ГЛАВА ШЕСТАЯ

С Кейп-Розы Джедай ушел уже на следующее утро после того, как они с Лесли расстались — ушел, сказав капитану Саммерсу, что хочет догнать ее и привести в поселок. Только один человек знал, что он больше не вернется — Лола, его бывшая жена.

— …Ну почему ты меня не дождалась, почему?! Я сразу понял, что ты не останешься, даже не из-за Лолы… надо было видеть твое лицо, когда Билли рассказывал, что женщин теперь одних из поселка не выпускают! Но неужели ты думала, что я позволю тебе уйти без меня?

— Я оглядывалась — все надеялась, что ты идешь за мной…

— А я надеялся, что ты догадаешься подождать меня хотя бы до утра. Понимаешь, ну не мог я не попрощаться с Лолой — слишком нас многое связывало…

— …Она когда меня увидела — застыла и смотрит, и слезы по лицу текут. Седая уже совсем, даже вроде ростом ниже стала. Я подошел, она меня обняла, руки дрожат… честно скажу, мне тоже плакать захотелось. А потом мы полночи сидели на кухне, разговаривали — я рассказывал обо всем, что со мной случилось… и о тебе, о том, как мы вместе шли. И еще я сказал ей то, что не сумел… не догадался сказать тебе.

— Что?

— Что люблю тебя больше жизни.

Сначала он надеялся догнать Лесли. Потом уже не надеялся — просто шел по следу. Порой, зная ее, догадывался, какой тропкой она свернула, порой ошибался, иногда, уже отчаявшись, вдруг замечал на земле параллельные бороздки — след от волокуши. Иногда после целого дня пути приходилось поворачивать назад — туда, где след был виден несомненно — и оттуда возобновлять поиски.

К тому времени, как Джедай добрался до Колорадо, он отставал от нее примерно на неделю.

На собак он наткнулся случайно. Точнее, это они на него наткнулись — внезапно из кустов вылетела Дана и, виляя хвостом, заплясала у его ног, за ней выскочили еще семеро обрадованных клыкастых зверей. Никогда раньше они не приветствовали его с таким восторгом.

Лесли причина этой радости была вполне понятна — появление Джедая они восприняли как знак того, что исчезнувшая непонятно куда хозяйка вот-вот появится.

Куда делись еще три собаки, так и осталось неизвестно.

— …Я подумал, что ты в поселок какой-нибудь торговать ушла — но ты ни к вечеру не появилась, ни наутро. И рюкзак сырой, а дождя уже дня два не было. Я снова к Але: где Лесли?! — она меня и отвела туда, где тебя захватили. А потом показала место, где стоял грузовик. Умная она собака, очень умная…

И снова поиски — на этот раз полустертых следов шин, уходящих на юг. Но теперь он был не один, с ним шла Стая. Острое чутье полусобак-полукойотов дополнял разум человека, подсказывавший, что автомобиль наверняка будет двигаться по шоссе.

Через десять дней собаки нашли место стоянки: кострище и валявшуюся на обочине промасленную тряпку, до сих пор сохранившую запах бензина. Джедай наверняка не обратил бы внимания на торчавший из земли неподалеку от кострища валун — но когда рядом с этим камнем, поскуливая и принюхиваясь к еле заметной вмятине в песке, собралась вся Стая, он понял, что здесь лежала Лесли.

А это значило, что она жива.

Вторую стоянку удалось обнаружить только месяца через полтора: на одной из развилок Джедай свернул не туда, и они шли больше недели, прежде чем он понял, что здесь уже очень давно никто не проезжал, и повернул обратно.

Хуже всего было с едой. Поначалу выручали гремучки: заметив змею, собаки подзывали его лаем — Джедай подходил и убивал ее из револьвера, а когда патронов осталось мало, стал пользоваться копьем, сделанным из привязанного к еловой жерди запасного ножа. Трех-четырех змей хватало на день и ему, и собакам.

Но к середине ноября гремучки попрятались на зиму. Припасы тоже кончились — и сало, и крупа, мешок с которой дала ему в дорогу Лола, и остатки муки и вяленого мяса, найденные в рюкзаке у Лесли.

Джедай пытался охотиться с собаками — они честно находили оленей и зайцев, выгоняли на него. Чаще он промахивался, но несколько раз сумел подстрелить добычу, однажды долго шел по следу оленя-подранка, пока не догнал его. Потом патроны кончились, а убить бегущего оленя копьем… после ряда неудачных попыток он понял, что это дело безнадежное.

Бывало, он не ел по два-три дня, заглушая голодные спазмы чаем из сушеных малиновых листьев — их в рюкзаке Лесли было довольно много. Однажды утром, проснувшись, обнаружил возле себя задушенную мешотчатую крысу[12] — кто-то из собак поделился добычей. Раньше Джедай бы брезгливо отбросил ее, теперь же освежевал, сварил и съел.

Если на пути попадались речушки, он задерживался там на день-другой — ловил рыбу и собирал на мелководьях перловиц,[13] отъедался сам и кормил собак. Делать запасы не было смысла: соль давно кончилась, а без нее рыба, что сырая, что запеченная, портилась уже через день.

До моста через Пекос они добрались примерно месяц назад. Точнее, до бывшего моста — посередине реки участок между двумя пролетами обвалился вниз грудой бетонных обломков; произошло это, судя по всему, недавно.

Стоя на берегу и разглядывая развалины, Джедай не сразу понял, почему Ала настойчиво тычется ему в руку носом, но потом догадался, подставил ладонь — на нее упала пуговица, точно такая же, как была на кармане его камуфляжных штанов. За кустами ивняка, на прибрежной поляне, обнаружилось и очередное кострище.

Для Джедая это стало еще одним доказательством того, что Лесли находилась в грузовике, который по рухнувшему теперь мосту ушел за реку, на юг.

Ширина разрушенного участка была футов двадцать пять. Если бы поблизости был лес, можно бы было перекинуть через проем пару бревен и перебраться по ним, но вокруг, сколько хватало глаз, простиралась лишь поросшая полувысохшей травой равнина.

Оставалось перебираться через реку вплавь.

Именно там, на переправе, он потерял двух собак. Одна из них так и не решилась броситься вплавь и металась с визгливым лаем по берегу, вторая, поддавшись на эти отчаянные вопли, с полпути повернула обратно.

На Алу он перед переправой на всякий случай надел ошейник и привязал к нему веревку, решив, если она заартачится, просто затащить ее в воду. Это спасло ей жизнь: к середине реки она выбилась из сил и еле плыла, натужно сопя — Джедай, первым выбравшись на мелководье, вытянул ее вслед за собой.

Остальные собаки переплыли благополучно. Те, что остались на противоположном берегу, весь день мелькали там, перетявкиваясь со своими более храбрыми сотоварищами, но ночью куда-то убежали и больше не вернулись.

Логово они увидели еще через неделю.

Джедай сразу понял: вот он, конец пути.

На западном берегу среднего из трех озер, в пещерке под старым выворотнем он устроил себе гнездо — днем отсыпался, а ночью бродил вокруг Логова, пару раз подобрался к ограде почти вплотную.

Он надеялся захватить кого-нибудь из обитателей поселка и узнать от него, где Лесли. Но никто из жителей Логова после захода солнца за ограду не выбирался, а часовые по ночам дежурили обычно по двое…

— …Собакам я строго-настрого велел за мной не ходить. Показал Але издали мотоциклистов и сказал, что это плохие люди, враги, опасность. Вроде поняла…

— Да, она эти слова знает.

— Мне еще простуда подгадила. Представляешь, за всю дорогу ни одной царапины, а тут — смешно сказать! — я под дождь попал, и в результате провалялся целую неделю.

— Так во-от почему ты такой дохлый! — протянула Лесли.

— И вовсе я не дохлый, — запротестовал Джедай и, повернув голову, потерся щекой об ее плечо.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати; Лесли сначала сидела на той же кровати, а потом легла, уткнулась лбом ему в затылок и обняла, сцепив пальцы у него на груди. Внутри у нее все звенело от счастья: он здесь, рядом — только руку протяни; он не бросил ее, он пришел и нашел! И скоро, очень скоро Логово останется позади, как дурной сон, и, наверное, поэтому мир вокруг кажется таким ярким и радостным — будто слетели застилавшие глаза шоры.

За окном уже стемнело, недавно отзвенел последний колокол, обозначавший девять вечера.

— А ты мне так ничего и не рассказала, — нарушил недолгое молчание Джедай.

— Чего не рассказала? — лениво отозвалась Лесли.

— Ну… как ты здесь оказалась, что это за место…

— Как я здесь оказалась, ты и сам уже знаешь — поймали, скрутили, привезли, — она вздохнула, перевернулась на спину и села; добавила: — Сглупила я: надо было Дану с собой взять. Или Алу. Они бы засаду учуяли, и я бы так по-дурацки не влипла. А место это называют Логовом. Когда-то здесь была база ВВС Рио-Лобо, на ней находилось одно из самых крупных бензохранилищ на территории Соединенных Штатов…

Рассказать Лесли успела немного; в дверь негромко постучали, когда она в своем повествовании добралась до «машин поддержки», о существовании которых догадалась еще до того, как попала в одну из них. Мгновенно вскинувшись, она жестом показала Джедаю: «Сдвинься вместе с матрасом к окну и ложись», одновременно спросила:

— Кто там?

— Я! — отозвался Джерико.

На ходу накинув на Джедая одеяло, Лесли подбежала к двери и открыла.

— Привет!

— Привет. Ты еще не спишь?

— Как раз собиралась ложиться, — отступив от двери, она впустила его в комнату, улыбнулась: — Чего-то меня сегодня здорово в сон тянет; час назад на минуту глаза закрыла — и сморило так, что только колокол разбудил.

— Но со мной-то ты поужинаешь? — в руке у Джерико была миска с жареной рыбой; под мышкой — запотевший кувшин.

— У-у, сидр! — обрадовалась Лесли, уловив знакомый запах.

— Ты его любишь?

— Очень!

Она полезла в тумбу за чашками; когда выпрямилась, увидела, что Джерико стоит у стола и смотрит на Джедая. Смотрит хмуро и недовольно, хотя Джедай, лежавший к нему спиной и до ушей укрытый одеялом, выглядел совершенно безобидным.

— Вот, — она поставила на стол чашки. — А рыба — это что, те самые окуни, которых Честер с Бобером вчера отловили?

— Да, — Джерико наконец сел. — Ты… ты можешь его куда-нибудь отсюда убрать? — морщась, кивнул на Джедая. — А то неприятно — такое ощущение, что он каждое мое слово слушает!

— Ничего он не слушает! — слабо возразила Лесли. — Спит себе и спит… — подошла к Джедаю, легонько пнула его ногой в поясницу: — Ладно, вставай!

Он покорно, с тупым видом встал. (Лесли не сомневалась, что по поводу этого пинка он еще выскажется, когда они останутся вдвоем).

— Пойдем! — отвела его в ванную, кинула на пол одеяло. — Сядь здесь.

Джедай сел и, не видный сейчас Джерико, ожег ее сердитым взглядом. Лесли вышла и прикрыла за собой дверь.

— А свет ты ему зачем оставила? Он что — книжки там читать будет? — съязвил Джерико.

Она вернулась и выключила свет.

— Ну все?

— Да, все, — буркнул он и, неприязненно покосившись на дверь ванной, добавил: — Слушай, неужели тебе самой не противно терпеть рядом с собой этого дебила?!

«Ого, чего-то он не на шутку разошелся!» — подумала Лесли, но ответила спокойно:

— Да нет, я к нему как-то привыкла. В любом случае, его через пару недель уже здесь не будет, — присела напротив Джерико. — Хорошо, что ты пришел. Я как раз хотела с тобой одно дело обсудить…

— Что еще за дело? — раздраженно перебил он; налил себе и ей сидра, залпом выпил чашку и налил еще.

— Насчет тренировок, — осторожно начала Лесли. — Понимаешь, почти в каждом взводе есть ребята, которые намного опережают остальных…

— Ну и что?!

— А то, что если их собрать всех вместе, я бы могла тренировать их по продвинутой программе, создать своего рода «элитный взвод».

— Элитный взвод? — в глазах Джерико проступил явный интерес. — Элитный взвод… — повторил он еще раз, словно смакуя эти слова, и улыбнулся. — А что, звучит неплохо!

Лесли незаметно вздохнула с облегчением — похоже, успокоился!

— В понедельник на заседании штаба обсудим это, — продолжал он. — Идею я сам кину, будто она от меня исходит — чтобы Смайти попусту возражать не стал — а ты поддержи.

— Ага! — кивнула она, мысленно добавив: «Если я еще буду здесь!»

— А чего ты рыбу не ешь? — показывая пример, он взял из миски кусок. — Вкусно же!

Лесли кивнула, отпила сидра и, по его примеру, принялась за рыбу; дело это — с учетом мелких костей, требовало сосредоточенности.

Долго молчать Джерико не мог — уже через минуту спросил:

— А знаешь, чего я вообще пришел?

Она мотнула головой.

— Насчет собак твоих… — он сделал паузу.

Лесли вскинулась и подалась вперед, лицом и глазами — всем, чем могла — выражая жгучий интерес. Подумала: «Разумеется, он сейчас откажет. Придется поныть и поумолять: сразу смириться с отказом нельзя — это будет выглядеть подозрительно. Главное, не переборщить с настырностью, чтобы он снова не разозлился…»

— Так вот, сама понимаешь, я не могу отпустить тебя одну их искать…

Ха-ха — кто бы сомневался!

— Но, Джери! — жалобно вякнула она.

— Подожди, не перебивай! Послезавтра, в субботу, Пит с ребятами едет в поселок за данью. Я скажу, чтобы он привез оттуда двух лошадей, и в воскресенье мы с тобой вместе поездим по округе. У тебя ведь в воскресенье занятий нет?

Опешив от неожиданности, она молча покачала головой.

— Лошадей, по идее, собаки не испугаются — это не мотоциклы, — добавил он. — Ну, что скажешь?

Лесли — больше ничего делать не оставалось — расплылась в неуверенной счастливой улыбке:

— Спасибо, Джери! Спасибо, ты… ты не пожалеешь, честное слово! — порывисто схватила его за руку.

— Ну что, довольна?

— Да, конечно!

«Будем надеяться, что собаки самовольно из леса не выйдут и в том месте, где поймали Джедая, не появятся… На всякий случай придется то и дело коротко отрывисто свистеть на два тона, якобы подзывая их — никто же не знает, что на самом деле этот свист означает „Прячьтесь! Враги!“»

Ушел Джерико довольно скоро, на прощание привычно проверив, висит ли на шее у Лесли бриллиантовая звезда. Закрыв за ним дверь, она еще прислушивалась к шагам в коридоре, когда услышала сзади:

— Кто этот псих?

Обернулась — Джедай, замотанный в одеяло, вылез из ванной, вид у него был крайне недовольный.

— Говори тише! — прежде всего цыкнула она на него. — А Джери… он здесь самый главный. Лидер, главарь — не знаю, как точнее сказать… Здесь его все зовут Хефе, это по-испански «вождь», Джерико он только для самых приближенных.

— «Самых приближенных»? Выходит, ты тоже в их число входишь?

— Да, — коротко ответила Лесли — язвительный тон, которым был задан вопрос, ей не понравился.

Внезапно лицо Джедая застыло, глаза широко раскрылись:

— «Марта, дочь Лесли и Джерико»… — сдвинув брови, почти шепотом сказал он. — Этого Джерико?!

— Да, — со вздохом кивнула она.

— Но он же умер!

— Я тоже так думала.

— И вы с ним, — он сглотнул, — снова вместе, да?

— Нет, — Лесли не выдержала его потрясенного вида — подошла и прижалась виском к его плечу, повторила: — Нет, мы не вместе.

— Правда? — Джедай приподнял ее голову, заглядывая в лицо.

— Правда, — она слабо улыбнулась: ох уж эти мужчины! Хоть мир перевернись, а ему лишь одно важно — спала ли она с Джерико! — Но если он узнает… или просто догадается о наших с тобой отношениях, то хорошего будет мало.

— Ты все время это повторяешь… ты что, так его боишься?

Лесли отстранилась, отошла и села на кровать; взглянула на окно и опустила голову — красный пластик показался ей вдруг настолько похожим на лужу крови, что по спине пробежали холодные мурашки. Но когда она ответила, голос не дрогнул:

— Нет, Джед, я просто реально оцениваю ситуацию. Он здесь царь и бог. Один раз я видела, как он застрелил девушку, свою бывшую фаворитку — из-за пустяка, из-за дурацкой сцены ревности. И все сделали вид, будто ничего не произошло. И если он захочет убить тебя… или меня, тоже никто даже слова не скажет.

Джедай присел рядом, обнял — от ощущения на спине его теплой руки мурашки несколько приунялись.

— Я ему сказала, что после того, как меня изнасиловали, я не… не испытываю никаких желаний в отношении мужчин, — не поднимая голову, объяснила Лесли. — И он мне поверил. Но если он поймет, что я его обманула…

— Значит, нам надо побыстрее отсюда сматываться.

Она кивнула, подняла наконец голову и взглянула в дымчато-серые глаза. Провела ладонью по колючей небритой щеке — очень вдруг захотелось — но отстранилась, когда Джедай потянулся к ней губами.

— Да. Если бы не ты, я бы сбежала завтра ночью.

— Что значит «если бы не я»?!

— У тебя нога стерта. И вообще тебя ветром шатает — нужно хотя бы несколько дней, чтобы ты окреп и поправился.

— Я тебе уже говорил — не так уж я ослабел! — он сжал ее в объятиях, подцепил ладонью затылок — не увернешься, не вырвешься — и все-таки поцеловал. Впрочем, она не особо вырывалась, больше для виду.

Встал, подхватив ее на руки:

— Ну что — ветром шатает?!

— Ладно, ладно, верю, что сильный, — рассмеялась Лесли и змейкой выскользнула из его объятий. Вздохнула, глядя на него снизу вверх: — Но двадцать миль за ночь ты не пройдешь. Тем более со стертой ногой.

— Да я… — начал было Джедай, но она покачала головой:

— Не спорь, ты и сам это понимаешь, — отступила на шаг, взяла висевшую на спинке кровати куртку: — Иди, ложись отдыхай. У меня еще кое-какие дела есть, я скоро вернусь.

Выйдя на крыльцо, Лесли огляделась — на улице, как и обычно здесь поздно вечером, не было ни души. Ветер гнал над головой клочья облаков, их тени скользили по земле, и из-за этого казалось, что вдалеке кто-то движется.

Она не стала говорить Джедаю, куда идет — не хотелось снова выслушивать сентенции насчет «мании преследования». Тем более что и прежде Лео к ней не раз заходил на занятия, миссис Таубман приносила обед, а Джерико забегал со своим кувшином… но никогда еще это не случалось подряд, все в один день!

Может быть, конечно, тут имело место простое совпадение, но сердце Лесли даже не подсказывало — кричало во весь голос: «Не к добру это, ох, не к добру!»

Уж не заподозрил ли что-то Джерико, не проверяет ли он ее?! А если так, то почти наверняка и ночью кто-то будет следить за ее жилищем…

Она еще огляделась, спустилась с крыльца и быстрым деловым шагом двинулась по улице в сторону лазарета, пытаясь напрячь «внутреннее чутье», которое порой помогало ей почувствовать опасность. Но, увы, по заказу оно не работало.

Шаги сзади?! Нет, показалось… На всякий случай Лесли споткнулась, сбив ритм шагов и прислушиваясь — нет, ничего не слышно.

В лазарете все было тихо. Из двоих лежавших в палате бойцов один спал, другой, когда она подошла к кровати, еле слышно просипел, что горло очень болит. Лесли подогрела отвар земляничных листьев с ежевичными веточками, чуть поколебавшись, влила туда еще пару ложек настойки душицы[14] и дала ему; посидела у кровати, пока парнишка не задремал, и только тогда на цыпочках вышла.

Обратно она шла уже не так настороженно, от сердца отлегло — вроде никто не следит — и чуть не проворонила Лео, столкнувшись с ним носом к носу, когда он вдруг вывернулся из-за угла.

— Привет! — усмехнулся он. — Не спится?

— Да нет, я из лазарета иду, — объяснила Лесли. — У меня там двое ребят с ангиной — вот я и решила лишний раз проверить, как они. А ты чего бродишь?

— Посты проверял, вдоль ограды прошелся — мало ли что… — чуть помедлил, прежде чем добавить: — Ну, спокойной ночи.

— И тебе того же, — кивнула она.