Глава 14

— Костя... — выдыхаю еле слышно.

Стаскиваю наушники, сдавливаю их в ладони. Потому что музыка вдруг начинает слишком сильно долбить по ушам.

Смотрю и глазам не могу поверить: мой парень, точнее, тот, кого я считала таковым, идёт по дорожке парка, держа за руку незнакомую девушку.

В мою сторону даже не смотрит, полностью сосредоточен на худенькой шатенке с длинными, ниже пояса, волосами. Шувалов так и сияет, улыбается, сверкает тёмными глазами. Оживлён сверх меры, прямо чувствуется — хочет произвести впечатление.

Девчонка же краснеет, робко заглядывает в лицо Косте снизу вверх, хлопает растерянно счастливыми глазками.

Первая мысль — не верю. Какая-то ошибка! Это не он! Как обезболивающее, не дающее сердцу развалиться на куски. Но сразу же приходит вторая, разрушающая защитные барьеры — он. Это он.

Хочу вдохнуть, но не получается. Больно. Реально больно в груди, как от удара кулаком. Могу лишь стоять и беспомощно хлопать ресницами, абсолютно сухими, на удивление.

Костя либо не видит меня, либо делает вид. Что-то весело рассказывает, жестикулируя свободной рукой.

А ведь не так давно он вот также болтал со мной...

Не зову, не окликаю. Даже не представляю, что говорить... Да и зачем?

Прилагая усилие, отворачиваюсь. Почему-то вокруг оглушительная тишина. Ни рёва моторов на трассе за парком, ни птичьего пения. А тело будто ватой обложили. Что со мной?

Делаю шаг, второй, третий... Прочь нужно бежать прочь. Чтобы не лицом к лицу, чтобы не столкнуться...

Набираю скорость, на ходу надеваю наушники, врубаю музыку на полную. Нужно заглушить внутренний вой, избежать любых мыслей.

Бежать. Дышать. Не думать.

Получается.

Несусь, сама не знаю куда. Подальше от парка, от этого района, чтобы не встретить, не видеть, не слышать, не чувствовать...

От напряжения гудят ноги. Но я бегу. Горят лёгкие. Бегу.

Дальше и дальше. Прочь, прочь, прочь.

Незаметно для себя оказываюсь на окраине. Мимо мелькают промышленные здания: запертые, серые и безжизненные, а впереди тянется пустырь. Хорошо.

Бежать быстро больше не могу, сбавляю темп. Дышу размеренно, считаю шаги.

В какой-то момент понимаю, что вижу плохо. Всё перед глазами плывёт, из-за пелены слёз. Не сдерживаю, не вытираю, разрешаю свободно бежать по щекам, затекать за воротник толстовки. Здесь меня никто не увидит и не услышит. Здесь можно плакать.

Останавливаюсь, выключаю музыку. Перехожу на шаг, тяжело дыша. Внутренним чутьём понимаю, что нужно пережить этот момент. Иначе боль разорвёт изнутри, сожрёт заживо.

Я так верила ему, так радовалась нашим отношениям! И ведь знала, глупая, что Костя не для меня. Да любой парень не для меня, если быть до конца откровенной!

Разрешаю себя думать.

Больно.

Меня никто и никогда не полюбит по-настоящему.

На пустыре холодно. Ветер, не сдерживаемый постройками, дует прямо в лицо. Но мне всё равно, так даже лучше.

Меня никто и никогда не полюбит. Это больно, но это факт. Все знают кто я. Тяпа.

Слабачка, позволяющая называть себя собачьей кличкой. Неудачница, не сумевшая ни с кем подружиться. Нищебродка, с которой никто не желает общаться.

Больно. Зато честно… Честно, блин! Ведь это про меня.

Хочу наказать себя за свою убогость. За то, что слабачка и неудачница. Поэтому не гоню прочь мучительные мысли. Твержу их снова и снова, раз за разом. Так, что сердце колет, горло сдавливает тугим жгутом, раскалывается голова. Не останавливаюсь. Заслужила. Глупую идею, что я ни в чём не виновата, даже не рассматриваю всерьёз.

Но оказывается — у боли есть предел. Любые горькие слова приедаются и перестают ранить, если повторить их сотню раз. Неожиданно становится легче. В груди — пустота.

Слабачка? Да. Ну и что?

Неудачница? Нищебродка? Уродина Тяпа? Да, да, да и ещё раз да. Ну и что? Дальше что?

Глубокий вдох, медленный выдох. Мне действительно легче. А Костя... Я ведь на самом деле всё это время ждала, что он уйдёт. Ничего неожиданного, по сути. Обидно, но не смертельно. Переживу.

Слёзы вновь начинают капать. Точно? Не точно... Неужели по новой?

Порыв ветра приводит в чувство. Нужно домой.

Понимаю вдруг, что забрела далеко, ближайшие постройки находятся на значительном расстоянии. Да и день начинается клониться к вечеру.

Пустырь вдруг кажется жутким. Я никогда не была тут, даже не знала о его существовании. Здесь так одиноко и холодно, а я маленькая и слабая, посреди этого безлюдного места.

Вновь надеваю наушники и бегу обратно. Несусь на большой скорости, лишь бы убраться подальше, попасть на улицу, где ездят машины, ходят люди, где я буду не одна.

Артемьева предупреждал. Что он там говорил? Шесть девчонок за год? Ну вот, всё сходится — два месяца мы с ним встречались, а потом интерес пропал, и Костя нашёл новый объект для обожания. Два на шесть — будет двенадцать месяцев.

Или всё-таки я недостаточно хороша для него оказалась?

А ведь Маринка Савельева к нему сама клеилась, и он не повёлся! Я так радовалась... Но походу она не в его вкусе просто. Ну да, раз на меня запал, то однозначно.

Обидно. Очень обидно, за свою глупость особенно. Как объяснить эту безбашенную дурость, ведь я с самого начала знала, что Костя меня бросит? Зачем зашла так далеко, что теперь сердце болит? Какая же я дура! Нельзя ни с кем сближаться, нельзя показывать свою уязвимость. Ни в коем случае нельзя!

Меня никто никогда не полюбит по-настоящему. Ну и пусть! Я тоже не буду любить. Никого и никогда! Никого и никогда...