ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Склон был более-менее ровный, и мотоциклисты рассыпались по нему фронтом. Лесли через плечо Джерико смотрела вперед, на поселок. Там наконец сообразили, что надвигается беда — возле ворот засуетились люди, и створки начали смыкаться. До ворот осталось ярдов триста, когда половина мотоциклистов отделилась, обходя поселок сбоку, а остальные притормозили, пропуская вперед грузовик, перед радиатором которого был приварен таран из железных труб.

Не снижая скорости, машина понеслась прямо на ворота. Таран с разгону ударил по створкам, они разлетелись в стороны, и вслед за грузовиком в проем хлынули мотоциклисты.

Проносясь мимо разбитых ворот, Лесли успела заметить испуганные лица посельчан; еще секунда — и она чуть не упала, так резко Джерико затормозил. В руках у него, словно сам собой, появился автомат.

Они стояли на площади перед церковью. Мотоциклисты, кольцом окружив грузовик, держали наготове оружие, но не двигались с места; Лео, тоже с автоматом в руках, выехал на пару футов вперед и настороженно обводил взглядом окружающие дома.

Кое-где вдалеке между домами мелькали люди, но близко к площади никто не подходил.

Наконец из дома напротив церкви вышли трое мужчин и решительно направилась к грузовику. Лесли физически почувствовала, как напрягся Лео — у шедшего впереди крепкого мужчины с короткой густой бородой на поясе висел револьвер. Справа от него шел священник в черной рясе, худощавый и смуглый, слева — старик с завязанными в хвостик седыми волосами.

Джерико повел плечами — Лесли поняла, слезла с седла и отступила.

— Ты, что ли, и есть тот самый Хефе? — спросил мужчина с бородой, подойдя к Лео.

— Нет, — мотнул тот головой и указал на Джерико. — Он — Хефе.

Мужчина обернулся.

— Ты Хефе?

— Да.

— Зачем ты пришел сюда? Мы же ответили твоему человеку, что нам не нужны ни твое горючее, ни твоя защита — сами как-нибудь справимся! — он старался говорить решительно и жестко, но голос чуть подрагивал.

— Сами? — медленно переспросил Джерико.

— Да, сами! У нас здесь больше ста мужчин, и каждый знает, как держать в руках оружие! Хочешь проверить?!

Джерико молча покачал головой.

— Тогда зачем ты здесь?! Ворота еще разбил… Думаешь, мы испугаемся?!

— А стоило бы, — прозвучало это негромко и насмешливо.

— Убирайся! — рявкнул мужчина, подступая вплотную к Джерико. В ответ тот рассмеялся и соскочил с седла.

Он все еще смеялся, когда прозвучала автоматная очередь — и ей эхом ответил донесшийся с дальнего конца поселка грохот взрыва.

Бородач обернулся, хватаясь за револьвер, и согнулся от внезапного удара прикладом в бок. Вторым ударом, по голове, Лео отправил его на землю. Одновременно двое парней заломили старику руки назад и потащили к грузовику; подступили было и к священнику, но Джерико качнул головой, и Лео ограничился тем, что обыскал его.

Не прошло и минуты, как старик и бородач стояли на коленях перед грузовиком, их связанные за спиной руки куском железной цепи были прикованы к тарану. По площади сновали мотоциклисты — выскакивали из улиц и дворов, проносились взад и вперед и вновь исчезали между домами.

Проезжая мимо Джерико, некоторые вздыбливали мотоциклы, словно салютуя своему вожаку.

Не сходили с места лишь Джерико, Лео и Лесли. И священник — он стоял в стороне, приоткрыв рот, словно впал в ступор.

От разбитых ворот к площади двигались остальные грузовики. Подъехали, остановились — из кабины переднего выскочил Пит, следом вылезли еще трое парней, откинули задний борт и принялись деловито выгружать стоявший в кузове большой квадроцикл.

Подъехал мотоциклист, остановился:

— Хефе, мы нашли зерно, но оно там внавалку — нужны мешки.

— Пит? — обернулся Джерико.

— Да, я слышу, — отозвался тот. — Сейчас.

Священник спросил растерянно:

— Вы что, хотите забрать наше зерно? — его никто не удостоил очевидным ответом.

Пит вытащил из кузова стопку пустых мешков; один из парней сел за руль квадроцикла, кинул мешки рядом с собой и поехал вслед за мотоциклистом. Остальные во главе с Питом принялись выгружать из соседнего грузовика еще один квадроцикл.

Мотоциклистов на площади почти не осталось, лишь четверо продолжали кружить по ней, зорко оглядывая улицы и дома.

Чувствовалось, что все маневры отработаны и каждый боец четко знает, что должен делать. Даже когда откуда-то издали донесся выстрел и женский крик, никто не повел и ухом.

Внезапно из боковой улицы выскочил мальчонка лет десяти и, увернувшись от попытавшегося остановить его мотоциклиста, побежал через площадь.

Промахнувшийся боец хотел догнать его и схватить, но, повинуясь взмаху руки Джерико, свернул в сторону.

Мальчишка добежал до священника, обеими руками вцепился в рясу.

— Падре… пожалуйста, падре! — голос его звенел испугом и мольбой. — Там бьют мистера Грейвса! Он отказался насыпать зерно в мешки, и они его… они… Скажите им! И миссис Ларри — ее увели в дом… она так страшно кричит! Падре…

Этот отчаянный крик вывел священника из ступора, прижав к себе мальчика, он гневно шагнул к Джерико.

— Господин Хефе, прикажите… прикажите своим людям немедленно прекратить это!

— С какой стати? — на сей раз отозвался Джерико. — Я велел никого без необходимости не убивать, а все остальное… — повысил голос — так, чтобы слышали прикованные к грузовику бородач и старик: — Не нужно было отказываться, когда я предлагал вам защиту в обмен на дань!

Священник сорвал с шеи деревянное распятие, вскинул вверх:

— Бог вас покарает за это злодейство!

— Падре, не надо! — голос Джерико прозвучал почти мягко. — Если ваш бог и покарает нас, то не сегодня. А сегодня мы сделаем то, за чем приехали. Вы же лучше идите к себе в церковь, только не вздумайте никого там прятать — по бревнышку раскатаем!

Громкие захлебывающиеся рыдания заставили всех обернуться — трое мотоциклистов выгнали из-за дома девчонку лет шестнадцати. С перекошенным от ужаса лицом и заплывшими глазами, она, хромая и, кажется, даже не понимая, что на ней лишь один башмак, бежала по площади; из распахнутого рта вырывалось отчаянное: «А-а-а, а-а-а!», с прокушенной губы на подбородок полоской стекала кровь.

Парни со смехом и свистом подгоняли ее, проносясь мимо и, будто в игре, звонко шлепая по спине; один подхлестывал свернутой веревкой. После одного особенно сильного удара девушка споткнулась и рухнула на колени — мотоциклисты подхватили ее, поставили на ноги и вновь подстегнули, направляя к крайнему грузовику, кузов которого представлял собой дощатый фургон.

— Что вы… что вы делаете?! — закричал священник.

Услышав знакомый голос, девчонка из последних сил кинулась в его сторону, но не добежала — ловко ухватив под локти, мотоциклисты с ходу забросили ее в распахнутую дверь фургона. Стоявший рядом Динеро показал пальцами «О’кей», хлопнулся с ними ладонью об ладонь, и парни покатили дальше.

— Падре! — высунувшись из фургона, истерически вскрикнула девушка. Священник рванулся к ней, но Лео перегородил ему дорогу мотоциклом.

— Святой отец, вам же ясно сказано — идите к себе! И мальчика заберите. Ну-ка! — махнул кружившим по площади мотоциклистам — двое подъехали, спешились и, подхватив священника под руки, полуповели, полуповолокли его в церковь. Он всеми силами пытался вывернуться, мальчонка, цепляясь за его рясу, с плачем бежал сзади. Динеро тем временем грубо пихнул девчонку внутрь фургона, рявкнул: «Сиди смирно!» — и захлопнул дверь.

Вторую девушку, в разорванном и запятнанном кровью платье, привезли на квадроцикле. Она сама, не дожидаясь пинков, полезла в кузов.

Квадроцикл тем временем проехал дальше, к следующему грузовику, и водитель принялся разгружать добычу: два туго набитых мешка — из одного, пробитого пулей, сыпалась мука, и Пит, увидев это, заткнул отверстие припасенной в кармане тряпочкой; горшок — то ли с медом, то ли со смальцем, две тарелки с цветочным орнаментом и серебряную вазочку — годами бережно хранимые обломки прежней жизни, не новые, но крепкие сапоги, две домотканые юбки, три круга колбасы и часы с кукушкой.

Пит оглядывал каждый из привезенных трофеев и либо указывал на один из грузовиков, либо морщился и мотал головой — в этом случае вещь отбрасывали в сторону, прямо на землю. Такая судьба постигла часы и одну из юбок, во вторую, чтобы не побились, Пит велел завернуть тарелки.

Очередная девушка была без сознания; ее не стали приводить в чувство, просто зашвырнули в фургон.

Подъехал еще один квадроцикл с добычей. Двое мотоциклистов привезли половину большой свиной туши — Пит понюхал ее и подошел к Джерико:

— Надо побыстрее ехать — мясо может испортиться.

— Вечно ты паникуешь! — отмахнулся тот. — Жары нет, до вечера протянет, — присел боком на седло своего мотоцикла.

На площадь выехал перегруженный квадроцикл — на заднем сиденье прижимались друг к другу три девушки, над ними на спинке сиденья примостились два бойца. Место рядом с водителем было занято большим тюком.

— Сури! Сури-и-и! — надрывный крик был так страшен, что все невольно обернулись. Это, словно вмиг обезумев, рвался вперед прикованный бородач, на лице его был написан ужас.

— Сури! Доченька!

— Папа!

Одна из девушек — смуглая, с раскосыми глазами — попыталась выскочить, но возвышавшийся над ней парень, схватив за косу, дернул ее обратно. Квадроцикл затормозил возле фургона:

— Вот, принимай сразу трех! — хохотнул водитель.

— Ага, это уже шесть будет, — кивнул Динеро.

— Не дело делаешь! — вмешался Пит. — Вот полетят рессоры — Гальегос тебе шею свернет!

Бородач расширенными от ужаса глазами следил, как его дочь подсаживают в фургон; когда она скрылась внутри, рухнул лицом в землю и дико, страшно завыл.

Где-то через час поток добычи постепенно иссяк. Девушек пока что набралось всего двенадцать — обшаривая дома в поисках недостающих, бойцы порой притаскивали еще какие-то вещи, но было ясно, что основные «сливки» с поселка уже собраны.

Один из парней привез холодного молока — Джерико отпил и протянул кувшин Лесли:

— Попробуй, как вкусно! Все-таки с коровьим молоком никакое другое не сравнится.

Она из вежливости сделала пару глотков и отдала кувшин подошедшему Питу. Остатки допил Лео.

Выстрел, крик… еще крик — и из дома напротив выбежала девочка лет десяти с длинными белокурыми волосами. На секунду растерянно замерла, но в следующий миг что есть силы бросилась к церкви, всхлипывая и пытаясь на бегу запахнуть разорванное сверху донизу платье; в огромных голубых глазах плескался ужас.

Добежала, забарабанила кулачками в дверь.

— Падре, падре!

Из того же дома выбежал долговязый парень — Лесли вспомнила, что его зовут Беннет, на занятиях в Логове он частенько служил ей спарринг-партнером. Сейчас волосы его были растрепаны, на лбу — ссадина; увидев девочку, он устремился к ней, злобно горланя:

— Ну, сучонка мелкая! Ты у меня еще кусаться будешь?!

Еще издали на бегу раскинул руки, будто ловил курицу, хотя его жертва, оцепенело прижавшись к двери церкви, не пыталась больше скрыться.

Все, кто был на площади, с интересом наблюдали за происходившим, но не вмешивались. Никто, кроме Лесли.

Когда она заступила парню дорогу, в первый миг, распаленный похотью, он едва понял, кто перед ним, попытался отшвырнуть ее — и покатился по земле. Вскочил, выпалил:

— Но… моя девчонка!

— Может, ты меня вызвать хочешь? — негромко, но яростно спросила Лесли. — Так учти — я тебе на раз голыми руками яйца оторву!

Несколько секунд боец стоял, не двигаясь, потом встряхнулся, словно вылезшая из воды собака, и побежал обратно к близлежащим домам.

Лесли протянула девочке руку — та ухватилась за нее, и они вместе вернулись к Джерико.

— Какого черта ты лезешь?! — сердито бросил он. — Ребята знают, что поселковые женщины сейчас их законная добыча!

— Это, по твоему, женщина? — спросила Лесли. Обернулась к девочке — та едва доставала ей до плеча: — Сколько тебе лет?

— Одиннадцать… то есть скоро двенадцать, — пролепетала та.

— Это — женщина?! — Лесли отодвинула полу разорванного платья девочки, показывая по-цыплячьи тощенькое плоское тельце.

— Да, маленькая еще, — бросив на девочку жалостливый взгляд, вздохнул Лео. — У меня бы на такую не встал.

— И что ты с ней делать собираешься? — по-прежнему недовольным тоном спросил Джерико.

— То есть? — Лесли казалось ясным, что девочку нужно просто вернуть домой.

— Если она остается в поселке, то через месяц-другой ребята приедут за данью… и если не Беннет, то кто-нибудь другой ее наверняка отымеет. Хотя бы в пику тебе. Или ты считаешь, что я должен приставить к ней охрану?

— Но Джери… то есть Хефе, — заметив прислушивающихся бойцов, поправилась Лесли, — можно же…

— Если ты про то, что можно забрать ее в Логово, — перебил Джерико, — так у нас там не детский сад!

— Мне нужна санитарка.

— Что?

— Санитарка! Убирать в палате, готовить еду для больных, кормить их, поить. У меня до сих пор в лазарете четверо поносников лежит, а когда их десять было, так я вообще зашивалась, не знала, за что первое схватиться. И на приеме мне иногда помощь требуется — подержать бинты или там ножницы подать…

— Это еще что такое? — глядя куда-то в сторону, негромко пробормотал Лео.

Лесли обернулась — у калитки дома, из которого выбежала девочка, стояла высокая старуха. Грузная, в черном мешковатом платье, одной рукой она сжимала ярко отблескивающий нож, другой держалась за забор. Половина лица ее была залита кровью, глаза совершенно безумные.

— Ба! — испуганно вскрикнула девочка.

Старуха оторвалась от забора и шатаясь двинулась к ним. Лео потянулся за револьвером, но Лесли положила ему руку на запястье.

— Погоди. Я ее так, без оружия остановлю.

Старухе оставалось до них лишь нескольких шагов, когда она вдруг отбросила нож, рухнула на колени и дальше поползла, умоляюще вытянув вперед руки. Изо рта вырывались невнятные рыдания, удавалось различить лишь отдельные слова: «Внучка… пощадите… бога ради, не забирайте… внучка…»

Доползла, вцепилась Лесли в полы жилетки.

— У него просите, не у меня! — Лесли указала на Джерико. — Он тут все решает.

— Ты что делаешь?! — Джерико резво укрылся за мотоциклом: слезливых сцен он категорически не любил; спросил ядовито: — И это что — еще одна санитарка?

— Это… — она наклонилась к старухе: — Как вас зовут?

— Анна… Анна Таубман, — все еще рыдающим голосом ответила та.

— Миссис Таубман, вы готовить умеете?

— Что?

— Кашу варить вы умеете?

— Да, конечно, — растерянно сказала женщина, — и молочную, и с мясом, и…

— Вот тебе и решение проблемы с поварихами! — Лесли торжествующе выпрямилась. — Уж ее-то точно парни от плиты отвлекать не станут!

Увы, она забыла золотое правило: в споре, да еще прилюдно, Джерико никогда не сдастся. Еще прежде, чем глаза его неприязненно сузились, она поняла свою ошибку, попыталась исправить:

— То есть… ну ты же сам говорил об этом…

— Послушай! — перебил Джерико.

При других обстоятельствах она наверняка насторожилась бы, едва заметив шевельнувшуюся в окне за его спиной занавеску, но сейчас, в пылу спора, поняла опасность, лишь когда в проеме показался черный зрачок дула.

Тело среагировало само: взметнувшись вверх в немыслимом прыжке, Лесли перелетела через мотоцикл и сбила Джерико с ног. Выстрел прозвучал, когда они уже падали.

Она рухнула на него сверху, откатилась, выхватывая нож, увидела, что к тому дому уже бегут бойцы и с ними Смайти, и вновь вернулась к Джерико — затрясла его, затормошила:

— Джери, ты живой? Живой? Джери, пожалуйста!

Джерико открыл глаза и выдавил из себя что-то похожее на «да». Подскочил Лео, помог ему подняться. Лесли встала сама.

— Что?.. — спросил Джерико, осекся и болезненно мелко задышал.

— Ты ранен?! — Лео быстро обшарил его взглядом.

— Спиной стукнулся… Пройдет… — кривовато улыбнулся обступившим их парням: — Все в порядке, ребята! Меня так запросто не убьешь!

Из дома выволокли мужчину лет тридцати, бросили на колени. Руки связывать не стали, но окружившие его бойцы держали наготове автоматы, и было ясно, что стоит ему шевельнуться — и он упадет, прошитый сразу несколькими очередями.

Подошел Смайти с ружьем в руках.

— Из дробовика, гад, стрелял! Если бы не Лесли, это все бы у тебя сейчас в затылке было, — указал на борт грузовика, на котором дробь, выбив щепки, оставила светлые пятна.

— Чувствую я, тебя лучше в друзьях иметь, чем во врагах! — глядя на нее, с уважительной усмешкой покачал головой Лео. Обернулся к Джерико: — Представляешь, я ничего не заметил. Увидел только, как она на тебя прыгнула; выстрел — вы оба упали, и она тебя собой закрывает!

— Собой закрывает, — медленно, чуть ли не по слогам повторил Джерико. — А ты говорил…

— Ну… — Лео, вроде как извиняясь, пожал плечами.

Лесли переводила взгляд с одного на другого: о чем это они?!

— Ой, Лесли! — воскликнул сзади Пит. Она обернулась — он только что подъехал на квадроцикле и теперь растерянно смотрел на нее. — У тебя вся спина разворочена, ты что же, не чувствуешь?!

Разворочена оказалась не спина, а лишь жилетка — в момент выстрела она неудачно вспарусила и была в нескольких местах разорвана дробью. Сняв ее, Лесли взглянула на торчавшие клочья кожи. Промедли она долю секунды — и вся эта дробь сейчас была бы в ее теле.

— Каюк жилеточке, — прокомментировал Лео.

— Я починю, — подала голос забытая всеми старуха — она сидела на земле, привалившись к мотоциклу Джерико и прижимая к себе внучку.

— Что? — Лео обернулся к ней.

— Я зашью, — умоляюще повторила женщина, — я умею!

Лесли вопросительно взглянула на Джерико.

— Ладно, забирай их! — махнул тот рукой и ухмыльнулся: — Но смотри, чтобы каша завтра вкусная была, — сам приду пробовать!

— А с ним что делать? — Лео указал на все еще стоявшего на коленях мужчину.

Джерико, поморщившись, качнул головой. Лео подошел к пленному и деловито пустил ему пулю в лоб.