Глава 16

Лика

Артур появился со спины и сразу начал притворяться руководителем крупного бизнеса, выставляя нас своими подчиненными:

– Как понимаю, вы за это время не додумались забронировать столик? Может, голодовку объявим? В знак протеста здравому смыслу.

Мы с Данилой переглянулись, улыбаясь. Не говорить же монстру, что хот-доги – это тоже еда? Данила таинственно поинтересовался:

– Уважаемая зеленоглазка, а ты не знаешь, как я не помер до тесного знакомства с твоим начальником? Ведь без планирования по пунктам это невозможно! Неужели я просто заваливался в любое место и там ужинал?! Нет-нет, такое вряд ли возможно!

– Вот именно, что в любое. – Артур сел с другой стороны от меня. – А Лика сказала, что хочет именно гулять. То есть нужно найти ресторан с террасой, но возможностью зайти куда-то, если станет прохладнее. Так сложно угадывать ее желания, профессиональный угадыватель женских желаний?

– Просто у меня есть идея интереснее, – парировал Данила. – В парке через полчаса начнется открытый показ фильма. Гигантский экран, море свежего воздуха, пиво и чипсы. Можно сидеть на капоте, а можно расстелить покрывало прямо на траве. Как вам? Уже захотелось сложиться на покрывале в конструктор с точечным креплением, когда все-таки станет прохладно?

Лично мне захотелось, но мнение Артура меня тоже интересовало. Однако он решил оспорить только один момент:

– Давайте хотя бы суши возьмем. Желудок вопит о подобии нормальной еды. Кстати говоря, у меня в машине есть плед.

– Наверное, идеально чистый?! – совсем не изумился Данила, зато о фальшивом восторге не забыл.

Артур наклонился ко мне и, коснувшись губами щеки, прошептал:

– Если когда-нибудь этого гада убьют – я заранее сознаюсь в преступлении. Убийство в состоянии аффекта, с особой жестокостью и демоническим хохотом, готов понести любое наказание.

Я ответила ему тем же шепотом:

– Уверена, тебя даже присяжные оправдают. А судья сначала будет хлопать, а потом расплачется от счастья. У них не будет иного выбора после моих свидетельских показаний.

– Рад знать, что ты на моей стороне. – Артур улыбнулся.

– В уголовных обвинениях? Разумеется, Артур Андреич. Я же твой секретарь, так что буду с тобой в горе, в радости и любых уголовных боях без правил. Ты только скажи – плед ведь не только идеально чистый, но еще и отутюженный?

– Доводишь, да? – Артур прищурился, еще сильнее приближаясь.

– Провоцирую, – честно сказала я. – Мне жутко нравится, когда ты немного выходишь из себя.

За это и получила такой поцелуй, что фонтан ненадолго притих. Артур из себя-то вышел и в меня вошел – всего лишь языком в рот, зато с таким напористым нетерпением расправы, что мне захотелось закончить этот вечер не только прогулкой.

Наслаждаться теплой ночью нам удавалось ненадолго – закрапал мелкий дождик, который закончился через пять минут, но оставил после себя сырость. В парке собралась не только молодежь, но и пожилые люди – многим нравится такой просмотр фильмов, когда сам фильм почти никакой роли не играет. Многие от дождя укрылись в машинах, но кто-то остался на воздухе – вот они, очевидно, и выиграли титул самых беззаботных и счастливых людей на планете. Мы числились, кстати говоря, среди последних.

Я смотрела лениво на большое растянутое полотно, где демонстрировался фильм из европейской классики, и время от времени переводила взгляд на затуманенное небо, теряя нить сюжета. И пыталась понять, имею ли право на этот невозможный внутренний восторг. За меня его огласили во всеуслышание:

– Кажется, мне еще ни разу в жизни не было так хорошо. Но сколько радости человеку не дай – ему захочется больше. А давайте после фильма отползем вместе с этим одеялом в кусты и как следует трахнемся?

Удивительно, но сказал это не Данила.

– Жаль, что кусты так далеко. Доползти бы.

Удивительно, но это произнес снова не Данила. Он лишь тихо ухохатывался над нами двумя.

Я давно уже забралась головой на плечо Артуру и иногда терлась носом о его подбородок. Данила же беспардонно поглаживал мою попу. Когда его маневры стали совсем уж неприкрытыми, я остановила риторическим вопросом:

– Данила, ты что делаешь?

– Повышаю твою степень развратности. А ты о чем подумала – комаров отгоняю?

– О, а у развратности есть хоть какой-нибудь максимум? – я чуть повернула к нему голову.

– Только физиологический. К сожалению или к счастью, но далеко не всё под силу смертным созданиям с использованием двух членов и трех дырочек. Но нам пока есть к чему стремиться.

– Фу, какой ты ужасный пошляк, Данила! И перестань меня наглаживать – кто-нибудь заметит.

Артур, не отрывая взгляда от мерцающего экрана, меня решил не поддерживать:

– Продолжай ее наглаживать, Данила. Я не хочу быть единственным, кто ждет-не дождется титров… Какой замечательный фильм! Интересно, про что?

Я смеялась ему в шею. И да, было немного стыдно так валяться на глазах у кучи людей. Уж слишком тесно мы прижимались, слишком интимно себя вели. Хорошо, что на ночные сеансы редко выбираются моралисты – тут многие собрались примерно за тем же: для поиска новых романтических эмоций. Судя по паре покачивающихся в стороне автомобилей, некоторые даже титров ждать не стали. Вот они точно не осудят, если рассмотрят нас пристальнее: хоть мы и не раздевали друг друга, не целовались и не раскачивали одну из двух машин, на которых приехали, но внимательный человек смог бы заметить подоплеку. А ощущения и расслабленность были столь замечательными, что меня даже угроза подозрений не пугала. До чего ты докатилась, Лика? Так и где же твой максимум развратности?

Фильм закончился под усиливающийся дождь и уже с порывами ветра. Да и время было позднее. Я уже дала свое согласие на продолжение и лишь гадала, к кому из троих мы отправимся. Но, очевидно, мои мужчины восприняли шутку буквально. Артур потащил меня за руку сначала по аллее, а потом в сторону – прямо по мокрой траве.

– Не сходи с ума! – смеялась я ему в спину. – Здесь еще полно людей. Интересно, какую статью выписывают за секс в общественном месте?

– У Мамонтова спроси, – он тоже пребывал в необычно взвинченном настроении. – Он точно в курсе.

– Но позвольте, сударь! – возмущался уже мне в спину Данила. – Вы слишком предвзятого обо мне мнения! Я вызываю вас на дуэль! Какое оружие предпочитаете?

– Доставай уже свое оружие, сейчас пригодится. – Артур наконец-то остановился и огляделся. – Да нет, я не про то, застегни штаны! Я про язык. Это ж твое единственное оружие против моих клиентов.

– Не понял…

Я не поняла точно так же. Ну, кроме того, что Артур разогнался и сейчас его уже не собьешь с полета даже зенитной установкой.

Именно он и начал меня целовать, прижав спиной к шершавой, неприятно-влажной от дождя кирпичной стене. То ли в этом здании парковая охрана заседает, то ли располагается общественный туалет. Очень романтично. Но мне уже захотелось и себя испытать, раз Артур не теряется. Мои джинсы поползли вниз – это уже Данила присоединился. А меня не отпускали четыре руки, от жаркого поцелуя я перестала замечать дождь и сырость. Я осталась без джинсов и трусиков, даже ни разу не разорвав поцелуя! Зато после этого меня Артур ненадолго оставил в покое – он отстранился, чтобы снять с меня футболку.

Это было слишком даже для возбужденного воображения. Они настойчиво раздевали меня полностью – и если нас все же застукают, то в моем случае позор будет немыслимым. Я не прикроюсь, не оденусь за полсекунды. А моя одежда куда-то испарилась: из рук Артура – в руки Данилы – потом исчезла в неизвестном направлении.

– Вы спятили… – выдохнула я. – Тут через десять метров аллея!

– Нет, это игра такая, – ответил мне Данила судорожным шепотом. – Кто первый кончит тот, – он с трудом придумал: – моет посуду.

Соски от прохлады затвердели за секунду – и, подсвеченные тусклым светом, они сделали из Артура буйнопомешанного. Он впился губами в один и сдавил почти до боли. Данила тем временем опустился на колени и возбуждал меня руками и языком. А может, и неплохо быть самой голой из команды? И даже риск быть обнаруженными обостряет ощущения.

До оргазма меня не довели – самих срывал этот накал. Артур развернул меня от себя, наклонил и вошел сзади, придерживая за бедра и вынуждая изогнуться в пояснице. Данила же перехватил спереди и продолжил ласкать мою грудь одной рукой, надрачивая член чуть ниже моего подбородка. Я знала, чем это закончится, но снова ошиблась в догадке.

Артур после нескольких толчков вышел, так и не дойдя до оргазма. И тогда за меня взялся уже Данила. Он прижал меня спиной к кирпичам и, по-звериному рыча, начал вдалбливаться. Я задыхалась стонами, но все-таки услышала в стороне пьяные веселые голоса. Артур, стоявший сбоку, зажал мне рот ладонью, а Данила даже не замедлился. Но и он прекратил чуть раньше, чем мне требовалось. Я обмякла, поползла по стене вниз, но снова была вздернута вверх, а внутри почувствовала опять Артура.

Нет, они не сошли с ума. Они осознанно сводили с ума меня. Менялись местами всякий раз, когда ощущали, что вот-вот кончат. Тем сбивали мне немного настрой, но новая волна нарастала быстрее предыдущей. И, как надолго бы они ни планировали эту пытку, удовольствие уже не реагировало на короткие остановки, ему потребовалась лишь еще одна смена перед взрывом. Я заскулила от наслаждения и вцепилась Даниле зубами в плечо, чтобы не закричать и не привлечь зевак. Наверное, Даниле. От переизбытка ощущений я в какой-то момент потеряла контроль, перестала отслеживать происходящее – и именно тогда меня сорвало в немыслимой силы оргазм. Видимо, это означало, что посуду придется мыть мне…

Но я даже эту мысль до конца не додумала, когда меня снова прижали к стене и, поддерживая под бедра, продолжили толчки – все более резкие и мощные, ведь больше сдерживаться незачем. Это точно Артур, ведь он бесшумен. Он даже при оргазме не издает ни единого звука, так же произошло и в этот раз. И он же меня поддерживал за плечо, когда в меня вошел Данила. И ведь плевать обоим, что я обессилена. Они тянут и тянут эти спазмы, хотя уже вроде бы не специально… Данила еще и поцеловал глубоко – когда кончал с дерзкими толчками, заставляя меня отвечать на его поцелуй.

Когда меня наконец-то отпустили, ноги совсем не держали, и все еще до конца не отпустило после сразу нескольких волн блаженства. Вот это было удовольствие. Я ведь и о холоде, и о стыде забыла! Зато эти два монстра в себя пришли мгновенно, будто не они только что участвовали в гонке – подмени второго, но сам держись как можно дольше, чтобы девочка сошла с ума. С тихими шепотками одели меня, а в машину доставили на ручках. Я даже глаза не открывала – и так знала, что несет Данила. А ведь так скоро я научусь их различать не только по комплекции, но и по запаху. Или уже научилась? По звукам, по ощущениям, по степени бешенства. Хотя нет… в последнем они абсолютно похожи, когда начинают друг друга то ли поддерживать, то ли подгонять.

Ехала я теперь с Данилой, а Артур за нами – чуть изменили состав по сравнению с тем, как явились к началу фильма. И это было хорошо. Никто не мог меня целовать и возбуждать целых пятнадцать минут пути. Никто.

Кроме меня самой.

Если быть до конца откровенной, то я очень хотела пригласить их зайти ко мне. Впереди выходные, нам необязательно расставаться, если можно наслаждаться этой компанией до бесконечности. И я уже открыла рот, но с большим трудом остановила себя. И стопором моим стало отнюдь не смущение. Пока я ехала, постепенно остужая тело и сознание, поймала мысль, что боюсь – очень сильно боюсь, что это закончится до того, как мне самой надоест. Я влюбилась! И я испытываю такую страсть, что способна забыть обо всем на свете. Но этот драйв протянется дольше, если его не будет слишком много. Секс в общественном месте под дождем и в нескольких метрах от прохожих рвет мозги в клочья. Любой секс с ними двумя – это что-то нереальное, на описание даже слов не хватает, а эмоции хлещут через край. Но если таких событий накопится много, то не произойдет ли привыкание? А за ним и отвыкание. Сначала оторвется Данила, а затем и Артур начнет воспринимать меня как обыденность. Я испугалась, что они не успеют мне приесться до того, как я приемся им.

И потому после остановки поцеловала Данилу и сказала:

– До понедельника. У нас тренажерка, помнишь?

– Уж поверь – не забуду.

Покинула его машину и подошла к Артуру, который припарковался за нами и успел выйти. Он получил точно такой же нежный поцелуй и почти такие же слова:

– До понедельника, большой босс.

– Уверена, Лика? – Артур нахмурился. – Может, завтра в кино сгоняем? На этот раз по-настоящему – с попкорном и зданием кинотеатра.

– Нет, давай до понедельника.

Я уже из окна квартиры осторожно выглянула в окно. Они все еще стояли там и о чем-то разговаривали. Расстроены тем, что сегодня закончилось именно сегодня? Или тем, что я явно отодвинула их на все выходные ради каких-то своих планов? Болтают там, объяснения, наверное, ищут. Так незнакомец и не предположит, что эта парочка внизу – непримиримые враги. Но сам их вид подсказал, что они пока очень далеки от пресыщения. Именно это мне и нужно. И пусть я стерва, готовая мучить любимых и саму себя! Когда-нибудь эта история ведь закончится – но только бы не слишком скоро, иначе мне очень будет не хватать такого адреналина. А вот когда самой покажется, что пора расставаться хотя бы с одним, тогда и препятствовать лишнему драйву незачем. Ух, от одного представления безграничного драйва по спине пробежали приятные мурашки.

* * *

В понедельник я сходила с Данилой в тренажерку. Думала, что будет романтично, но получилось очень трудно. Нет, он, конечно, меня успел везде погладить во время растяжки, но приседать со штангой заставлял так, как будто твердо вознамерился сделать мою задницу подобием своей. Поцеловала я его на прощание от всей души, но с небольшой ненавистью. После такого спорта силы остались только доплестись до своей двери, как-нибудь ее отпереть и прямо в прихожей упасть среди туфель и сандалий.

На следующий день Артур заметил мою походку. Пришлось со смехом объяснять, что это вообще не то, о чем он подумал. А потом допрашивать: о чем же таком он подумал, что аж побледнел? Он прямо не ответил, грозно отправил работать, но вслед смотрел многозначительно, как будто я уже накачала ягодицы до твердости ореха.

Меня радовало все: их уже давно смешная ревность друг другу, ожидание нового свидания, планы и эти взгляды с намеком, в которых я могла прочитать какой-нибудь сладостный приговор. И тоже с нетерпением ждала любого его исполнения.

* * *

А в среду я явилась в дом к Даниле около трех дня. Сам он приехал в шесть – рассмотрел меня у ворот, открыл окно и спросил удивленно:

– Ты почему здесь? Давно ждешь?

– Нет, только пришла.

– На тренировку едем к восьми. Подожди, машину загоню. Ты голодная? Надеюсь, у меня с обеда что-нибудь осталось.

Ворота уже отъехали в сторону, но Данила все еще смотрел на меня.

– Принцесса, прямо сейчас выдам тебе дубликат ключей, чтобы в следующий раз ты за воротами не ждала. Что-то случилось?

– Ничего, – отводила глаза, но говорить старалась прямо. – Просто сегодня я поняла, что у меня есть два любовника, но нет ни одного друга. А он иногда очень нужен.

Он вышел из машины и подошел ко мне, сводя русые брови на переносице все сильнее.

– Другом я тебе не буду, зеленоглазка, это немножко другая ветка, на которую мы с самого начала не свернули. Но по-дружески выслушать и поддержать могу. Если хочешь – позвони Артуру, пусть тоже приходит, я не возражаю.

– Зато я возражаю… – я замешкалась. – Можем на сегодня отменить тренировку? Если мы завалимся в бар и возьмем там по кружке пива – это будет очень неспортивно?

– Очень, – кивнул он серьезно. – И можем. Но скажи, что происходит, а то я сам начинаю придумывать объяснения, в том числе какие-то несуразные. Тебя же не Артур обидел?

– Не обидел, – я подняла голову и посмотрела в серые глаза прямо. – Он меня уволил.

– Что, прости?

Вид у него был такой, как будто он с трудом владеет русским языком и опасается неверно перевести неизвестное слово.

– Уволил, – повторила я.

– Бред какой-то, – Данила отступил на шаг. – Почему?

– Почему?! – я немного вскинулась, повторяя его же вопрос. – Потому что он хладнокровный бессердечный робот, как ты всегда и говорил! И нет, не надо предлагать мне работу в «Цветном острове»! Я не поэтому здесь. Он мне неплохо платил за наше с тобой знакомство – я те деньги еще не тратила, на них пока и буду жить. Надо вообще для начала в жизни разобраться! И друг не помешает – просто чтобы кто-то сидел рядом и тянул пиво.

– Да потяну я, потяну, – Данила успокаивающе завибрировал мягким голосом. – Просто я в шоке. Еще пять минут назад я бы руку на отсечение дал, что Артур за тебя порвет весь остальной штат. Это в голове не укладывается! И я не могу придумать, что ты такого могла сделать. Запятую в приказе пропустила?

– Нет, – я окончательно успокоилась. – За пропущенную запятую он бы мне еще и руки-ноги напоследок переломал. А уволил он меня за отношения с тобой! О которых он давно знает, в которых сам участвовал, и почему-то это раньше ему не мешало. Просто псих! Как ты всегда и говорил.

– Лика, – Данила редко называл меня по имени и сейчас этим подчеркивал серьезность настроя, – Артурчик наш тот еще псих, это правда. Маньячина, каких поискать. Но он никогда не был психом по отношению к тебе. Он влюблен в тебя. И он уже совершенно спокойно принимает нашу троицу. Он не мог ни с того ни с сего обозлится на то, от чего еще вчера горел как спичка. Я ему не адвокат, но одно мне известно точно – тебя и полученные эмоции он ни на что не променяет. И уж будь уверена, наши отношения его очень даже устраивают, его настолько прет, что он забыл про страхи или границы.

– И тем не менее я это не придумала! – я развела руками. – Вчера он меня из офиса домой подвозил. Знаешь, о чем разговаривали? О его дне рождения, который будет в субботу! Смеялся, мол, «Мамонтова пущу только с очень шикарным подарком. Хотя если он приведет тебя, перевязанную бантом, то сдамся, так уж и быть». То есть Артур на полном серьезе собирался отметить праздник именно с нами двумя, про мою работу отзывался только положительно, а сегодня вдруг сделался чужим, каким никогда не был. «Лика, фирма в ваших услугах больше не нуждается» – и все, как будто я сделала что-то немыслимое!

– Так, принцесса, успокойся, – Данила меня обнял. – Тут без пузыря действительно не разберешься.

Я прижалась к его груди щекой. Очень не хотелось ныть и раскисать. Мне бы просто помолчать с кем-нибудь, кому на меня не наплевать. Помолчать рядом с любимым человеком о том, что я вообще не была готова потерять другого любимого человека.