Глава 25

Дорл

Солнце лениво поднималось из морской глади, раскрасив его в такой же розовый цвет, как и платье Али. Красивый Деноский рассвет с запахом соленой воды и сладких яблок. Каждый раз возвращаясь в столицу, Дорл ощущал себя опустевшим сосудом, который здесь снова наполняется вином до краев. Он был дома. И как бы душа не звала его в далекие края и долгие походы, возвращаться назад он любил ничуть не меньше. К тому же, соскучиться по Арэлу и Лире он успел даже больше, чем сам от себя ожидал.

Сейчас дочь сидела на их супружеской кровати, удивленно наблюдая, как рядом вовсю кувыркается ее брат, и смеясь. Сын тоже заливался смехом от каждой удачной попытки. Он уже выглядел гораздо старше своей сестры, как это всегда происходит с альфами. С каждым днем терялось и сходство между ними. Даже несмотря на темные волосы и голубые глаза, чертами лица Арэл все больше походил на отца, а Лира становилась смуглой копией матери.

Дорл знал, что Алиен всегда приносит детей из детской комнаты в их спальню сразу, как только просыпается. Сам он обычно в это время уже сидит в своем кабинете, весь погруженный в дела. Но сегодня ему не хотелось уходить. Он только вчера вернулся из Тау и собирался немного отдохнуть. Дети в его присутствии поначалу побаивались шуметь, но постепенно страх сошел на нет, и Алиен даже пришлось шикнуть на них. Впрочем, через несколько минут шум, в основном создаваемый Арэлом, стал снова нарастать.

Дорл тянул прохладный чай со вкусом меда и каких-то пряностей и читал письмо, искоса глядя, как слуги одевают его жену. Этот процесс оказался значительно более долгим, чем он предполагал, особенно в свете того, как быстро он мог снять все то, что сразу несколько девушек старательно зашнуровывало на Алиен. Его даже позабавила эта мысль, и Али, словно почувствовав, что он улыбается, подняла на него взгляд.

— Нет-нет, не собирайте пока волосы… Потом. Сейчас я хочу позавтракать, — вдруг решила она, жестом отпуская прислугу и подозрительно глядя на него.

Одна из девушек растеряно замерла с одной сережкой в руках, потому что вторая уже была надета, и розовый опал, покачиваясь, играл цветными бликами на щеке Алиен. Эти же камни украшали и ее шею, перекликаясь с такого же цвета платьем.

— Можешь идти, Марта, — Али взяла у девушки из рук сережку и надела ее сама, приблизившись к столу, за которым сидел Дорл. Он отложил свиток. — Хорошие новости?

— Не очень. Верхняя часть лавы застыла, но это только очень тонкая корка, а внутри по-прежнему все горит.

Алиен кивнула, ничуть не удивившись. Для него это тоже не стало сюрпризом: ничего другого никто и не ожидал услышать. Жидкий огонь залил болота и продолжает тлеть. Сколько понадобиться времени, чтобы он остыл, превратившись в черный камень? Сколько понадобиться времени, чтобы земли очистились? Сколько понадобиться времени, чтобы их оживить? Годы? Десятилетия?

Багрийские топи потеряны. Та большая земля умерла, так и не став частью его владений — и это было первым поражением в его жизни. Дорл испытывал разочарование, но все же не ощущал себя проигравшим настолько, как можно было бы подумать. И он знал причину. Не получив столь желанные территории на востоке, он заполучил нечто другое, возможно, куда более ценное — людей! Тех смелых, непоколебимых, вызывающих у него уважение за свою волю и стойкость бет, что не побоялись бросить ему вызов. Вулканы уничтожили их дом. Им больше не за что было бороться, и они бы сгорели вместе со своей землей, если бы Дорл широким жестом не разрешил впустить их на свои владения.

Словно прочитав его мысли, Али спросила:

— Что ты решил на счет кланов с болот?

— Я не стану их уводить далеко. Теперь это клан Ирса — его земля на границе с топями.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнула Алиен и улыбнулась. — Люди останутся рядом со своим домом.

— Только им придется снова вернуться под власть альфы, чего они так боялись.

— Может быть, ты станешь лучшим вождем, чем те, что у них были до этого, и они пересмотрят свое отношение?

— Может быть…

Али уселась напротив него, но, не притронувшись ни к чему на столе, задумчиво уставилась в окно, уйдя куда-то в себя. На нее это состояние в последнее время нападало очень часто.

— Я вернулся, Алиен, — произнес Дорл. — Ничего не случилось! Видишь, я все еще с тобой.

— Да, я помню, что ты мне говорил: сбывается то, к чему ты сам себя готовишь. В этом ты оказался прав… И твои братья тоже оказались правы: ты хозяин судьбы. Боги тебя любят.

— Почему бы тебе тогда не улыбаться мне?

Алиен посмотрела на него и сразу невольно заулыбалась.

— Я просто много думаю о том, что случилось. О драконе.

— Зачем? Мы проверили, болезнь действительно передается через стриксов. Но их всех перестреляли. И если даже они снова откуда-нибудь вылезут, то не долетят даже до границ — стрелки сторожат их днем и ночью. Отравленная земля сожжена. Болезнь не вернется. А значит и дракон вряд ли появится.

— Я слышу в твоем голосе сожаление.

Дорл сделал безразличный вид, но на самом деле он и впрямь сожалел. Еще как! Вблизи дракон казался еще невероятней: его огненные глаза завораживали, грубая, твердая чешуя обжигала… Он видел ящера прямо перед собой во всем его смертельном великолепии. Касался него! Чувствовал всю его мощь! Не восхититься им было нельзя. И конечно Дорл хотел его увидеть еще раз. Он был уверен, что нет на свете больше существа, в котором было бы сосредоточено столько силы!

— Я думала не о болезни, а о совсем другом, — сказала Алиен, снова уставившись в окно.

— О чем?

— Ты позволил кланам Багрийских топей перейти через озеро. Не дал им погибнуть! И если дракон — защитник тех земель, то…

— Я понял, к чему ты клонишь, Алиен.

— Мой клан когда-то тоже мог погибнуть, только от холода, и тогда северные духи доверили его тебе. Позволили тебе увести нас на юг! Может быть так, что дракон тоже доверил тебе людей со своей земли? Ведь в конечном итоге, ты защитил их!

— Не без помощи твоих духов из реки, — вынужденно признал Дорл и сразу строго добавил: — Но это не значит, что я готов разрешить тебе отправиться к Тарияне! Даже если река только хотела рассказать нам об опасности стриксов, мне все еще не нравятся ее методы.

Алиен потупила взгляд, но Дорлу сразу стало ясно, что в ближайшее время, когда она сочтет его достаточно сговорчивым, то точно вернется к теме поездки на Север. Ее упрямству позавидует и альфа!

— Меня удивляет другое, — сказала она, обратив, наконец, внимание на завтрак, правда, схватив всего лишь яблоко. — Помнишь, когда дракон прилетел впервые…

Она запнулась. И, чтобы собраться с мыслями, надкусила яблоко. Конечно он помнил! Он тогда собирался взорвать всех, кто строил дамбу! Им помешал дракон — и тогда он не щадил никого. Если бы не Алиен и вода, защитившая ее от огня, они все могли бы быть мертвы.

— Я просила помощи у Предков, — произнесла Али после паузы. — Но они не стали никого защищать, кроме меня. А тебя северные духи послушали! Я знаю, ты хотел, чтобы эти люди были твоими, мне Юмо сказал. И Тарияна помогла тебе их спасти!

— Ревнуешь?

— Нет, — нахмурилась она. — Верховный ты, а не я. Думаю, даже духи моих Предков признают это. Но я хочу, чтобы согласился с тем, что…

— Если даже духи твоих Предков признают, что Верховный — я, то и тебе придется согласиться с тем, что я все еще запрещаю кому бы то ни было приближаться к Тарияне.

— Как будто я спорю, — буркнула она, снова вгрызаясь в яблоко.

Дорл мысленно прикинул, через сколько примерно времени она снова заговорит об этом. И какие аргументы еще придумает? Она повернулась к детям, все еще веселящимся в их большой кровати. Опалы расплескали по ее белой коже цветные краски, распущенные волосы, которые она то и дело откидывала за спину, упрямо скатывались вперед, закрывая плечи, только что старательно зашнурованное платье мешало взгляду — его хотелось убрать, чтобы блики от камней играли и на голой груди. Сейчас Дорл даже не мог поверить, что Али не всегда казалась ему красивой.

— Ты и дракон стоите друг друга, — вдруг произнесла она, пребывая где-то в глубине своих мыслей.

Дорл не стал ничего отвечать. Здравый смысл подсказывал, что лучше бы дракон не появлялся больше никогда. И все же, один раз прочувствовав его мощь, пробирающую до самых костей, ее уже не забудешь. Если Али права, и Тарияна на самом деле признает в нем Вождя, то может и дракону он сумеет когда-нибудь доказать это? Нельзя подчинить то, что неподвластно людям: никогда дракон не станет его ручной зверюшкой, как и северная река никогда не будет танцевать по взмаху его руки. Но даже просто заставить эти неведомые силы считаться с его, Дорла, волей — дорогого стоит.

Вряд в ближайшее время он разрешит Алиен приблизиться к Тарияне, но сам, пожалуй, вернется туда… Хотя бы для того, чтобы наполнить кулон водой. Река — непредсказуемый и опасный союзник, прибегать к помощи которого лишний раз не стоило, но и совсем отказываться от него было глупо. Тот, кто был на твоей стороне уже трижды, заслуживает уважения. К тому же, земля, которую омывает река, принадлежит ему! Дорл не собирался отказывать себе в праве ступать везде, где прошла его армия, помножив территорию его государства!

Жаль только, что Багрийские топи ему так и не покорились. Земля еще нескоро станет не то, что пригодной для жизни, а даже просто не опасной. Должно пройти много времени, прежде чем на нее можно будет попытаться вернуться…

Дорл посмотрел на своих детей. Лире надоело следить за братом, и она начала немного дремать, недовольно морщась из-за шума. Арэл же продолжал неустанно прыгать по кровати, сметая подушки и одела на пол. Казалось, что силы в нем не заканчивались.

Пусть поход на восток закончился совсем не так, как Дорл ожидал, но все же нельзя сказать, что все было впустую. Рано или поздно лава остынет и земля оживет… И быть может все то, что не досталось ему, когда-нибудь заберет его сын.