Глава 12

Лика

Что ж, я вляпалась по уши, причем сразу в обоих. Особенно остро это ощутила, когда Данила был вынужден убежать по делам и без него сразу стало чего-то не хватать. Я не верю во всякие ауры и осязаемую энергетику, но верь я, то сказала бы: Данила теплый и легкий – и с ним невольно становишься такой же теплой и легкой. Но Артур – впечатляющий, как породистый жеребец. Его и тронуть-то боязно, на каком-то подсознательном уровне улавливаешь взгляд немного свысока и главенство. Однако я тронула, хотя и пребывая в стрессовом состоянии. Тронула и получила его, но в другой раз нужно будет заново набираться решимости. По всем его словам, по всем поступкам очевидно, что не оттолкнет, но тревога продолжает вибрировать на задворках сознания. Эту тревогу только Данила и не замечает, потому и Артур в его присутствии становится словно теплее и легче.

Я вляпалась, но и они только еще сильнее запутывают. Сейчас с уверенностью могу сказать, что оба ко мне испытывают не просто интерес. Страсти в них предостаточно. И это именно страсть – голая в своей похотливой очевидности. О любви речи в таких отношения не идет, песня вообще о другом. Это просто сумасшедший опыт, неописуемые впечатления, зашкаливающие эмоции и несдерживаемые желания – тоже очень и очень много, но во многих женщинах заложена бомба с часовым механизмом, которая обусловлена ее природными инстинктами. Женщина чувствует себя увереннее, когда ее любят, а не только хотят. Когда с ее участием строят планы на всю оставшуюся жизнь и уж точно не допускают в мыслях измен и секса с другими самцами. Мы все в некотором смысле остаемся животными с заложенными алгоритмами поведения – и никогда прежде я не чувствовала это так ясно. Сколько ни дали бы мне Артур и Данила, мне всегда будет мало, поскольку получаю я только страсть – одну из граней многоликого чувства. Но ничего не делаю, чтобы это прекратить, силы воли не хватает. Или же все еще банальнее – я, вероятно, просто стерва, которой очень нравится использовать сразу двух самцов и наслаждаться тем, как они переступают ради меня через свою исконную природу? Да, неприятно признавать, но на правду похоже. Сплетницы в офисной курилке даже не представляли, что поливают меня более чистой грязью, чем я справилась сама. У них желчи не хватит на правду.

– Артур, – я шептала, когда он делал вид, что увлечен телепрограммой, – меня так сильно все смущает. Наверное, я должна извиниться, что буквально накинулась на тебя сегодня. Поверишь, что я никогда подобного не делала?

Он переплел наши пальцы, большим оглаживая мою кожу, но от экрана не отвлекся:

– Поверю, Лика. Я тоже до недавнего времени многого не представлял. Но давай просто поплывем по течению, раз все равно уже в нем?

Я не совсем поняла, что он имеет в виду: секс в его кабинете или Данилу. Переспрашивать не отважилась. А через некоторое время он ушел, поцеловав лишь напоследок и не объяснив причину спешки. Нет, на раздражение это не было похоже – скорее на нежелание мне быстро надоесть. Но разве такой мужчина может опостылеть? Да я бы радовалась только от того, что могу на него открыто смотреть.

Остаток недели он заваливал меня работой с каким-то ненормальным усердием. Мне изнутри процесса было хорошо понятно, что некоторые задачи вполне можно было отложить – на тот период, когда ослабнет текущая загруженность, однако шеф распоряжался однозначно: отсканируй сейчас, перепроверь после обеда, добудь подшивки в течение часа, хотя они и понадобятся недели через две. Быть может, Артур специально меня отвлекал работой? Чтобы поменьше переживала и совсем не находила времени на изнасилования собственного начальника на его же столе. От мысли рассмеялась себе под нос и взялась за подшивки. Это не напрягало – наоборот, выглядело заботой. Напрягало же другое – ни один не позвонил вечером и не вытянул хотя бы на короткую прогулку. Из-за занятости, конечно, но таким образом у меня оставались целые вечера на раздумья!

И, в точности по прогнозам Артура, в любую свободную минуту я думала о предстоящей субботе. Никто меня насильно никуда не потащит, но репетиции отказа перед зеркалом меня не успокаивали. Зато репетиция согласия, вырвавшаяся для пробы, закрутила воображение, аж щеки запылали. Нет, они же несерьезно? Они же не имели в виду, что я буду заниматься любовью с Данилой, а Артур будет на это смотреть? Последний сказал: «Интересно, что я почувствую», но мне было интересно, что при этом почувствовала бы я.

В итоге в субботу я вскочила в шесть утра и не могла больше удержать себя в постели. Душ приняла дважды, весь гардероб перерыла, думая, что надеть. Выбрала в конце концов самую закрытую и несексуальную одежду – тонкие летние джинсы и футболку. Если я сама не придумала, как озвучить свое отношение, то пусть хоть наряд играет в графе сдержанности. И дальше я в прямом смысле сходила с ума от ожидания. Они не звонили! Они попросту забыли обо мне или все-таки расслышали мой отказ, произнесенный на этой же кухне? До восьми утра я обвиняла себя в глупости. К десяти утра обвинила их обоих в черствости. К двенадцати дня – отключила телефон, чтобы меня уже не нашли. К двум пришла в уверенность, что самый интересный период в моей жизни закончен, больше ничего подобного я не испытаю, выйду замуж за какого-нибудь занудного упыря и буду представлять в постели с ним по очереди то Артура, то Данилу. Включила телефон, уже без эмоциональных потрясений отметила, что мне так никто и не позвонил, и вскрикнула, когда он завибрировал прямо в моих руках.

– Добрый день, принцесса! – оглушил после долгой тишины громкий голос Данилы. – Сколько тебе надо времени, чтобы собраться?

Да я уже несколько часов как собралась.

– Не знаю… Даже еще не думала из кровати вылезать. Полчаса хватит, наверное. А мы куда?

– Неужели забыла? – он ухмыльнулся. – К Артуру едем.

– К Артуру? – я взбодрилась окончательно. – Ты ведь вроде к себе приглашал.

– А он перепригласил! Возможно, хочет показать свой сад, чтобы мой сад по сравнению с его садом выглядел идиотской помойкой. У него там, наверное, даже цветы пыльцу не раскидывают – опасаются хозяйского нрава. В общем, мы к трем к нему, а до этого еще успеем где-нибудь перекусить. Опасаюсь ехать к нему совсем голодным. Он случаем не веган?

– Нет. Артур при тебе в ресторане отеля мясо заказывал! С чего ты вообще такое взял?

– По выражению его рожи! Ну ладно, уговорила, тогда попробуем довериться. Давай через полчаса выходи, я подъеду.

Все тридцать минут я стояла перед зеркалом и думала, не стоит ли сменить джинсы и футболку на что-то более открытое. Я так стеснялась сказать свой ответ, а меня ведь спросить-то и забыли. Вернее, предусмотрительно забыли спросить, это я с отказом должна помучиться, а с согласием – выходи и поехали.

Я и вышла, тем самым решая, хотя и волновалась сильно. Данила во время поездки с удовольствием вещал про сумму и условия контракта, а я не определилась: радоваться за него, как за очень симпатичного мне человека, или негодовать, поскольку договор он этот украл, по сути, у нас. И у другого очень симпатичного мне человека. Умудрилась совместить оба мнения:

– Уверена, что ты справишься с этой работой идеально. Но и Артур сделал бы не хуже. Нравится тебе или нет, но вы с ним примерно на одном уровне профессионализма. Или даже он немного опережает…

Данила чуть приглушил голос:

– Никогда ему мои слова не передавай, но я об этом давно знаю. Ладно, теперь о твоих делах. Пережила сплетни о себе? Если надо помочь спрятать трупы – только свистни.

Я усмехнулась:

– Пережила. В смысле, остыла уже. Пусть говорят что угодно. Меня тогда парализовало, что их распускает моя подруга… То есть я считала Юльку своей подругой, потому так близко к сердцу и приняла. Но ведь давно знала, что она тоже влюблена в Артура, отсюда и столько яда!

– Тоже? – он улыбнулся, глянув на меня.

Смутилась немного:

– Я не это имела в виду, Данила.

– Можешь не оправдываться, – он стал серьезнее. – Вообще никогда и ни перед кем не оправдывайся за то, что чувствуешь. Главное, себе не ври. Не представляю свое существование, если бы я делал не то, что хочу сам, а чего хотят другие.

– Вся твоя жизнь тому доказательство! – припомнила я. – Это ведь ты пришел на обустроенный рынок и забрал клиентов «Ландшафта», только потому захотел. – Он в ответ лишь плечами пожал, не стесняясь обвинений. И я сменила тон: – Данила, я понимаю, почему ты пригласил меня сегодня. Но зачем позвал заодно и Артура? Да еще и согласился ехать к нему же.

Снова один обжигающий взгляд по моей щеке и спокойное объяснение:

– Потому что без него будет не то. Не обманывайся его сдержанностью, зеленоглазка, наш общий говнюк – это самая настоящая бочка дегтя, меняющая вкус любого меда.

– Не поняла.

– Разве? А по-моему, все наглядно. Сегодня будет еще одна демонстрация – закроешь пробелы, если они останутся.

Я снова вспомнила о причине своего взволнованного состояния. Говорить об этом прямо очень не хотелось, но я себя заставила:

– И что же? Он правда будет только смотреть на… ну, как мы с тобой…

– Будет, будет, – заверил Данила. – В этой авантюре он точно подыграет, но потом отыграется – не представляю каким образом. Если еще не заметила, что когда ему рвет башню, он становится еще холоднее, чем обычно, и начинает контролировать происходящее еще больше, чем всегда. Не удивлюсь, если он нам с тобой еще и приказывать начнет, что именно делать!

– Ой… я, кажется, лучше домой поеду… Слушай, Данила, ну правда – у меня от страха поджилки трясутся.

– От страха ли, хорошенькая принцесса, от него ли?

Громкий хохот вытаскивал мою смелость наружу, но ее явно не хватало для того, чтобы пальцы перестали подрагивать. От страха ли? Эх, Данила Мамонтов, у тебя просто дар – заговаривать зубы и сбивать с толку! Твоя самая лучшая и самая худшая черта.

Артур нас ждал – он выглянул в гостиную из кухни, приглашая:

– Сейчас все будет готово. Лосося я все-таки из ресторана заказал – не рискнул сам, чтобы не испортить весь обед. Лика, ты, надеюсь, голодная? Твоему ухажеру-переростку пару трапез можно и пропустить.

– То есть остальное он сам готовит? Варганит собственными руками какой-то суперпраздничный обед? – я почему-то спросила об этом у Данилы шепотом.

– Понятия не имею, – ответил он мне так же. – Если ты полагаешь, что мы каждые выходные с ним вместе проводим, то очень ошибаешься.

Большой стол был заставлен – салатами, закусками, тарталетками и чем-то еще, чему названия я не знала. Лосося доставили еще до того, как я успела занять свое место и тщательно рассмотреть хозяина дома. А вдруг Артур тоже взволнован? Может, он просто не показывает свои эмоции? Но закатанные рукава на белой рубашке производили впечатление какого-то дисбаланса. Он примерно так же выглядел на пляже, и уже тогда я поразилась перемене, хотя в его образе почти ничего не изменилось.

– Ты почему меня так разглядываешь, Лика? – Артур заметил. – Все в порядке?

– Да, просто… – я не знала, стоит ли озвучивать все вслух, но решилась: – Просто это так странно. Ты готовишь, ты явно все распланировал заранее и постарался. Любая девушка была бы на седьмом небе от счастья, если бы ее парень относился к свиданиям так… скрупулезно.

– Так радуйся. В чем проблема?

– Во мне, – ответил за меня Данила. – Лике очень сложно назвать свиданием посиделки втроем. Угадал?

– Ну, отчасти, – я нервно сглотнула.

Данила кивнул, выражая поддержку:

– Ко всему самому интересному в жизни надо привыкнуть, зеленоглазка. А пока можно разбавить напряжение вином. Уверен, что у Арта найдется самое лучшее. Какое-нибудь «Перо Мурло Нуар» восьмого урожая тринадцатого года с нотками канадского персика и струи бобра, потому что именно оно по самым идеальным источникам названо самым идеальным.

Артур передвинул к нему ближе бутылку, туда же бросил штопор.

– Да, у меня все превосходное, хоть что-то ты обо мне понял правильно. И не называй меня так, бесит.

Данила послушно примолк, а бутылку открывал уверенно. Скорее всего он тоже разбирается в винах, а эпитетов накидал лишь для того, чтобы я улыбнулась. И терпкое вино показалось отличным, хотя я в этом мало что понимаю. В нем почти не ощущалось сладости, а подтона перемешивались и усложнялись, как если бы вкус не был постоянной величиной.

Забывшись в дегустации, я вспомнила о поводе – хоть и названном формально. Подняла бокал:

– Данила, за твою победу. Ну и за наш с Артуром проигрыш. Будем считать, что высвободили себе время для клиентских заказов, пока ты будешь возиться с муниципальным!

Артур не стал противиться и чокнулся со мной, а потом и со своим соперником, однако заметно о чем-то задумался. Мы уже с Данилой перешли к обсуждению новых растений, которые прекрасно адаптируются в питомнике, когда нас перебили:

– Я прошу прощения за задержку сегодня. Дело в том, что я не выдержал – поехал в мэрию, попросил показать твой проект. Сам понимаешь, у меня там тоже достаточно знакомых.

Данила расслабленно уставился на него:

– И что? Это теперь не секрет, раз я выиграл.

Артур поднял голову и поморщился к потолку, а потом выдавил с трудом:

– Я прокляну себя за это, но обязан сказать – в проекте ошибка. Я ведь тоже готовился, помнишь? В районе нарушено межевание, с этим еще разбираются, и парк… в общем, по факту западная сторона парка срезана не под тем углом, что на картах. Застройщик изменения наверняка узаконит, даже если для этого придется сносить посадки.

– Что? – Мамонтов изменился в лице, подался вперед и поставил бокал на стол. – Ты уверен?

Артур снова поморщился в потолок, как будто от боли – это и был его ответ. Я рукой рот зажала, чтобы в голос не расхохотаться – так забавно выглядели его мучения. Данила и сам бы до этого допер, но без нужной информации потерял бы некоторое время и, возможно, ресурсы. И его заторможенность тоже смотрелась смешно:

– Ну… это… и что я тебе за это должен? То есть сильно-то пальцы не загибай, я бы уже на следующей неделе при утверждении это выяснил!

– Да выдохни. Ничего не должен. Просто не хочу видеть, как любимый город уродуют твои неумелые руки.

– Э-э, ну спасибо тогда. Короче, если увижу твою ошибку – тоже сообщу. На том и будем квиты.

– У меня увидишь ошибку? У меня?! – Артур так громко и искренне расхохотался, что мне теперь ладонь не помогала – я тоже смеялась, в данном случае поддерживая своего босса:

– Ну ты загнул, Данила! Я через стенку от этого монстра сижу – уж точно знаю, сколько раз он проверяет каждую цифру. Скорее мир рухнет, чем Артур Царев неточность пропустит!

Данила перевел ироничный взгляд в мою сторону и почему-то широко улыбался, ругаясь на обоих:

– Босс и его секретарь спелись – вы даже в выходной остаетесь на работе. Слушай, Лика, а может, ко мне? Я свою секретаршу за двадцать секунд уволю. Если хочешь, вообще всех уволю. Разоримся вместе, зато сплетничать о нас будет некому.

– Нет, она моя! – Артур перестал хохотать и заледенел, он почти рявкнул эту фразу. И через секунду добавил чуть теплее: – Помощница, в смысле.

Данила скосил на него глаза – и, кажется, подмигнул:

– Через час посмотрим, чья она. Помощница, в смысле.

Я снова начала теряться и краснеть, уловив намек. Схватилась за бокал, щедро отпила. Где же взять смелость, чтобы не тушеваться от таких планов или уже прекратить это безобразие категоричным отказом? Да ведь на самом деле отказываться я не хочу – в этом уже несложно признаться, даже копаться в себе глубоко не надо. Вино на меня так действует или компания?

Я бы так три дня посидела под их смешные переругивания и периоды забывчивости, когда они случайно увлекались какой-то темой и начинали друг с другом соглашаться. Последнее делало атмосферу чудесной, вынуждало смотреть то на одного, то на другого – и всякий раз отмечать, как же они хороши по отдельности. И задавать себе вопрос, как именно в этой компании оказалась я? Вернее, как именно я стала единственным связующим звеном, чтобы эти двое столько времени проводили в одном помещении без единой попытки друг друга прикончить? Расслабленность и сыграла со мной злую шутку – я пропустила момент, когда общее настроение начало меняться, что спровоцировал не нарочно Артур:

– Лика всерьез хороша в работе – я говорю это не потому, что она мне нравится. Собственно, то, что она мне нравится, стало следствием предыдущего отношения. Я думаю, что когда-то ее придется повышать, но это же нанесет удар по мне – вряд ли я найду такого же помощника, на которого спокойно можно перекинуть все дела или в период аврала заняться текучкой, не волнуясь, что все развалится на части в мое отсутствие.

Данила возмущенно кряхтел:

– Ты сейчас это чешешь, чтобы я начал завидовать? Так я не умею завидовать!

– Нет… просто объясняю суть проблемы. В последние дни работа сама собой отодвигается, сосредоточенность приходится держать на одной силе воли. Это же ненормально, что после того, как секретарь принес кофе, гендиректор еще полчаса сидит и глотает слюну, представляя картинки одна другой пошлее?

– Ну ладно, я умею завидовать, – признал Данила. – Не продолжай. Оставайся для меня тем же импотентом, как я всегда о тебе думал.

– Да я о другом, – отмахнулся Артур от него и посмотрел в мою сторону. – О разговорах, которые про нас ходят и очень тебя тревожат. Лучше всего обговорить правила, которые тебя устроят, Лика. Мы с тобой или посторонние, или вместе. И, скажу сразу, меня страшно бесит тот факт, что я не могу заходить с тобой в здание, держа за руку. Ты ведь уже сказала им, так в чем проблема, если нас застукают за легким боссосекретарским поцелуем? Но готов терпеть, если секретность тебе будет комфортнее. Видишь, что я делаю?

– Вижу! – рявкнул Данила. – Метишь территорию, насколько твоего члена хватает! Этакий тиран, который изображает покорность, но всем своим видом подчеркивает, чего ему эта покорность стоит.

– Не спеши с выводами, товарищ мамонт. Ты не даешь Лике даже возможности подумать самой!

А мне уже и думать было лень. О чем тут говорить? О том, что мне до одури приятна его серьезность, с которой он относится к нашим отношениям, которых по факту даже нет? Или о том, что я понятия не имею, чем закончится эта история, и только потому не хочу прилюдно оглашать ее начало?

Данила, заметив мою блуждающую улыбку, встал и протянул руку, как будто приглашал на танец. Вино действовало на меня слишком сильно, и я даже не подумала, что с этого жеста мы переходим к чему-то более напряженному, чем замечательный обед на троих.

Но дошло, когда он начал меня целовать, а затем потянул куда-то. Не в спальню же?

– Где у тебя тут спальня? – Данила отвлекся от моих губ на секунду, но не выдержал – не стал ждать ответа и снова прижал меня к себе.

Кажется, нам плевать на спальню…

– А, плевать, – я снова услышала его голос. – Обновим твою гостиную, чтобы ты в ней больше никогда не мог расслабиться.

Я разгоралась быстро, но больше не от его ласк, а от обещаний, выданных еще несколько дней назад. И была бы благодарна, если бы Данила продолжал вести себя так же – не позволяя мне одуматься или застесняться. Но на этот раз он изменил привычке – и наотрез отказался читать мои мысли. Наоборот, отстранился, окинул меня пристальным взглядом, взялся за край футболки и произнес:

– Сначала ты разденешься. Полностью.

Он справился с моей одеждой сам, а джинсы вообще стянул вместе с трусиками. Я не препятствовала, но невольно зажалась под его обжигающим взглядом и потянулась за поцелуем, но Данила держался чуть поодаль, он теперь будто наслаждался только моим видом и смущением. Повернул к софе – слишком небольшой и неудобной, чтобы на ней заниматься сексом, как мне вначале показалось, но я быстро поняла, что ошиблась: теснота ничуть не препятствовала маневренности. Усадил, слегка придержав за талию. Присел передо мной на корточки и повел пальцами по бедрам, животу, добрался до груди и убрал от нее мою руку. Ласкал соски, глядя снизу в глаза, потом принялся делать это губами, щекоча языком. Стоило мне только вскинуть руку, как он ее перехватывал и заводил за спину, чтобы не мешала.

Я откинулась немного назад и только тогда вспомнила об Артуре – тот стоял с полным бокалом вина всего в двух шагах от нас. С трудом оторвал взгляд от того, что вытворял с моей грудью рот Данилы, поднял его на лицо. Почему-то улыбнулся и прошел к креслу. Сел там, ни на секунду не ослабляя внимания. Закинул ногу на ногу. Ну надо же, просто директор, проверяющий работу персонала! Ничего дикого перед его глазами не происходит! Чё-ёрт, как же это заводит. Бешенство какое-то!

Данила развел мои бедра, приподнял для удобства и начал целовать внутреннюю сторону, вызывая во всем моем теле непреодолимую истому. Мне же хотелось, чтобы он тронул меня там – хотя бы прикоснулся пальцами. Но он будто нарочно дразнил, возбуждал, но не давал желанного. Я сама вцепилась в его футболку, чтобы иметь возможность прикасаться к потрясающему телу, но Данила некоторое время не позволял этого сделать. Ему нравится, что я обнажена, а он нет? Или это часть игры?

Наконец отстранился, встал, сорвал футболку одним рывком через голову, откинул на пол и расстегнул брюки. Я снова скосила глаза на Артура – тот будто окаменел, застыл от напряжения. Но и не думал останавливать или принимать участие. Его взгляд стал пьяным, он скользил по всему моему телу, спотыкался о колечко пирсинга, а дыхание будто затруднилось. Исследует свои реакции на происходящее, как и собирался? Черта с два! Ему нравится, он загипнотизирован нашим возбуждением, он ждет следующего шага! И кто же больший извращенец – он или я, от этого взгляда желающая еще сильнее раздвинуть бедра, чтобы ему было лучше видно?

Данила же вовсе перестал спешить, он словно нехотя избавился от брюк, обнажил член и несколько раз прошелся по нему, возбуждая себя еще сильнее и наблюдая сверху за мной. Сложен как Аполлон – и хорошо об этом осведомлен. Каждая мышца выделяется рельефом, живот поджарый с явственно очерченными кубиками, сильные мускулистые ноги. Мужчина большой – весь, я все еще помню, как скользил его крупный орган в моем рту. Сглотнула судорожно, представляя, что снова беру его губами… Однако у Данилы было другое на уме.

Он подался ко мне, толкнул на спину, замер ненадолго сверху. Раздвинул коленом мои и через пару секунд вонзился в мое тело одним толчком. Он большой, у меня внутри возникло ощущение растянутости на грани с болью. Но вторым толчком он заставил все мое дело выгнуться, приспосабливаясь и принимая глубже. От третьего движения я вскрикнула – уже не от боли, а от ненормального скачка ощущений, которые становились все более запутанными. Одновременно приятно и неприятно от растяжения. Постоянно ловила на себе взгляд Артура – он просто наблюдал, даже не дышал и себя не трогал. И это чрезвычайно заводило – его возбуждение, которое он держал под контролем. И кончать я буду, вероятно, под этим же пристальным взглядом. Но как только я привыкла к ощущениям и немного расслабилась, Данила остановился. Вышел из меня подхватил и перевернулся, поддерживая меня под ягодицы над собой.

– Давай же, детка, теперь твоя очередь, – от вида его возбужденного лица и раскрасневшихся искусанных губ у меня поплыло сознание.

Я опускалась медленно. Пенис стал каменным и немного пугал, потому я осторожничала и давала себе возможность привыкнуть. Когда впустила его полностью, выдохнула и уперла руки в мускулистую грудь, не в силах даже пошевелиться. Но Данила сам начал направлять мои бедра и подаваться короткими толчками вверх. Я задвигалась, ища свой темп и угол – и когда нашла, выдала невольный стон. Только тогда он перестал руководить и скользнул к моей груди, чтобы с нажимом ласкать.

К удивлению и несмотря на крайнюю степень возбуждения, я очень быстро начала уставать – оказывается, это физически не самое простое занятие. Но со стороны раздалось с давлением:

– Быстрее, Лика. Делай это резче! И не смей пока кончать.

Артур не выдержал – он не участвовал сам, но без контроля процесс оставить не смог. И этим чудовищным тоном отдавать приказы в такой момент – немыслимо. Но почему же я сразу почувствовала себя близко к пику, как будто моему телу требовалось его разрешение или запрет? И задвигалась я интенсивнее, Данила с рыком перехватил меня за ягодицы и начал направлять с силой, как будто и сам попал под ауру приказного тона. Мы окончательно синхронизировались, спутались телами и желанием, и теперь мне уже хотелось еще и еще сильнее, без пощады к себе, лишь бы ощущения стали острее, а хладнокровный наблюдатель не усомнился в нашем рвении. Я знала, что он видит все, запечатывает в памяти каждый штрих, включая мое искаженное страстью лицо и порывы, несущие наши тела к развязке. Кончая, Данила буквально вонзил пальцы в мои бедра. И его оргазм подстегнул мой – я сорвалась в блаженство через секунду и бессильно упала на его грудь, тяжело дыша и еще долго ощущая, как внутри все сжимается, очень медленно ослабляя накопленное напряжение.

Кажется, я участвовала в каком-то соревновании – мне успели выкрикнуть правила – и его с треском провалила. Приз все равно получила. И это было…

– Аж в голове шумит, – призналась я шепотом. – Не двигайся, Данила, я вымоталась до состояния тряпки…

По моим волосам прошлась рука, скользнула на голую спину и с нажимом двинулась вниз по позвоночнику. Это не Данила, я ощущала его руки под своими. Артур, но его прикосновение не может быть неприятным или странным. Как не может быть неприятным его голос, раздавшийся прямо перед моим лицом и вынуждающим распахнуть глаза:

– С ума сошла, красавица? Все только начинается. Как и договаривались, тур я выдержал. Но никто же здесь не думал, что это будет единственный тур?

И многообещающая белозубая улыбка. Язык, коснувшийся пересохших губ. Подо мной завибрировало – Данила бесшумно рассмеялся. Он, наверное, сразу предполагал, что примерно так и произойдет. И мое измученное удовольствием тело никого из них не остановит.