Глава 17

Лавана

Пальцы дрожали так, что их не получалось сжать в кулаки, сердце громко и больно билось в груди, а лицо охватил пожар… но этот пожар был ничто по сравнению с тем, как горел отяжелевший низ живота. Никогда раньше Лавана не видела альфу. И теперь при виде него совершенно дикий, неуправляемый инстинкт наполнял ее желанием. Большой, загорелый, черноволосый и черноглазый альфа, хищный по внешности и по натуре, не прилагая к тому никаких усилий заставлял бояться себя одним своим присутствием, одним существованием. Даже мудрейший — старый, морщинистый Элвос, не страшащийся ни огня, ни Богов, ни смерти, не смел поднять на него глаз и отвечал на вопросы, уставившись на свои руки и трогая костяшки пальцев, словно проверяя на прочность суставы. Его сухой, скрипучий голос раздражал Лавану, но сейчас она почти не слышала его, потому что ее внимание полностью было занято альфой. Она подлила ему вина, изо всех сил стараясь преодолеть свой страх и ненароком коснуться его хотя бы мизинцем, но так и не решилась.

— Мы хранили память о драконе защитнике земель сотни лет. Это наше предназначение. Кое-кто из жрецов уже разочаровался в нем, потерял веру и ушел в другие поселения, присоединился к кланам у болот или еще дальше, — хрипел Элвос, и его речь сухим треском, как поленья в огне, разносился в сгущающихся сумерках. — Прошло очень много времени, и даже среди нас стали поговаривать, что никаких драконов не существует, что все это выдумки. И то, что мы из года в год ждем его возвращения, вознося молитвы и возжигая костры, это всего лишь пережиток прошлого, бредни наших выживших из ума предков, которые просто выдумали небылицы про дракона, когда сгорели здешние леса. Но вот день настал. Дракон вернулся, а значит земля снова в опасности.

— В опасности из-за дракона? Почему вы называете его «защитником земель»? — спросил Дорл сильным, низким голосом, сильно контрастировавшим с речью старика.

— Нет, нет, дракон не враг нам. Напротив, он возрождается тогда, когда эти земли нуждаются в нем. Порча — вот от чего он защищает.

— Сжигая все вокруг…

— Увы, только так можно остановить ее. Иначе весь мир погибнет! Дракон пробуждает саму землю, призывая ее очистить саму себя от порчи.

— И от людей.

— Иногда смерти неизбежны, — грустно вздохнул Элвос. — Но дракон не трогает людей без надобности. Он защищает нас.

— Дракон сжег моих людей и едва не убил мою жену, — хмуро произнес Дорл, и Лавана чуть не уронила кувшин с ягодным вином. Жаль, что дракон не убил его жену. Хоть какая-то бы была от этого жуткого огнедышащего чудовища польза.

— Дракон — хранитель этих земель и ее кланов. А вы — чужие. Захватчики. Разве он нападал на людей из кланов Багрийских топей?

— Нет, — качнул головой альфа и задумался. — Почему он похитил мою омегу?

— Как это произошло?

Дорл начал рассказывать, и Лавана, погрузившись в его голос, как в горячий ручей в холодную погоду, совсем разомлела и почти ничего не расслышала. Только что-то о высокой волне, защитившей кого-то от огня, о какой-то переправе, о драконе и вулканах. Что этот альфа с далеких земель знал о драконе и вулканах? А вот она могла бы ему рассказать — все те песни и сказания, которыми ее пичкали с детства, и которые она ненавидела, потому что не верила в них. Но дракон вернулся, а с ним ожили и вулканы. Лавана все-все бы рассказала, и гораздо интересней, чем старый, вредный Элвос, заставлявший ее учить все это наизусть. Уж ее голос всяко приятней. Она знала, что он заставляет мужчин трепетать. Как и ее взгляд, ее запах, малейшие движения ее рук… на которые, правда, этот альфа не очень-то и реагировал. Впрочем, ей стоит побороть свой страх. Пусть она никогда и не видела альфы, но знала, что они способны распознать и страх, и ложь, и все то, что твориться у человека внутри. Вряд ли этого альфу приводит в восторг то, как она трясется перед ним, словно курица.

— Я никогда не слышал о таком, чтобы дракон забирал кого-нибудь… Хотя многие знания утеряны и даже мы, жрецы, ведаем далеко не все. Почему вода защитила вашу омегу от дракона?

— Алиен считает, что там живут духи предков ее клана, которые хранят его.

— Дракон тоже хранит наши земли и кланы. Кто знает, быть может, везде есть свой защитник, какая-то великая сила, что бережет свои владения?

— Какая же тогда сила бережет западные степи, откуда я родом? — пробормотал Дорл. — Ничто и никогда не вставало на защиту моего родного клана.

— А как же вы и ваши братья? Боги послали вашему клану вас, и этого оказалось более, чем достаточно. Разве вы не защитили его от вымирания?

Дорл ничего на это не ответил, и Элвос после паузы продолжил:

— Вы сказали, что дракон носил омегу с собой над отравленный землей… Я думаю, он счел ее равной себе — защитницей земель, жрицей, управляющей водой. Он показал ей надвигающуюся опасность, показал, что ждет мир, если порчу не остановить. Дракон — очень умное, древнее существо…

Вино в кувшине Лаваны закончилось и ей пришлось покинуть старейшину и альфу. Она спешно кинулась за новым кувшином, надеясь, что за время ее отсутствия альфа никуда не исчезнет, но когда вернулась, застала лишь старика Элвоса, по-прежнему перебирающего пальцами свои суставы, сидя за деревянным столом. Его чаша с вином осталась нетронутой. Альфы с ним уже не было.

— Я отнесу господину вина? — невинно поинтересовалась она у Элвоса, но старик не поддался на ее уловку.

— Господин ничего не изволил. И вина тоже! Иди, Лавана, к себе, господин желает отдохнуть.

Лавана поморщилась. Она бы могла подарить этому альфе незабываемый отдых! Ведь она омега, кому, как ни ей, знать, как любят отдыхать мужчины. Любой из них ползал бы перед ней на коленях, моля о внимании, ее чары пленили всякого, но не каждый был ее достоин. Всю жизнь Лавана пользовалась этим даром, заставляя тех немногочисленных мужчин, что знала, боготворить ее. Порой им хватало лишь крохотной надежды на близость, чтобы совершать ради нее самые безумные поступки. И этим своим раболепием они вызывали у нее жалость. Но альфа был не таким. Лавана вдруг с ужасом почувствовала, что сама готова ползать на коленях за толику его внимания. Она убеждала себя, что как только они останутся наедине, тогда она почует своим женским естеством его влечение. И уж тогда-то она сделает все, чтобы он хотел ее не менее сильно, чем все остальные… кроме, разве что, Элвоса, который уже был слишком стар и немощен, чтобы поддаться на ее омежье обаяние. Наверняка он даже запаха ее не чувствует — сладкого, зовущего, на который мужчины слетаются, как пчелы на мед.

Ей захотелось выругаться вслух. Ну почему между ней и альфой стоит именно этот проклятый старик, которому давно уже пора на тот свет?! Любого другого она смогла бы соблазнить, но этот трухлявый пень даже глазом не моргнет.

— Позвольте, мудрейший, я только предложу гостю вина и сразу уйду, — произнесла она, вложив в свой голос столько кротости и смирения, сколько смогла.

— Я знаю, дитя, все твои мысли, — вздохнул Элвос и, протянув руку, ласково взял ее ладонь. — Но этот альфа не будет принадлежать тебе. Он уже нашел свою пару, и ты ему неинтересна…

Лавана сердито выдернула свою руку из морщинистой ладони и фыркнула:

— Много вы понимаете!

— Лавана, не ровняй альфу с бетами! Это дорого может тебе обойтись. Ты привыкла к тому, что каждый падает к твоим ногам по твоему желанию, но с альфой так не получится. Если ты протягиваешь ему руку без спроса, он без сожаления отрубит ее, даже если ты предлагала заботу и ласку. И потом, быть может, ты еще сможешь найти своего истинного альфу?

— В этих краях все альфы давно мертвы, остались лишь только их духи… — бросила Лавана и, резко развернувшись, вышла на улицу вместе с винным графином.

Что ж, там, где нельзя войти в дверь, всегда есть еще окна. Лавана подумала, что альфа может убить ее за бесцеремонное вторжение, но если этого не произойдет, то она точно доберется до его постели, а если нет… Нужна ли ей эта жизнь на краю земли, в вечных молитвах проклятому дракону и без какой-либо надежды на личное счастье?

Она огляделась по сторонам. В их деревушке не было домов, достойных правителя огромных земель, которые не помещались на одной карте, но по горько-сладкому запаху и по ни с чем не сравнимой ауре она все равно разыщет его. Он был похож на дракона, которого тоже окружал невидимый глазу грозный ореол. А разве можно потерять в крохотной, захудалой деревушке дракона?

Луна была слишком тонка, чтобы отбелить густую черноту ночи. Ее свет едва-едва посеребрил соломенные крыши, но Лавана знала все тропинки, как свои пальцы, ведь она провела здесь всю свою жизнь. «Все эти бездарно прожитые годы», — подумала она. Ей следовало давно набраться храбрости и уйти к кланам Багрийских топей, но она боялась пересекать бесконечные поля и холмы. А теперь, когда они покрыты порчей и на них почти не осталось еды, когда начали оживать вулканы и их смертельное нутро в любой момент может прокатиться по склонам и затопить все низины, об этом даже думать стало страшно… Но если альфа возьмет ее с собой, то она не побоится пойти с ним даже в пасть дракону!

Дорл… так называл его Элвос. Какое короткое, жесткое имя, как удар камня. И у него есть жена! Неужели она красивее нее, Лаваны? Неужели ее волосы такие же шелковые, стан такой же гибкий, а руки такие же ласковые? Мужчины не бывают верны женам, когда их манит пальчиком омега. Никто еще не смог устоять перед Лаваной, а ведь она даже и не прилагала много усилий! Но уж для Дорла она постарается…

Пока она размышляла, ноги несли ее сами собой между домов, из окон которых выливался в ночь дрожащий желтый свет свечей — такой слабый, что рассеивался в темноте почти сразу, совсем не падая на тропинку. Но инстинкты работали лучше разума. Альфа стоял далеко ото всех жилищ, на каменистой возвышенности, словно на пьедестале, в гордом одиночестве, с заложенными назад руками, глядя в пустоту ночи. Лавана не исключала, что он прекрасно видит в темноте. Большинство жителей попряталось по своим домам, но те, что посмелее, крутились у окраины, старательно изображая занятость, но на самом деле им просто хотелось поглазеть на альфу — хотя бы на его спину. Подойти ближе, правда, храбрецов не находилось.

Лавана проскользила взглядом по нелепо суетящимся несмотря на позднюю ночь людям и, с одной стороны почувствовав презрение к ним, с другой ощутила раздражение и разочарование от того, что и сама готова сделать вид, что пришла сюда по срочному делу, никак с Дорлом не связанному. Она глубоко вдохнула и сделала широкий, упрямый шаг в его сторону. Не убьет же он ее только за то, что она посмела нарушить ход его таинственных мыслей?.. Почему-то казалось, что убить он может любого и за куда меньшую провинность. Лавана тихонько, почти даже не дыша и не производя никакого шума, приблизилась на расстояние десятка шагов, но и это уже казалось невероятной дерзостью. Подойти еще ближе она заставить себя уже не смогла.

Искать слова не пришлось, потому что как она ни старалась красться, альфа все равно знал, что она стоит за его спиной.

— Я никого не звал, — сухо произнес он, и хотя их по-прежнему раздел десяток шагов и голос его звучал негромко, в ночной тиши она прекрасно его услышала.

— Я принесла вино… — проблеяла Лавана в миг осипшим голосом.

— Я не просил вина, — бросил он не оборачиваясь.

Самое время было быстренько удалиться, потому что она и так позволила себе слишком много, но если уйти сейчас, то другого шанса у нее может и не быть.

— Простите, я подумала, что вы захотите, ведь здесь так жарко и душ… — слово застряло в горле на половине, когда Дорл обернулся и посмотрел на нее с таким видом, будто с ним внезапно заговорили трава и камни.

В горле моментально пересохло, и она сама не отказалась бы от глотка вина, но не смогла даже пошевелиться, потому что все тело одеревенело. Взгляд альфы был тяжелым и угрожающим. Лаване безумно хотелось улыбнуться, трепетно опустить ресницы, соблазнительно провести рукой по своим густым, каштановым волосам, упругими волнами ниспадающим до пояса. Она знала, как сделать так, чтобы он забыл обо всем на свете, но чувствовала себя насекомым, застывшем в янтаре. Мысли лихорадочно бились в голове. Зря она с ним заговорила… но как теперь уйти, когда он смотрит на нее? Под его взглядом она не способна сделать и шага, и теперь стоит перед ним, словно изваяние, и не знает, куда себя деть. Хоть бы земля под ногами разверзлась, хоть бы начал извергаться вулкан… Сейчас Лавана не отказалась бы ни от чего, что заставило бы Дорла отвести от нее глаза, освободив ее тем самым от тисков.

— Редко кто обращается ко мне без позволения, — произнес он.

— Уверена, господину нравятся смелые.

Это она сказала? Вслух?! По спине прошел холодок, будто зима обдала ее своим ледяным дыханием, кожа стала гусиной, и сердце учащенно забилось, чтобы разогнать кровь и согреть замершее тело. Лаване хотелось зажмуриться от страха, потому что ей казалось, что Дорл убьет ее всего лишь одним взмахом руки, но на его лице неожиданно отобразился интерес и он едва заметно усмехнулся, хотя взгляд все еще был обжигающим. Нет, она не застывшее в янтаре насекомое. Она мотылек, что летит на огонь, чтобы сгореть в нем.

— Если ты смелая, почему тогда дрожишь?

— Ночь холодна для одного, господин, в ней тепло только двоим.

Она сама поражалась тому, что умудряется находить, как ей казалось, правильные ответы. С любым мужчиной она разговаривала было легко, то отдаляя, то приближая его к себе, как кошка играет с мышкой, но с альфой так не получалось. И все же ее язык не онемел и разум не померк, что слегка приободряло. Дорл поманил ее к себе и ноги едва не подкосились, но Лавана заставила себя шагнуть к нему. Если она умрет, то только от его руки, а не от страха.

Подойти к нему было так же тяжело, как пройти через вязкие топи, в которых застревают ноги и переставлять их стоит огромного труда. Но приблизившись, она почувствовала некое облегчение, будто справилась с самой сложной задачей в своей жизни, хотя давление от взгляда альфы только усилилось. Лавана смотрела себе под ноги, надеясь, что Дорл не слышит сумасшедшего биения ее сердца. Он возвышался над ней, как гора, которая могла обрушиться на нее смертельным камнепадом в любой момент, из-за чего подсознательно хотелось отшатнуться. Но и с этим испытанием Лавана справилась. Слишком сладким был его запах, слишком манящим его силуэт, слишком желанной сила, которая от него исходила. Весь воздух вокруг был пропитан альфой, он словно заполнял собой все пространство вокруг.

Дорл протянул руку и задумчиво дотронулся до ее волос, пропустив их сквозь пальцы. Лавана даже затаила дыхание, боясь спугнуть чарующий момент. Все же чутье ее не обмануло. Она омега, и завлекать мужчин — лучшее, что она умеет. Эта ночь станет главной в ее жизни… и уж она постарается, чтобы и Дорл ее не позабыл.