Глава 6

Лика

До желания поесть мы созрели быстро. Голод, накрученный купанием, физнагрузками и витающими страстями, не желал утоляться одними фруктами. В ближайшем отеле отдыхали люди со всей страны, но нам повезло, что в ресторан мы заявились задолго до времени ужина. Но даже при этом и невзирая на небольшую сумму от Артура администратору, нам выделили лишь малюсенький столик в закутке – и на том спасибо. Уже в тот момент, оказавшаяся именно в такой компании и втиснутая между двумя мужчинами, я могла бы сообразить, что где-то я свернула не туда.

А пока – больше от шока и желания разобраться в происходящем до конца – пыталась склеить никак не клеящийся разговор:

– Как поняла, вы в институте не встречались, тогда как вы познакомились? При каких обстоятельствах?

Мне ответил Артур – с такой улыбочкой, что стало не по себе:

– Должно быть, тогда, когда мой клиент уже на стадии финального утверждения проекта вдруг застопорился, а потом вывалил, что ему предложили идею интереснее и дешевле. Я тогда в голос рассмеялся – экономия всегда связана со снижением качества, а я каждого ландшафтника на рынке по роже знал и был уверен, что этот же клиент прибежит ко мне уже на следующий год, чтобы втридорога переделывать чужие недоработки, когда на участке даже долбаный можжевельник не приживется.

– И как, прибежал клиент? – подначил Данила. – Видимо, нет, раз на следующий год он снова прибежал ко мне, чтобы оформить палисадник и своему сыну. Видите ли, Артур Андреевич, «Ландшафт Плюс» всем хорош, но точно не свежим взглядом или ценовой политикой. Сколько лет вам удается наживаться на гнилом консерватизме?

– Видите ли, Данила Владимирович, – в тон ему ответил мой шеф, – демпинг при заходе на рынок – трюк старый и дешевый, он по определению ни у кого не вызывает уважения.

– А, то есть когда вы у меня субподрядчика перекупили – это был образец моральности?

– Люди всегда идут туда, где больше платят. Так я заметил, что вы цены тоже со временем подняли – неужели дошло, что своим работникам надо достойно платить, чтобы они достойно работали? Вы так через десятки лет еще и в бизнесе освоитесь.

– Просто наработал репутацию и начал брать уже за бренд. Вы-то за бренд не стеснялись брать еще до того, как бренд появился, верно, Артур Андреевич?

Я вскинула руку, прерывая обоих:

– Жалею, что спросила! Давайте уже сделаем заказ – на сытый желудок ругаться веселее. Или вы по пунктам меню тоже начнете спорить?

– Я – нет, – вдруг утихомирился Царев. – Здесь отличная кухня. Знаю, поскольку часто здесь питался, когда с этим отелем работал. Заметили выстриженные туи возле песочных дорожек? Оригинальная идея?

– Очень, – пробубнил Мамонтов. – Я что-то подобное в старом фильме ужасов видел, там деревья еще и оживали. Если кухня здесь такая же отличная, как вкус владельца, тогда я, пожалуй, коньяком обойдусь.

– Обойдитесь, Данила Владимирович. Вы и так уже переросли размеры нормального человека.

– Благодарю, что заметили, Артур Андреевич. А я-то привык, что на мою фигуру западают только дамы, но и вам разрешаю.

– Прекратите! – уже громче попросила я. – Вы сами себя слышите? Вы же как два ребенка в песочнице, воюющие за каждую лопатку! Сейчас-то вы что делите?!

Я ощутила, как оба молча уставились на мой профиль. А, ну теперь понятно, что делят, как же я могла забыть? Но создается чувство, что если меня вычеркнуть из этого уравнения, так они не сразу и заметят, так сильно увлеклись соперничеством. Надо же, ведь во всех других обстоятельствах каждого из них можно назвать умным и талантливым мужчиной, на которого можно смотреть лишь с восхищением, но если бить по слабому звену, тогда сразу становится заметно, что не такие уж они и зрелые. Скорее бы завтра – я моему дорогому шефу обязательно всё выскажу!

Однако меня услышали, поскольку споры надолго прекратились. Вероятно, мое настроение все же играло некоторую роль в этом противостоянии.

Блюда оказались действительно очень неплохими, и даже Мамонтов не стал критиковать. Алкоголь заказал каждый себе по своему вкусу – интересно, я на такси буду до дома добираться? Могу и на такси, а пока жутко интересно находиться здесь: азартно, как на минном поле. Я изо всех сил пыталась поднять хоть какую-то тему, не грозящую перерасти в острую: о погоде, о температуре воды и даже о дорожных пробках. Благодаря моим немыслимым усилиям, за столиком создавалась хотя бы видимость непринужденной болтовни. И потом решила попытаться снова, зайдя на скользкую поверхность:

– И обустройство этого отеля мне очень нравится, Артур. Старинная классическая архитектура идеально подчеркивается растительностью. Могу сказать, что снаружи вид безупречный!

– Чего не скажешь о внутреннем, – он посмотрел на меня мягко. – Не хотел придираться, но мне одному режет глаз цвет салфеток?

– Не одному, – вздохнул Данила. – Это какой-то абсурд – закупать тканевые салфетки, которые буквально вопят, чтобы заменили стеновые панели.

Я посмотрела на бордовые салфетки и сиреневые вставки на стене, ничего не поняла – кроме того, что это был первый вопрос, в котором они единодушно сошлись. Мужчины это тоже осознали, потому и умолкли – и правда, зачем продолжать тему, признавая, что у них вообще может быть что-то общее? Например, идеально отточенный профессиональный взгляд. Я все посторонние русла исчерпала, про погоду снова говорить было глупо и опасно. Так мы случайно и про садовые солнечные батареи вспомним, а от них до драки веслом подать.

И вдруг поняла, что именно общие точки и надо искать, но такие, которые не касаются местного рынка. Зацепила вскользь тему архитектуры Санкт-Петербурга, на Москву они сами перескочили – я через некоторое время вообще замолчала, поскольку в столице бывала лишь в раннем детстве и не помню даже названия городских парков. Но эти двое уже взахлеб бы радостно спорили, соглашались и вспоминали тамошние достопримечательности и украшения на каком-нибудь ВДНХ, если бы не осекались всякий раз, когда эмоции выходили из-под контроля. Да уж, если этот аттракцион идиотизма продолжится, то они так еще и подружатся! Хотя зачем им дружить? Клиентов на каждого от этого больше не станет.

Я пропустила момент, когда сменили тему:

– Ну так и почему вы расстались, раз уж не хотите отвечать, зачем вы здесь вообще находитесь? – спрашивал Данила.

Артур ему не ответил, а протянул мне открытую ладонь, приглашая:

– Потанцуем, бывшая?

– Ну, потанцуем. Бывший, – обескураженно ответила я.

Осмотрелась, вставая. Тут, наверное, обычно танцуют, ведь люди приезжают сюда расслабиться и отдохнуть. Это мы здесь по работе! То есть я – по работе, Данила – из-за меня, а Артур – из-за ревности к Даниле. Из нас троих никто не отдыхает, но танцы каким-то образом назрели. И мне не терпелось повторить вопрос Мамонтова, когда Царев не сможет его проигнорировать.

– Артур Андреевич, – я вспомнила об отчестве, когда мы покинули зону слышимости, – вы так и не ответили, почему вы приехали? Чтобы мне без вашего контроля ненароком удовольствие не доставили?

– Не догадываешься зачем?

– Возможно, что начала догадываться. Но хотелось бы услышать это от вас. Потому что догадка все еще выглядит фантастично.

Он коснулся рукой моей талии и снова ушел от интересной темы:

– Танцуй, Лика. Положи мне руки на шею и танцуй.

Я усмехнулась:

– Нет, я понимаю, что мужчина в танце по традиции ведет, но вы как-то перегибаете с приказным тоном.

Он улыбнулся так ласково, что у меня колени подогнулись:

– Ты же моя подчиненная, так почему не подчиняешься без вопросов? Я хорошо веду, Лика, так что отдавай контроль, и там, глядишь, ненароком получишь удовольствие.

Ах, ну да, я же подчиненная. На полевом задании. На фоне происходящего бедлама такая мелочь запросто голову покинула. Но танцевал Артур действительно хорошо – стоило отдаться его движениям, как сразу стало легко попадать в ритм, хотя музыку я даже не слушала. Ее, кажется, внимательные сотрудники прибавили сразу, когда поняли наши намерения. Но музыка меня не волновала – тревожило касание рук сначала к талии, потом к спине: Артур беззастенчиво сократил расстояние, сделав наш танец достойным реальных любовников, а не посторонних людей. Я смотрела в темные глаза, не в силах собраться. Как же он хорош! Как же сводят с ума его намеки! Но мне нужно открытое недвусмысленное признание, что речь идет о симпатии, о зарождении настоящих чувств, а не о глупом соперничестве с давним врагом. Да и наговорил Мамонтов об Артуре много – что-то может оказаться правдой. Я расхрабрилась на вопрос, хоть все еще недостаточно прямой, но уже довольно близкий к цели:

– Артур Андреевич, вы со мной флиртуете?

– К сожалению, да.

– К сожалению?

– На самом деле я терпеть не могу все эти предварительные игры, если суть флирта лишь в том, чтобы оказаться в одной постели. Почему люди так любят этот бессмысленный этап?

– Что?

Я от удивления остановилась, но он уверенно повел дальше, вынуждая и меня переступить в сторону. Артур продолжал смотреть прямо и завораживать странными разговорами, от которых хотелось одновременно спрятаться и продолжать еще откровеннее, а его шепот гипнотизировал:

– Заранее прошу прощения за нескромный вопрос, но я все же спрошу. Из чистого любопытства, Лика, сколько у такой красивой девушки было мужчин?

Я очнулась от легкого дурмана, припомнила то, что о нем говорил Данила, и решила проверить информацию, потому заметно увеличила цифру:

– Семь… – посмотрела, как расширяются его глаза, и щедро накинула еще: – …надцать.

– Семнадцать? Точно всех посчитала?

– Думаю, да. Вы же про этот месяц спрашивали или вообще?

Моим подарком был его вид – ради этого зрелища я, оказывается, и жила. Дышит ртом, глаза круглые, но все равно остается самым красивым и самым непрошибаемым типом – у него даже интонация не дрогнула:

– Семнадцать за месяц? Лика, сомневаюсь, что это физически возможно, если учесть, сколько ты работаешь. Ведь я как раз в курсе твоей занятости.

– Артур Андреевич, то есть вы сейчас на полном серьезе рассчитываете, хватило бы мне времени завести семнадцать любовников? Вот на полном серьезе?!

До него все-таки дошло, что шучу, но он хватку не ослабил и зачем-то пошел на откровенность:

– Понимаю, смешно. Но должен признаться кое в чем: я очень ревнив. Знаю, что ревность присуща многим, но в моем случае она граничит с легкой зацикленностью.

С шизой она граничит! Но я взяла себя в руки, смогла фыркнуть и произнести самым нейтральным тоном:

– Поздравляю! Но я-то здесь при чем? Давайте, дорогой шеф, вы в моих любовниках не будете копаться, а я – в ваших.

– Моих любовниках? Такого вроде не случалось, – улыбнулся он обескураживающе.

Я снова разозлилась от отсутствия нужной реакции, как со мной в его компании часто случалось:

– Вот! Мне даже пол ваших половых партнеров не особенно интересен. Поступайте и вы так же.

– Если бы мог…

Он прижал меня к себе и наклонил голову к плечу, но почему-то не рассчитал маневр и буквально скользнул в этом движении по моей щеке. Или наоборот – все точно рассчитал?

– Не вздумай воспринимать Мамонтова всерьез, Лика, – завибрировал шепот возле самого уха.

– Почему же?

– Да хотя бы потому, что если мы протанцуем достаточно долго – хотя бы четыре минуты, то он переключится на официантку. Он не из тех людей, кто любит постоянство и порядок.

– Не слишком ли хорошо вы с ним знаете друг друга, Артур Андреевич? Но скажу прямо, Данила умеет заполнять собой мысли, если задастся такой целью. И я бы соврала, если бы сказала, что мне он вообще не нравится.

– Ты решила меня на стрессоустойчивость проверить такими признаниями?

Ну вот, хоть какая-то негативная эмоция! А то я тут одна психую, а этот хладнокровный гад лишь исподтишка ревнует!

– Просто веду себя честно, как еще на своем собеседовании обещала. И я свою часть работы выполняю, чего не скажешь о вас. Мне надоело танцевать, Артур Андреевич, я лучше Данилу приглашу!

И он сразу отступил, вызвав невольное разочарование. Ну почему он так непонятен в своих эмоциях? Нравлюсь – скажи, я об этом столько времени мечтала! Не нравлюсь – оставь в покое и дай от себя вылечиться. Раздражаю – уволь. Ревнуешь – так хотя бы самому себе признайся, откуда у этой ревности растут ноги! А то ни два ни полтора, душу всю вытряс. Мне же, безответно влюбленной дуре, в каждом взгляде видятся намеки, обещание желанного продолжения…

Мамонтова я на танец приглашать не стала, но вид его меня заинтриговал. Он как раз, похоже, не ревновал, а с большим интересом наблюдал за нами обоими. Возможно, про себя размышлял, стою ли я вообще его усилий. Но через минуту подхватил мою руку под столом и сжал – я не отняла, лишь глянула на него, но Данила на секунду прикусил губу и заговорил теперь сам то о погоде, то о температуре воды… И что же ему так нравится в происходящем? Вообще-то, один другого стоит – им бы ревностью и откровенным желанием друг с другом поделиться, распределить поравномернее, и тогда у меня было бы целых два идеальных мужчины. Тогда бы выбрала одного и стала абсолютно счастливой.

Устала я сильно и уже начала поглядывать на часы. Вечерело, этот день пора было заканчивать, а до дома еще пилить и пилить. Но им обоим будто не хотелось расходиться, потому я все отчетливее подтрунивала:

– А почему вы друг другу выкаете? Мы же тут сидим дружеской компанией, лето, море, почти отпуск. Глупо как-то ругаться с таким официозом, не думаете?

Артур глянул на Данилу из-под опущенных ресниц, Данила глянул на Артура с неприкрытой иронией, оба пропустили мимо ушей мое дерзкое предложение. Понятно. К дружбе еще не готовы.

Данила

У каждого человека есть особенный талант. Мой – ориентироваться в любом хаосе, когда другие теряются. И я еще ни разу не оказывался в настолько парадоксальной и любопытной ситуации. Артуру нравится Лика, очевидно. Лике нравится Артур, но она всеми силами вынуждает его ревновать. И он бы давно озверел, схватил ее за руку и утащил отсюда – если бы она была его женщиной. Но это не так, он отчего-то не считает себя вправе надавить на нее настолько сильно – осторожность, невозможная для двух бывших любовников. Если они только не расстались как раз из-за его излишнего контроля… В этом случае он бы тоже сдерживался, лишь бы не перегнуть. Вроде в целом все ясно, если бы не маленькая деталь – и она как раз нарушает весь порядок и создает так любимый мною бедлам. А именно: Лике заодно нравлюсь и я! Девчонка смелая, самоуверенная и неглупая, она уж точно осадила бы меня мгновенно, если бы только захотела. Но нет, она жмурится от удовольствия даже тогда, когда я ласкаю ее руки, а уж как она обомлела, стоило мне пробраться чуть дальше – неизвестно пока, осознала ли она сама это вожделение, но факт от этого уже ничуть не меняется. Как и тот факт, что Артура она тоже хочет, вполне себе осознанно. Последнее, но не по значимости: Артур накручивается именно из-за моего присутствия, я – катализатор всех его реакций. И как раз эта никем не замеченная ерундовинка может вылиться в такое, что у Артурчика, когда до долбоящера наконец-то дойдет, взорвется мозг. Или не взорвется… но и в этом случае получится очень интересно.

Хотя если честно, то Царева совсем дебилом я никогда не считал – и если так, то он тоже должен до чего-нибудь допереть к этому моменту. Все он видел, гад внимательный, у него, по слухам, зрение как у гребаного орла и фотографическая память. Видел, как мы целовались. Скорее всего, видел, что я уже успел побывать под ее купальником. И сейчас уж точно не пропустил, что мы держимся за руки. Но у него глаза только чернее становятся, а сам сидит и соображает: от злости с ним это творится или такого же, как у меня, любопытства? Не потому ли и ждет точно так же, уже чувствуя, что подсел на крючок, но все еще надеясь как-нибудь освободиться?

То есть именно мне придется всех ошарашить этой деталью. Не словами, конечно, кто ж мне на слово поверит? – делом. Кадром, от которого уже в себя не спрячешься. Клянусь своей девственностью, что если у Артурчика все-таки поедет крыша от переизбытка переживаний, то буду навещать его в психушке трижды в месяц.

Артур держался дольше всех, но и он выпил пива, то есть за руль сегодня уже не сядет – не сможет же эта глубоко порядочная мразь так сильно нарушить правила. Водителя ему вызвать – точно такая же не проблема, как и для меня. Но! События можно немного форсировать. Конечно, развязку можно отложить на день или неделю, однако мне уже неймется увидеть, как рвет в клочья мозги бедному Цареву, который прочно сидит на крючке, но сам пока этого не понимает.

Я встал и без объяснения пошел к стойке. Вообще не переживал, оставляя их наедине – в этой парочке что-то не ладится, они без катализатора ни до чего не созреют. А катализатору нужно экранизировать кадр. Я вернулся через пять минут и только тогда сообщил:

– Все комнаты в отеле заняты, но одноместный номер на несколько часов разрешили занять.

– Зачем? – зеленоглазка глянула на меня.

Я бы сказал тебе зачем, но всегда лучше показать.

– Чтобы ты немного отдохнула и нормально просушила волосы, Лика. Я позвоню шоферу, но быстро он сюда не доберется. Или еще разок искупаемся напоследок?

– А… нет, я уже устала, вообще-то действительно думала, что пора домой. Ты обо мне, что ли, позаботился?

О себе я позаботился и только о себе. Но в ответ только уверенно кивнул и передал ей ключ-карту. Лика приняла, но выглядела немного заторможенной. После пляжа девушке, возможно, и душ хочется принять, и макияж обновить, и от усталости ненадолго прилечь. Она не собиралась это все делать и теперь пребывала в растерянности – номер-то все равно оплачен, ее будто выслали из ресторана.

– А как же счет? – она задала нелепый вопрос, указывая взглядом на свою пустую тарелку.

– Ты счет собралась оплачивать? С ума сошла? Иди отдохни, Лика.

Она кивнула задумчиво и все-таки отправилась к лестнице, поскольку от нас обоих уже конкретно утомилась. То ли еще будет, красавица, то ли еще будет.

Артур долго смотрел на то, как я тяну коньяк, но так ни о чем и не спросил. Переругиваться нам еще в прошлом квартале надоело, сегодня мы так, размялись немножко и остыли. Я выждал почти пятнадцать минут, прежде чем встать.

– Ты куда? – Царев сразу напрягся. – Не к моей ли девушке?

– А с какого перепуга вы мне тыкаете, Артур Андреевич? – я едва сдерживался, чтобы не рвануть на второй этаж к номеру бегом.

– Ну как же? Дружеская компания, море, отпуск, – он тоже улыбнулся угрожающе. – Так к моей девушке намылился?

– К твоей ли?

Я последний вопрос просто бросил в воздух, развернулся и пошел неспешно, твердо зная, что догонит. Но в коридоре ненадолго задержался и добавил, когда почувствовал его приближение за спиной:

– Она не твоя девушка, Артур. И не моя. Но достанется она тому, кто умеет угадывать ее желания до того, как она их сформулировала для самой себя. Но в случае твоего характера это слишком, понимаю. Потому оставайся здесь, присоединяйся или просто смотри, я не возражаю против зрителей.

И верно, не дебил, он сразу понял все намеки:

– Ты спятил, Мамонтов?

– Немного. И тебе тоже полезно немного спятить. Может, на человека будешь больше похож.

Я пошел дальше, больше не останавливаясь и не оборачиваясь. Царев сам со своими тараканами должен договориться, а я пока договорюсь с тараканами Лики.