но… За столом, кроме Гарри, сидело ещё трое парней и две девушки — Милли, явно не особо радующаяся возможности сидеть рядом со мной, и незнакомая мне шатенка. Восторга соседство с Милли мне тоже не доставляло, но остальные были настроены вроде бы вполне дружелюбно.

— Присядем? — Кажется, Эрик был бы рад поскорее сесть, чтобы хоть частично избежать пристального внимания — из-за роста его сейчас было прекрасно видно из любого конца столовой.

Я кивнула, и мы присели за столик. Сидящие за ним парни представились, как Оуэн, Дональд и Тед, а шатенку звали Синтия, и она оказалась девушкой Оуэна. Понимая, что меня пригласили только из-за Эрика, я постаралась слиться с пейзажем и занялась своей пиццей.

— Как ты его! — восхищённо произнёс Гарри. — Просто взял и поднял! Как котёнка!

— Ты та-акой сильный, — протянула Милли.

— Я качаюсь, — скромно пожал плечами Эрик. — Железо тягаю.

— Круто! — под одобрительное гудение остальных парней сказал Оуэн. — Думаю, ты должен записаться в нашу школьную команду по регби. Нам сильные парни во как нужны!

И он провёл по шее ребром ладони.

— Извини, — покачал головой Эрик. — Мне нельзя.

— Нельзя? Но почему? — раздался недоумевающий хор голосов, к которому я тоже мысленно присоединилась.

— Полтора года назад я в аварию попал, — пояснил Эрик. — Черепно-мозговая травма. Тяжёлая. Я даже год в школе пропустил.

— Ты поэтому такой здоровенный? — понимающе закивал Тед.

— В общем, да, — кивнул Эрик, но мне показалось, что в уголках его глаз промелькнула ироничная усмешка. Возможно, действительно, показалось, потому что продолжил он вполне серьёзно. — Мне почти восемнадцать.

— Но ты же выздоровел? — жалостливо уточнила Синтия.

— В принципе, да. Просто у меня пока некоторая проблема с быстротой реакции. Врачи говорят — это постепенно пройдёт, просто нужно время. А пока мне даже машину водить не разрешают. Ну и всякие игры тоже не для меня — я просто-напросто мяч не могу поймать, какой с меня игрок? Вот и качаюсь — нужно же куда-то энергию девать. Там-то быстрая реакция совершенно ни к чему.

Теперь мне стало понятно, почему он приехал в школу не сам. Жаль, конечно, но, надеюсь, со временем у него всё наладится.

Я продолжала молча есть, краем уха слушая разговор мальчишек о спорте. На меня никто не обращал внимание. Ну и славно. Эрик лишь один раз обратился ко мне — попросил передать ему соль. В тот момент, когда я передавала ему солонку, наши пальцы вновь мимолётно соприкоснулись.

Эрик пристально посмотрел на меня, открыл было рот, но тут же повернулся к Гарри и задал очередной вопрос о команде.

Неужели заметил? В любом случае — подходящий ответ у меня готов, так что если он и захочет о чём-то у меня спросить — врасплох не застанет. Хорошо хоть, что не стал спрашивать при всех.

Но стоило мне доесть свой обед, как Эрик встал и сказал остальным, что нам нужно идти, чтобы успеть найти кабинет, где будет проходить наш следующий урок. При этом не озвучил, какой именно урок у нас будет, видимо, не хотел, чтобы кто-то пошёл нас провожать.

Взяв под руку, он решительно повлёк меня прочь из столовой, а потом — на улицу, где завёл за угол здания. Я покорно топала за ним, понимая, что разговора не избежать. Оглядевшись, чтобы убедиться в отсутствии поблизости посторонних ушей, Эрик вдруг взял мою ладонь обеими руками. Я машинально попыталась вырваться, но он держал крепко, хотя боли не причинял.

— Может, расскажешь, почему твоя кожа такая холодная? — спросил он, внимательно глядя на меня. — Кто ты, Ники?