Глава 10

Лика

Я проснулась давно, но долго не открывала глаза. Эти двое спали рядом, как псы-охранники, и я ужасно боялась их разбудить. Но потом аккуратно поднялась и сумела высвободиться из-под руки Данилы, который меня во сне приобнял. Без труда нашла ванную комнату, где привела тело и мысли в порядок. Ну, почти. В голове порядок я увижу нескоро.

Кралась по дому на цыпочках, собирая свои вещи. Сумочку нашла возле приоткрытой входной двери. Так и убежала, крадучись – благо, калитка оказалась открытой. Конечно, Данила ее и не думал запирать, оставляя доступ Артуру, а Артур вообще вряд ли о чем-то думал. Его машину я разглядела рядом с воротами, криво припаркованную. Совладала с желанием проверить, заперта ли она. Не мое дело! Это все – не мое дело!

Время – полшестого утра, мне к восьми на работу – и эта мысль в прямом смысле убивала. О нет, меня не уволят – кто ж такую послушную, на все согласную любовницу увольняет? Уж точно не тот босс, который ее вчера раком поставил. О боже, стыдно-то как… Как невообразимо, немыслимо стыдно! И я вчера даже глотка вина не выпила, чтобы списать все на алкоголь. Ни грамма вина, как и оправдания собственному поведению. И вроде бы получила то, чего хотела – Артура. Ну или не всего Артура, а только его страсть. Он не особенно-то ревновал, даже заставлял, подталкивал к другому, выпустил контроль и выкинул за ненадобностью. Притом контролировал только мое состояние – и с этим справился успешно. Артур оказался страстным и вовсе не холодным любовником, как мне раньше казалось. Радуйся, дура, чего же ты не радуешься? Может, потому что дура?

Что делать с работой? Что с ней делать, а?! Ипотека эта еще маячит ежемесячными платежами… Интересно было бы узнать, меня случайно не примут в фирму «Строй-Инвест» хоть кем-нибудь? Я в свой-то офис не могу, ноги не поведут. Таксист пару раз глянул на меня в зеркало заднего вида, но промолчал. А мне казалось, что он уже по моему лицу понимает, что я вытворяла прошлой ночью.

Звонок от Данилы заставила себя принять – просто не знала, как еще подбодрить себя на смелость. А мне очень нужно было набраться смелости – хотя бы от него.

– Нет, ты че, просто сбежала? – он на другом конце линии улыбался. – На полном серьезе сбежала, как последняя трусиха? Вернись, зеленоглазка. Это сто пудов не конец света, что я тебе и объясню, глядя в глаза.

Трусиха и есть. А еще распутная, развязная девка, но от него я подобного не услышу – ему же хорошо, все получилось, как и планировал. Все же зря я приняла вызов, потому без ответа его скинула.

Уже заходила в подъезд, когда позвонил Артур. Замешкалась. И чего я, в самом-то деле, этому дала, а этому не дала? Разве шлюшки моего уровня так некрасиво поступают? Под этим предлогом приняла и его звонок, но предоставляла ему точно так же право первого слова. И Артур говорил без издевки, спокойный и самоуверенный, как обычно бывало. Когда-то раньше. Дня два назад.

– Лика, я заеду за тобой без пятнадцати восемь. Поедем в офис вместе. Извини, сегодня отгул не дам – работы вал.

Отгул? Какое приятное слово, мне оно почему-то в голову не пришло.

– Артур… – я целых две секунды думала, а потом добавила отчество: – Андреевич, мне очень нужен отгул. Сегодня.

– Не глупи, Лика, – босс смягчил тон. – Если ты не заболела, тогда никаких отгулов. Не вздумай меня избегать!

– Я заболела!

– Ага, по бодрому голосу слышу. Я заеду без пятнадцати восемь, будь готова.

Да он же просто деспот! Сволочь, зацикленная на порядке, устраивает тиранию везде, куда дотянется! А вчера он тоже по каким-то своим правилам действовал или так, позволил себе легкую спонтанность? Черт, как же не хочется его сейчас видеть! Я от стыда могу умереть – вот фактически уже на грани! И особенно стыдно от того, что мне понравилось быть игрушкой этих двух зверюг. Понравилось так, что я через годы, вполне возможно, смогу улыбнуться, припоминая эту горячую ночку.

И все-таки мне повезло, что из двоих первого пришлось встретить Артура – он, скорее всего, все же более тактичный. По крайней мере, когда я села в машину, сразу же заговорил о делах, отвлекая:

– Лика, сегодня я буду занят с поставщиками, а ты попытайся найти номер вчерашнего заказчика. Если он еще не нашел подрядчика, попробуй его убедить, что мы его вопрос закроем до конца недели. Не дави, конечно, там копеечное дело, но мне не нравится, что мы отшили порядочного клиента ради непорядочного…

Что-то еще – все по производственной рутине. Я кивала, но все равно отворачивалась к окну и пыталась собраться. Вроде как спасибо, что не напоминает, но оно вспоминается само – слишком мало времени прошло, чтобы из головы хоть немного выветрилось. В офис заходила, склонив голову, даже не поняла, кто из девчонок с нами поздоровался. Зато через пару шагов начала переживать о другом: они же не заметили, что мы вместе приехали?! А если заметили, то не сделали ли самые правильные выводы – что и ночь проведена вместе? Проведена не вдвоем – до самого правдивого варианта даже самый больной рассудок не додумается. Но все равно коробит от мысли, что люди каким-то образом догадаются хоть о капле из случившегося.

Я непослушными руками запустила кофе-машину, радуясь, что хотя бы отдышусь в одиночестве – за делами и заботами. Однако Артур приемную не покинул. Я вздрогнула от его голоса:

– Кажется, Лика, ты так себя накручиваешь, что уже перекрутила до невозможности сделать глубокий вдох. Не думал, что когда-нибудь это произнесу, но Мамонтов изредка бывает прав – например, в том, что не из-за всех вещей в жизни нужно так серьезно париться. Я вчера на него внимательно посмотрел – ну, после, – Артур немного замялся, – и уверен, что он даже ни разу не напрягся. Иногда это полезно, если научиться так же.

«Легко тебе говорить!» – это первое, что мне хотелось выкрикнуть. Но я одумалась и медленно повернулась к нему, чтобы впервые за это утро глянуть в лицо. Разве моему шефу подобное должно быть легко? Или я до сих пор вообще о нем ничего не знала, или весь его мир сейчас должен рушиться. Ведь это именно Артур Царев знаменит своей непрекращающейся борьбой с любым беспорядком, неправильным и нелогичным!

– А вы, Артур Андреевич, как вижу, парадоксально запросто не паритесь!

– Честно? – Он улыбнулся почти смущенно и сделал шаг в мою сторону. – Не совсем так. Если бы не твой вид и не желание сначала успокоить тебя, то я бы сейчас заперся в кабинете и рвал на себе волосы.

Признание прозвучало настораживающе честно, но он зачем-то еще продолжил:

– И самое худшее – то, что я не могу соврать, что мне не понравилось. С этим как раз примириться сложнее всего. Случилась чудовищная дикость, в голове не укладывается, но эта ночь, этот гормональный взрыв будто обесценили все предыдущие ночи. Я в таком состоянии точно никогда не бывал и вообще не мог представить, что это возможно. И меня реально подташнивает от самого себя – от того, что какая-то часть меня продолжает визжать от восторга и не поддается никаким уговорам. Но я хочу напомнить тебе, Лика, что ты решительная и самоуверенная, палец в рот не клади. Тебе ли прятаться в себя?

Он протянул руку к моей щеке, но я неконтролируемо дернулась назад – мне его прикосновение сейчас казалось лишним. И без того слишком много произошло, эмоции надо дозировать, чтобы не сгореть заживо. Царев, к счастью, понял и не настаивал, хотя из его глаз пропал огонек. Опустил взгляд, потом сам взял кружку с кофе и все же удалился, предоставляя мне такое необходимое пространство. Я медленно выдохнула.

Не сразу, но через некоторое время поняла, что стало немного проще дышать. Стыд все еще тлел внутри, но уже названный вслух – и не мною. А это самая лучшая поддержка. Да, именно! Произошла чудовищная дикость – и она понравилась. По меньшей мере в тот самый момент я точно не могла сказать, что что-то мне не по нраву. Или что я когда-либо испытывала хотя бы близко похожее в плане выноса крыши. Надо просто отвлечься немного, а потом набраться храбрости снова заглянуть в себя – и принять уже как есть. Заодно снизилось волнение о реакции Артура – я не заметила ровным счетом никакого отторжения или брезгливости к себе. Вот уж странно: оказывается, наш с Данилой чистоплюйный маньяк вполне способен на прорывы в таких направлениях, какие от него можно ждать в последнюю очередь.

Убедилась я в этом уже во второй половине дня, когда, постучавшись и войдя в кабинет, доложила:

– Он готов вернуться! Вчерашний заказчик будет завтра в девять, но, если я правильно поняла, финансов у него на полный проект нет – он закинул удочку о рассрочке.

– Посмотрим, – шеф проверял что-то в своем компьютере.

– Кофе, Артур Андреевич?

– Нет, лучше подойди. Нервный какой-то день, как будто все догадались, что я не выспался – и давай дружно искать мои слабые места.

Я подошла, думая, что он собирается показать мне что-то на своем экране, но босс подхватил меня за запястье и потянул на себя. Я буквально упала к нему на колени, но вскочить мне не позволили – обвили руками талию, потянулись к губам.

– Один поцелуй, Лика. Надо взять откуда-нибудь немного энергии.

– Вы ее как вампир из людей сосете? – я отшучивалась, чтобы скрыть нервозность.

Но он не ответил, уже приближаясь к моим губам. Я нервно сглотнула, тоже сгорая от желания его поцеловать, но в последнюю секунду уперла руки в его плечи и прошептала:

– Не надо здесь. Еще слухи пойдут.

Артур все же дотянулся, но тронул губы лишь невесомым касанием, а ответил так же тихо:

– Плохие новости, Лика, про нас с тобой давно сплетничают. Начали задолго до того, как у нас что-то началось. Я так хочу тебя, что не могу сосредоточиться на работе, но прошу пока только поцелуй.

– Уже болтают? – я вырвалась и поднялась на ноги. – Тогда тем более надо быть осторожнее!

– Ну хорошо. Отвезу тебя сегодня домой, там и поболтаем? – он снова перевел взгляд на компьютер.

– Нет… – неуверенно ответила я, поскольку под «поболтаем» скрывалось обещаний больше, чем подводного льда под айсбергом. – Не сегодня. Мне нужно немного… да хоть что-нибудь понять!

– Что ж, ограничивать твою свободу – это тупик, – неожиданно произнес он. – Потому делай, как тебе комфортнее. Но я потребую обещание – не иди на свидание с Мамонтовым.

– И это не ограничение свободы? – я едва не рассмеялась.

– Я имел в виду, не встречайся с ним наедине. Я с ума сойду, соображая, что вы там делаете и о чем говорите. Если этого гаденыша не раздражает мое присутствие, тогда я предпочту оказаться там же.

У меня горло мгновенно пересохло, и я поспешила ретироваться в приемную. Он сам-то понял, что только что официально согласился на свидание втроем? Или даже настаивает на этом! Уж слишком очевидна мысль: ты или со мной, или со мной и с ним. Переживет оба варианта, лишь бы при моем участии. Не-ет, мне понадобится куда больше времени со всем свыкнуться, потому что из колеи меня выбивают слишком регулярно.

Домой я уехала одна, да и за весь вечер ничего особенного не произошло. Данила лишь скинул сообщение: «Зеленоглазка, перезвони, когда будешь готова. Я страшно скучаю, но не хочу давить». Я не стала его набирать, а забралась в горячую ванну, твердо намерившись пока никаких ответов не давать – не до тех пор, пока сама не стану в чем-то уверена. Интересно, они не вместе ли договорились на меня не давить и не ограничивать мою свободу? Уж как-то слишком одинаково себя ведут именно в этой теме. Или каждый до этой мысли дозрел самостоятельно?

Уже засыпая, я вдруг дошла до еще одного сожаления. Как же неудачно, что они решили повести себя именно так… Ведь мне понравилось – до такой степени, что голова начинает приятно гудеть от одного воспоминания, а внизу живота собирается комок напряжения. Вот если бы они немного надавили, если бы не спрашивали прямо, то получилось бы как вчера: я вроде бы сама ничего не решала, не я была инициатором, но и не возражала. И при такой же атаке снова бы сдалась – да просто потому, что картинки голову не покидают, требуют чего-то похожего! Но нет, они специально теперь оставили выбор за мной. А я к такому выбору осознанно не готова и готова никогда не буду.

На следующий рабочий день ехать было легче, все же основные страхи успели перевариться, а без ответственной помощницы мой шеф столько всего не переделает. И настроение уже было другим, недавняя зажатость постепенно отпускала. Я даже прикусила губу, когда Артур вначале дня сказал:

– Лика, может, хотя бы пообедаем вместе? Сил нет, как хочется тебя отсюда вытащить и…

Он не закончил – за него моя фантазия закончила. И я, из вредности провоцируя на еще большую откровенность, отрицательно качнула головой. Еще не время, потом. Или тогда, когда ты сам за меня решишь, плюнув на осторожность.

Полдня бегала по отделам, ноги немного давило от каблуков. Хорошо еще, что в офис я надеваю тонкие капроновые колготки, иначе стерла бы. К приемную шла уже медленнее, жалея уставшие конечности.

За общим туалетом у нас располагается курилка. В коридоре не пахнет – там хорошая вытяжка и сейчас почти все курильщики перешли на какие-то новомодные приборы, от которых не такой мерзкий запах. Но дверь все же лучше плотно закрывать, чтобы дым точно не просочился. Потому, заметив, что она приоткрыта, я шагнула туда и там же замерла, услышав голоса. Не понимаю, почему мне сразу показалось, что обсуждают нас, хотя имен пока не прозвучало:

– Видели, что вчера вместе приехали? И наша-то красотка малиновая, как будто только что из его кровати вылезла!

– Ну и чего тебе? – ответила пожилая уборщица. – Оба красивые, молодые, черненький и беленькая – как хорошо смотрятся вместе! Потом поженятся и детишек нарожают. Не те уж времена, чтобы парочки до свадьбы ждали.

– А мне ничего, Майя Семеновна! – ответили ей Юлькиным голосом. – Мне-то ничего, буду я еще за других людей испанским стыдом мучиться! Если бы наша красотка не мутила тем временем с другим мужиком!

– Что? – ахнул кто-то почти возле самой двери, я по голосу не смогла узнать.

– То! – заверила Юлька. – Она сама хвасталась! Была б любовь – я за них бы только порадовалась, но там чистый расчет и перебор всех кандидатов. Знал бы наш Артурчик, что она не только перед ним хвост задирает. Про него болтают, что он очень щепетилен в таких вопросах. Не убил бы красавицу-то нашу, когда до него дойдет…

Меня будто водой окатили. За секунду отрезвили от многих заблуждений. И как люди поступают в такой гнусной ситуации? Залетают и устраивают скандал? Кричат, мол, врете все? Но ведь Юлька ни в чем не соврала на самом деле – беда была только в том, что она вообще это говорит посторонним, да еще поворачивает так, чтобы я выглядела как можно отвратительнее. А я ее считала подругой, пыталась быть с ней откровенной, насколько могла себе позволить. И никаких подробностей ей не сообщала, но она и без подробностей выплела мою историю в это паршивое кружево.

– Надо же, – протянула вроде бы Оля. – А такая с виду приличная. Она когда к нам пришла, я подумала, что они с шефом замутят. Потому что он сразу ею был доволен – это наш-то, который ко всему придирается! А прошлого секретаря как он клял, только вспомните! А тут прям с первого дня про придирки забыл. Она ж тоже вся из себя такая царица с задранным носом. Высокомерная, подходит ему, мне так сразу показалось. Кто бы мог подумать, что так обернется?

Я отвесила челюсть. Я высокомерная? Когда, в чем? Не в том ли мое высокомерие, что я ни разу не перемывала здесь никому косточки? Не посмеивалась над предыдущим секретарем и интимную жизнь других сотрудников ни разу не затронула под кофеек?

– Жаль, на самом деле, – деланно вздохнула Юлька. – И ведь не намекнешь ему – все равно на слово не поверит. А человек-то он хороший, нельзя с ним так поступать. Но может, он к ней так же относится – просто расслабляется без чего-то серьезного? Тогда и переживать не будет. Мало ли у него было любовниц, о ком он сейчас даже не вспоминает? Или все-таки мало? Девочки, никто не в курсе, он вообще хоть с кем-нибудь зависал, а то я только сплетню про то, что он купается в крови девственниц, слышала, – она беззаботно расхохоталась.

Больше слушать я не могла. Даже если Юлька от злости городит чистую правду. Резко толкнула дверь, выступила вперед уверенно, провела взглядом по всем – а тут, к моему ужасу, собралось человек десять – и заговорила спокойно, будто со стороны вслушиваясь в свой голос. А может, как раз из-за этой ледяной интонации меня и считают похожей на Царева?

– Вижу, тут ни у кого работы нет? – они еще сильнее вжали головы в плечи, тушуясь от моего присутствия. – Тогда почему бы не заняться ею? Кстати говоря, мы с Артуром Андреевичем действительно встречаемся – это так, чтобы вы языки не стерли от догадок. С Артуром Андреевичем, а не с «Артурчиком», Юлия Матвеевна. Для вас, уважаемая, он гендиректор, а не пацан из соседнего подъезда, чтобы фамильярничать, – я посмотрела на нее прямо. – И если вы постоянно отсутствуете в своем отделе, то Артуру Андреевичу стоит задуматься, нужны ли вы там вообще. Поработайте и над своей ревностью, Юлия Матвеевна, она никому не идет, а в вашем случае еще и подкидывает небылиц. – Бросила взгляд на следующую: – Ольга Ивановна, а вам не помешает сопоставить, почему Артур Андреевич не придирается ко мне, а придирается к вам. Не ощущаете связи с тем, чем мы с вами заняты в рабочие часы, нет?

Развернулась на каблуках и ушла, оставив дверь распахнутой. Что ж, вот теперь они могут называть меня высокомерной – имеют право. Я к этой характеристике тысячу очков сейчас добавила. Но пар не спустила вообще. Наоборот, с каждым шагом меня все больше одолевала ярость. Артур ведь предупреждал, но он и сам понятия не имеет о масштабах сплетен. Если бы в него не была влюблена половина наших девчонок, включая Юльку, то до такой грязи бы не дошло. Хотя все равно бы неизбежно песочили. Ну почему, почему людям так нравится залезать в чужие штаны, в которые их не звали?! Чужие штаны…

– Сейчас позвонили из… Лика, что с тобой? Ты бледная.

Артур стоял возле своего слова, нахмурившись при моем появлении. Я захлопнула дверь, решительно шагнула к нему и схватила за ремень на брюках. Ну раз я уже бывала там, как весь офис знает, так мне ли останавливаться? Я же сучка, которая задирает хвост перед двумя мужиками, мне ли стесняться, что обо мне говорят?

– Лика? – у Артура сбилось дыхание, но рука сразу крепко перехватила меня за талию. – Ты что делаешь?

Я выдернула язычок из шлевки и расстегнула молнию, глядя ему снизу в глаза.

– А, ты именно это делаешь? – он напряженно улыбнулся. – Здесь? Подожди, дверь запру и продолжим смотреть, куда еще повернет твое настроение.

– Не надо. Какая разница, если кто-то узнает, что мы спим вместе? – я окончательно разбуянилась.

– Мне – никакой. Ладно, я больше не удивляюсь – еще собью такую заманчивую траекторию.

И он подался на меня, обхватывая без права отступления, впился в губы, ворвался языком в рот, одну руку запустил вниз, задирая юбку. После чего отстранился, глянул черными глазами и неожиданно холодно произнес – хотя именно эта интонация меня заводила больше всего:

– Чтобы с завтрашнего дня носила только чулки.

– Новый дресс-код, Артур Андреевич? – я злобно ощерилась и потянулась к его белью, провела поверх ткани, вызвав судорожный выдох.

– Я сказал – ты услышала. Никаких колготок. А будешь так себя вести – еще и без белья начнешь работать.

Туфли я скинула сама, колготки он стянул с меня – правда, одним рывком, то есть наверняка порвал. Но меня это уже не заботило. Мужчина целовал жадно и скользил пальцами по обнаженным бедрам, предварительно натянув юбку до самого живота, чтобы не мешала. Запустил в меня пальцы, возбуждал во время поцелуев, пока я не стала совсем влажной.

– Подожди, – прошептал в висок. – Сейчас.

Он на несколько секунд отвлекся, отступив и чуть наклонившись, а потом выудил из кармана пачку презервативов. Любопытно узнать, с каких пор мой внешне благовоспитанный босс носит презервативы в кармане? Всегда так делал или после недавних событий начал постоянно пребывать в заведенном состоянии? Я ждала, когда наденет, но он распорядился:

– Давай-ка сама. И встань уже на колени… чтобы было удобнее.

Его, кажется, очень разогревает небольшое подчинение. Ну а меня разогревает его желание подчинять. Я опустилась вниз, освободила возбужденный орган и ненадолго замерла, когда вспомнила, как, сгорая от отчаянной страсти, сосала Даниле. Достоинство Артура было немного меньше, без тех же бугрящихся вен, но пенис прямой, ровный – идеальный, как вообще все в нем. Скорее всего ему очень понравится, если я сделаю ему минет, его это сведет с ума, но я не решилась. Даже представить не могу, почему решилась в прошлый раз! И он явно поймал эту же мысль, раз орган перед моими глазами набухал еще сильнее, но вслух ничего не сказал – не стал настаивать. Я раскатала резинку по стволу и поспешила подняться на ноги. Что-то меня уж слишком смущала такая развратность, надолго яростного запала не хватило.

Артур подхватил под талию, вздернул на край своего стола, широко раздвинул мне бедра, но еще некоторое время водил между половых губ пальцами, пока я не начала стонать в голос. Потом закинул руку под талию, а второй надавил мне на плечо, чтобы я изогнулась. Вошел медлительно, словно сам вовсе не был на грани. И так же неспешно начал двигаться – погружаясь в меня как можно глубже, а потом почти полностью выходя. Я хрипела от удовольствия и безвольно подавалась бедрами, чтобы заставить его хоть немного нарастить темп.

Но он не спешил, наоборот, сдерживая себя, говорил:

– Да, красивая моя девочка, да. Скажи честно, ты его хочешь так же, как меня?

– Кого?

– Ты знаешь. Мне нужно портить момент, называя его имя?

– Артур, не сейчас!

– Нет-нет, именно сейчас. Вот прямо в этот момент – хочешь?

На секунду мелькнуло воспоминание – налитая кровью головка прямо возле моего рта, блестящая от смазки. Я сглотнула нервно, не в силах преодолеть резкий скачок возбуждения.

– Да… возможно. Тебе точно нужно обсудить это прямо здесь?

– Точно, – он продолжал во мне медленно двигаться. – Просто ты сейчас совсем другая – контролируешь себя, сдерживаешь. Ничего общего с тем, какой ты можешь быть. Так в чем проблема, Лика? Я недостаточно хорош для тебя, или тебе меня одного мало?

– А может, все дело в том, что это ты сдерживаешься?! – я раздраженно приподнялась на локтях. – Артур, невозможно расслабиться, когда во время секса тебя допрашивают!

Он хищно улыбнулся, перехватил меня удобнее и начал двигаться резче. Напряжение из живота начало расползаться по всему телу, я тихо застонала, но через несколько рваных толчков Артур замер, кончая. А потом почти сразу покинул мое тело, оставив ощущение пустоты.

Я выпрямилась, намереваясь встать на ноги, но он удержал, снова толкнув в плечо:

– Куда собралась? Я с тобой еще не закончил.

Он теперь сам опустился на колени и с силой раздвинул мне колени. Наклонился и запустил язык между складками, отчего меня сотрясла судорога наслаждения. Он щекотал клитор, не оставляя его в покое ни на секунду, а я сильно смущалась происходящего. Артур хочет и меня довести до оргазма, прежде чем отпустить? Или он собирается показать, что ничего зазорного для себя в такой ласке не видит? Что все сказки о его брезгливости – лишь сказки. Или же… или же демонстрирует, что ему приятно делать для меня то, что я для него сделать не решилась? Через полминуты стало неважно – я упала спиной на столешницу, уже не в силах справиться с накатывающими ощущениями. Меня сжало как-то слишком резко, будто я вообще пропустила волну, которая нарастает перед пиком. Но все еще беспомощно хватала ртом воздух, ловя остатки удовольствия.

Кое-как пришла в себя, вспомнила, где нахожусь, вскочила и потянула юбку вниз. Вот это я устроила… А если бы реально кто-то вошел? Хотя к директору обычно стучат, но все-таки… От недавней злости сейчас и следа не осталось, потому весь мой запал, который и спровоцировал меня на такой поступок, сейчас бы уже не помог.

Артур выкинул презерватив в урну, куда уже отправились мои колготки, и застегивал штаны, не отрывая от меня взгляда. А мне все еще хотелось его целовать – уже без вожделения, без желания продолжать, лишь чтобы сделать его жесткие губы снова мягкими и податливыми. Как же он красив, как полно попадает во все мои предпочтения… Я улыбнулась, чтобы стряхнуть оцепенелое состояние:

– А ничего, если я сегодня уйду пораньше, Артур Андреевич?

– Ага, сейчас, работы вал, – охладил он мой пыл. – И сегодня я отвезу тебя домой, Лика.

– Хорошо.

Я отправилась к двери и расслышала вслед:

– Просто знай, Лика, для меня все происходящее важно. Это не пустышка и не развлечение. Я хочу, чтобы это продолжалось всегда. По любым правилам, которые тебя устроят. Меня далеко не все радует, привычный мир трещит по швам, мое чувство собственности скулит от боли, но эти проблемы кажутся мелкими по сравнению с мыслью, что я тебя отпущу.

С трудом удержалась, чтобы не обернуться. Вышла. Выпила залпом стакан воды. Неожиданное признание пробрало меня до костей.