Глава 7

Нет, все-таки странный этот Макс! То не разговаривает, то просит его подождать. И почему он при ней не может это мне сказать? Что за скрытность? Для чего это? Он мне вежливо написал «пожалуйста», и я ему вежливо ответила.

Не знаю, что на меня нашло, то ли обида, то ли гордость взыграла, но…

Когда парень вернулся к моему дому, он нашёл на калитке записку: «Извини, но уже очень поздно».

Выходные проходят обычно. Никто не звонит, не приезжает. Да уж, значит, не столь важен был для него разговор. Ну и ладно!

Выходим на работу в понедельник. Всё как всегда – собрались на обеде обсудить то, что было в пятницу. Девчонки взбудоражены, все перебиваем друг друга, делимся впечатлениями о парнях. Так узнаю, что все наши новые знакомые работают вместе. Лёхе и Максу по двадцать восемь лет, имеют какое-то общее дело, свой бизнес, так сказать, без уточнений. Кеше двадцать шесть лет, работает программистом. Тоже в частном секторе.

Подумать только, сколько я пропустила информации за вечер… Непохоже на меня. И почему меня так задела эта ситуация с Максом и Аллой?! Как они танцевали, общались за столом, а потом в машине…

Алла сказала, что все парни ей понравились, а особенно Макс. «Он такой, он такой…» – и еще куча эпитетов, типа: красивый, умный, интересный, сексуальный, с чувством юмора. «И вообще, он такой классный!» – ее цитата в завершении всего сказанного ранее. Сказано все было с таким придыханием, мимикой влюбленной дурочки на лице, что аж противно стало.

А я убеждаюсь, что правильно поступила, что не стала его ждать. Не знаю, что он наговорил Алле, но то, что он хотел со мной встретиться, осталось для нее тайной, и мне это не нравится.

После работы решила сначала заглянуть в магазин за сладеньким, а после пешком до дома. За это время точно определилась, что не буду больше думать о Максе, не стоит он того. Раз Алла на него так запала, скорее всего, он тоже. А лезть в чьи-то отношения я не стану.

Подхожу к своему дому, а перед ним стоит машина. Выходит из нее Макс , серьёзный, даже немного сердитый . И если подумать, что он ждал меня сразу после работы, то стоит он здесь уже час так точно!

– Привет, – здоровается нервно и с нетерпением.

– Ну привет, – отвечаю спокойно.

– Почему не дождалась?

– А должна была?

– Я же просил.

– А я извинилась.

– Доминика!

– Я просила не называть меня так.

–Ладно. Ника, я же хотел с тобой поговорить.

– О чём?

– Хотел тебя пригласить в кафе или погулять в эээ…

– Зачем? – прерываю я его.

– Я думал, ты спросишь куда.

– А я спрашиваю зачем?

– Ну зачем парень девушку куда-то приглашает? – я молчу, жду продолжение речи. – Чтобы узнать друг друга поближе, например, – отвечает Максим.

– Я не вижу причин узнавать друг друга получше. Извини, мне надо домой. – начинаю идти в сторону дома.

– Не понял, ты мне что, отказываешь? – офигевшим тоном спрашивает следуя за мной..

– Да, именно так.

– И почему же?

– Ну, может, потому, что ты уже узнал поближе Аллу? – разворачиваюсь, и с сарказмом спрашиваю я. Не вижу смысла строить из себя обиженную и не называть причину своего поведения.

– Ах вот в чем дело. «Мы, девочки, всем делимся друг с другом», так? – не остается он в долгу, вырисовывая кавычки в воздухе и меняя голос.

Вот же гад! Еще и циник к тому же!

– Именно так! А я единоличница. И, – делаю руками жест «кавычки», – «делиться» со всеми не собираюсь.

– Так я буду у тебя единственным, – ухмыляется этот Казанова недоделанный.

– Ты не будешь у меня никаким. Адьёс, – бросаю я ему и захожу во двор. Благо забор высокий, и меня уже не видно никому.

А я зла! От его наглости, самоуверенности, цинизма и хамства. И оттого, что мне это почему-то нравится!

Но блин, так не хочется быть для него «одной из», очередной победой и только. Уж лучше буду свидетелем его завоеваний, чем жертвой его цинизма и настойчивости.

Я слышала его удаляющиеся шаги, как он сел в машину, завёл двигатель и уехал.

«Вот и все. Вот и отлично. Так и надо. Так и должно было быть».

Я никогда не умела общаться с парнями, их у меня просто не было.

На нашем факультете бухгалтерского учета основным контингентом были девушки. А тех двоих хлюпиков, что затесались в наших рядах, ну никак нельзя было рассматривать в качестве объектов для влюбленности.

А на юридическом заочно мужчины учились ради «корочки». Был один парень, вызвавший мою симпатию, но он появился всего раз – чтобы закрыть сессию. Вот так я и провела все годы учебы в Москве – среди девчонок.

Сначала бухгалтерский учет – очно, а когда там были каникулы, как раз начиналась сессия на юридическом. В итоге все пять лет я училась практически без отдыха. А последний год юрфака я заканчивала из дома, ездила в столицу только на сессии. Брала на работе учебный отпуск и мчалась сдавать экзамены. Для кого-то студенческое время – лучшее в жизни, а у меня оно прошло скучно, было посвящено учебе и только.

Ни о каких вечеринках, гулянках, знакомствах с парнями и речи не было. Лайма с меня еще смеялась, что я вечный студент. Ну а что мне оставалось? Я утешала себя тем, что это вклад в мое блестящее будущее. К двадцати двум годам я обладала двумя дипломами о высшем экономическом и юридическом образовании. Мало кто мог таким похвастаться, кроме меня.

А в итоге я живу в небольшом городе и работаю в организации одного богатого человека обычным бухгалтером. Вот тебе и «вклад в блестящее будущее».

Во вторник и все последующие дни в офисе царили тишина и покой. С девчонками почти не разговаривала, работы было много. Лишь в пятницу, в обед, мы снова всей толпой оказались в столовой. На Алле не было лица, видно было, что она чем-то расстроена. Все спрашивали, что случилось, но она не спешила делиться.

После долгих советов и поддержки она все же сдалась. Сказала, что личная жизнь никак не наладится. А ведь казалось, что счастье было так близко. Ей хотелось чистой, настоящей любви и обязательно взаимной. А ее все нет и нет. И теперь она решила поехать куда-нибудь отдохнуть, набраться сил, а то что-то в последнее время всё плохо.

Я слушала и не могла понять, что же случилось. Ведь совсем недавно у них с Максом всё было хорошо. Буквально в этот понедельник она всем рассказывала о его положительных качествах и преувеличивала их, как могла. Так что же случилось? Такие резкие перемены, к чему бы это?

И я решила подойти к ней после и все уточнить. Не могу сказать, что мы были хорошими подругам. Однако тот факт, что мы с ней одновременно познакомились с парнями, думаю, дает мне право спросить о причинах ее расстройства.

Около четырех вечера я подошла к кабинету шефа. Алла сидела в приемной за компьютером. Я жестом спросила, на месте ли шеф.

– Нет, уже час, как уехал.

– Да? Круто, – тяну время, не зная, с чего начать, – хорошо быть шефом, можно в пятницу немного раньше уехать.

– Ну да. Интересно, мы доживем до тех дней, когда так же будем руководить своей фирмой и уходить домой, когда захочется?

– Мечтать не вредно, но всё в наших руках, я верю в это.

– Да, – ответила с грустью Алла.

– Что у вас случилось? Почему ты весь день такая хмурая? Вроде с Максом у вас все было хорошо, буквально в понедельник.

– У нас с ним не было ничего. По крайней мере, ничего такого… Красивые слова, улыбки, взгляды – вот и все. Разве это можно назвать отношениями? Просто он очень красивый, разговаривал со мной нежно, ласково, делал комплименты… Я и подумала, что понравилась ему. Но вот уже два дня ни слуху ни духу, на звонки не отвечает, сам не пишет и не звонит. Во вторник после работы мы с ним встретились на улице, он сказал, что ждет друга. Был сух, не особо словоохотлив и довольно холодно со мной попрощался. С тех пор я ничего не слышала о нем и не видела. Думаю, его симпатию я сама себе напридумывала. Ну ничего, я не унываю. Всё впереди у меня, в конце концов, у нас ничего не было, чтобы так убиваться по нему. Таких Максов ещё будет у меня на дороге очень много, прежде чем я выберу лучшего и выйду за него замуж.

Я ее, естественно, поддержала, сказала, что всё у нее будет хорошо, чтобы она лишний раз не расстраивалась. А тем временем у меня в душе уже начали петь песни соловьи. Конечно, это очень некрасиво с моей стороны в отношении Аллы, но контролировать эти чувства я совершенно не могла. Они просто возникли где-то в глубине и согревали меня своим теплом и надеждами, что он так себя повел из-за меня, из-за моих слов.

Домой я шла в отличном настроении. Не знаю почему: то ли оттого, что Алла больше не общалась с Максом, то ли оттого, что я не влезаю в чужие отношения и не разрушаю ничей союз.

На душе было легко. Я вновь решила заглянуть в кондитерский магазин и уже держала путь в сторону дома.

У меня возникло чувство дежавю: опять я увидела машину Макса перед моим домом, опять он вышел из неё с серьезным лицом… В чёрной кожаной куртке на чёрную же футболку и в черных джинсах.

Смотрит на меня внимательно:

– Привет.

– Привет.

– Опять в кондитерских магазин заходила, пока я тебя тут дожидаюсь?

– Да, по ходу, это уже традиция у нас.

Он улыбнулся так хитренько. А я поняла, чтó произнесла. Обобщила и сказала «у нас».

Да уж… Надо сначала думать, а потом говорить.

– Как дела на работе?

– Хорошо. А твои?

– Тоже.

И молчим. Он смотрит на меня, а я гляжу куда угодно, только не на него.

– Доминика, я …

Я выдыхаю:

– Макс, я же просила не называть …

– Максимилиан.

– Что?

– Меня зовут Максимилиан, – и взгляд обращен ко мне, как будто чего-то ждет.

– Красивое имя, – говорю я. Может он того и ждал, чтобы я восхитилась его именем?

А он смеётся:

– Ты меня не помнишь?! – и спрашивает, и утверждает он.

– Эм… а должна была?

– Ну, я надеялся. Хотелось бы, чтобы и ты меня помнила, Кареглазка.

И действительно – я слышала и это обращение ко мне, и это имя, когда-то давно, в другой жизни. В такой далекой, что уже и вспомнить трудно. В той, где была счастливая, веселая, наивная и добрая Доминика.

– Ты раньше жила не в этом городе.

– Нет. Откуда данные или кто-то тебе рассказал?

– Нет.

–Тогда как ты узнал?

– Я видел тебя раньше.

– Серьёзно?

– Да, у твоей школы. Ты стояла возле входа на территорию школы с цветами в руках, с причёской и с накрашенными губами.

И тут я вспомнила молодого парня, худощавого, высокого, который смотрел на меня, застыв на месте.

– Неужели ты забыла, как я не мог оторвать от тебя глаз? Или у тебя такое часто случалось? У меня – только один раз, и только с тобой.

Я молчу, не до конца осознавая всю иронию ситуации.

Осматриваю его внимательнее. Изменился. Сильно. Да так, что даже не узнала. А фактически, это единственный яркий случай из моей жизни с участием противоположного пола. Из жизни девушки Ники, в прошлом – Доминики.

– Вспомнила? – улыбается, понимая, что это так.

– Да. Смутно, но припоминаю.

Стал еще выше, намного шире в плечах. Лицо его я плохо помню, поэтому не могу определить изменений в нем. Вот только глаза… глаза я помню или думаю, что помню. Они были такими серьезными и изумленными одновременно, когда он смотрел на меня. А на следующий день, когда подошел знакомиться, в них появились смешинки. И я рассмотрела вблизи его ровный и прямой нос, именно такой, какой мне нравится у парней. Тонкие губы, немного впалые скулы.

Блин, это реально он! И как я сразу не догадалась! Те же глаза, тот же нос. Да, фигура изменилась. Видно, что трудился над ней в спортзале, мышцы выпирали из-под футболки, но не сильно, а в самый раз, чтобы дать понять, что они у него есть. Широкие плечи. Это уже не тот худощавый парень, теперь это красивый, высокий и с прекрасным торсом мужчина. Конечно, я бы его не вспомнила, их и сравнить нельзя. Хотя на тот момент я не думала о накачанных парнях.

– А ты меня вспомнил? Ты меня узнал?

– Нет, вернее, ты показалась мне знакомой, но вспомнил я тебе только после того, как тебя назвали в ресторане полным именем – Доминика.

– Да, земля круглая…

– Доминика, – только я хотела сказать, чтобы он меня так не называл, как он прервал меня, подняв руку останавливающим жестом, – постой, позволь мне тебя называть так. У тебя очень красивое имя, и я его хочу произносить именно так, пожалуйста, позволь мне это.

Для меня это было откровением. Такой на вид наглый, хамоватый, уверенный в себе парень просит называть меня полным именем! Не знаю, как так выходит, но когда он произносит мое имя, плохая ассоциация не всплывает в моей голове, тогда как раньше, только услышав имя полностью, мне становилось плохо. И прошлое накатывало новой волной, причиняя боль.

И я позволила ему называть меня полным именем. Впервые за десять лет я позволила человеку называть меня Доминикой.

– Пойдем, погуляем или, может, посидим в кафе? Чего ты желаешь? Как бы ты хотела провести остаток вечера?

– Мне кажется, мы на сегодня очень много поговорили. Может, на первый раз хватит? – я подумала, что его слишком много стало в моей жизни. С той встречи в ресторане он занял все мои мысли и очень быстро проник в сердце. А теперь еще и выяснилось, что он – тот парень из прошлого. Мне надо всё осмыслить, поэтому я захотела побыть одна.

Но в его планы это не входило.

– Нет, так просто я не сдамся. Не в этот раз. Давай хотя бы прогуляемся вдоль реки, отсюда ехать минут десять до набережной, а тортик можешь положить ко мне в машину.

– Ну хорошо, – опять сдалась я, – давай немного погуляем.

Я села в машину, в этот раз рядом с креслом водителя, хоть и чувствовала себя неудобно и пыталась занять пассажирское сидение сзади. Но Максимилиан настоял, сказал, что он не мой водитель! Смешно!

Я повернулась, чтобы положить торт, и увидела там букет белых роз. Красивых, прекрасных белых роз. С большими бутонами. Взглянула на него, а он в это время смотрел на меня и ждал реакции. А я взяла букет и уткнулась в него носом. Вдохнула его аромат – естественный аромат роз! Как же он чудесен!

– Спасибо, – прошептала я. И почему-то у меня не возникло вопроса, кому же предназначаются эти цветы.

– Значит, тебе действительно нравятся розы?! Рад. Красивые цветы для прекрасной Доминики.

Мне кажется, мои щёки начали гореть, я решила спрятать их, опять зарывшись лицом в букет, он усмехнулся, завел мотор машины, и мы поехали в сторону набережной.

Ну как набережной… просто дорожка вдоль речки. Город еще только развивается в направлении облагораживания территории.

И вот мы идём на небольшом расстоянии друг от друга. Слышим, как горная река шумит, преодолевая пороги, разбавляя повисшую между нами тишину.

– А ведь я тебя искал, – говорит Максимилиан, – приходил к школе. Даже настоял, чтобы младшие братья пошли учиться именно туда. Так у меня была бы возможность с тобой видеться. Но больше тебя не встретил.

Не хотелось вспоминать то время.

– Мы переехали сюда, вскоре после нашей встречи.

– Да уж… теперь понятно все.

– А вы откуда приехали к нам?

– Моя мама родом оттуда же, откуда и ты, – своеобразно ответил он на мой вопрос, – вот мы и решили вернуться на ее родину.

– Серьезно? Она с нашего районного центра? А сейчас вы переехали в город? Или родители остались там, а молодёжь уехала?

– Нет. Отец уже уехал, а мама там осталась навсегда. Мы приехали похоронить ее туда. Она так хотела. Так и остались там, пока пацаны школу не окончили.

– Я… прости меня, пожалуйста, я не знала, – в знак своей поддержки я взяла его за руку и сжала ее. – Мне правда жаль. Я знаю, как это терять любимого человека.

– Все в порядке. Я уже смирился, – в ответ он тоже сжал мою руку и не отпустил.

Мы подошли к валунам на берегу реки. Все так же держась за руки. Не зная, как вернуть разговор в нормальное русло, спросила:

– А кто тебе дал такое красивое имя?

Он усмехнулся и отвёл взгляд, направив его вдоль реки.

– Тут постаралась мама. Она всем своим сыновьям дала имена латинского происхождения. Отстаивала это право, как могла, и добилась своего. Ее страстью был латинский язык. Она его изучала в универе, а потом работала там же преподавателем, учила студентов, медиков и юристов, языку.

– Здорово. Мне тоже нравился латинский, но у нас его вёл злой старикашка. Уже даже имя его забыла.

– А кто тебя назвал Доминикой.

А вот об этом я не хочу говорить. Пусть и прошло уже много времени, и с отцом мы хоть не много, но общаемся… все же рана ещё кровоточит.

– Папа назвал. Так, значит, вас трое в семье, и все с интересными именами, – перевожу разговор на него. – И как же зовут остальных?

– Я надеялся, что тебе буду интересен только я. И пока я не готов делить твоё внимание ни с кем из братьев.

Этими словами он просто ввёл меня в ступор. Что они означают?

– Эээ… уже поздно. Мне пора домой.

– Да, конечно. Я тебя отвезу.

Все так же держась за руки, мы дошли до машины. И мне это нравилось. Не знаю… чувствовала какую-то защищённость, что ли, безопасность, спокойствие. Он открыл мне дверь и закрыл ее за мной. Обойдя машину, сел за руль, и мы поехали в сторону дома. Я молчала, не зная, что сказать. Макс тоже молчал. Так и доехали.

Я не хотела выходить из машины, но и не знала, как еще и под каким предлогом оставаться в ней.

А по лицу Максимилиана было видно, что он о чем-то усиленно размышляет, крепко сжав руль автомобиля.

– Ну ладно, тогда – пока. Я пойду, – решила попрощаться. – Спасибо, что подвёз, – все, больше тянуть было невозможно, и я дёрнула ручку двери.

– Доминика! – остановил меня Макс, – на этих выходных я буду занят и, возможно, всю следующую неделю. Может, встретимся на следующих выходных, погуляем… ээ… опять?

– Хорошо, – слишком поспешно ответила я, – тогда до встречи?!

– Я тебе позвоню.

– Ты не знаешь мой номер.

– Я узнаю твой номер и обязательно тебе позвоню, – пояснил мне с улыбкой на губах Макс.

– Окей, – и я уже собиралась выходить из машины, как он взял меня за локоть и потянул на себя. Я испугалась, что он хочет меня поцеловать, но он лишь тронул мою щечку губами.

– Пока, – и отпустил.

Я немного растерянно вышла из машины и сделала несколько шагов к дому, а Макс дал по газам, и его машина скрылась за поворотом.

А цветы-то с тортиком я оставила на заднем сиденье! Вот блин! Хорошо хоть сумочка висела на плече.

Еще постояла на улице минут десять, надеясь, что Макс увидит забытые мною вещи, но чуда не произошло. Он не вернулся. И я в расстроенных чувствах зашла в дом.

Но стоило вспомнить о том, что у нас через неделю будет свидание, как настроение вновь улучшилось, и я счастливая зашла к себе в комнату.

Через полчаса после расставания с Никой Максим уже звонил в дверь чужой квартиры.

Открыла ему симпатичная девушка. Увидев цветы и торт в руках парня, она радостно улыбнулась:

– Остыл? Наконец-то пришел мириться. Ну, заходи, что застыл в дверях.