ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Ты чего? — удивилась Лесли.

— Ле-если! — пьяно заулыбался Пит. Спиртным от него несло так, будто он в нем искупался.

— Случилось что-то?

— П… поговорить надо.

Шагнув в комнату, он пошатнулся — Лесли подхватила его под локоть, довела до кресла и усадила.

— Джери на тебя зд… дорово сердится! — сообщил он, глядя на нее снизу вверх несчастными глазами.

— Я знаю.

— Все он виноват! — Пит привстал, ткнул рукой в сторону сидевшего в углу на матрасе Джедая и снова плюхнулся в кресло.

— Да при чем тут он! — воскликнула Лесли.

— Ребя-ата, помири-итесь!

— Слушай, ну чего ты так нажрался — тебе же завтра в поселок с утра ехать!

— Я с Джерико пил, — будто это что-то объясняло, сообщил Пит. — И с Лео, — наморщил лоб, припоминая. — И с Динеро…

— И со Смайти? — решила она облегчить ему перечисление.

— Не-е-е! — он замотал головой и тут же схватился за нее, словно боялся, что она оторвется. — Уй, как боли-ит! На Смайти Джери тоже сердится, говорит, что он некре… не… не креативный, вот! И на тебя сердится! А тут еще старуха эта…

— Что — старуха? — насторожилась Лесли.

Если отбросить все Питовы пьяные меканья, вздохи и повторяющееся, как рефрен, дурацкое подвывание «Ребята, не ссорьтесь!», дело выглядело так.

Сегодня под вечер Лео «сварганил убойное пойло из вина с бурбоном»,[16] и они вчетвером — то есть сам Пит, Джерико, Лео и Динеро — сидели и «расслаблялись» в штабе. Настроение у Джерико было отвратительное, он жаловался на Лесли, которая не ценит хорошего отношения и даже не извинилась перед ним за сегодняшнюю драку. И вообще — какого хрена она полезла защищать какого-то никому не нужного немого дебила, на которого любому нормальному человеку и смотреть-то тошно?!

И в этот момент явилась старуха. Какого черта она приперлась, Пит не понял — но, услышав последние слова Джерико, тут же заявила, что на самом деле это вовсе никакой не дебил, и говорить он умеет — она, миссис Таубман, случайно проходя мимо окна Лесли, своими ушами слышала доносившийся из ее комнаты мужской голос и смех!

Джерико закаменел лицом, спросил:

— Когда это было?

— Вчера вечером, после колокола, — ответила миссис Таубман.

— Дура старая, это ж я у нее был! — вскочив, рявкнул он и «въехал старой гадине так, что та аж к двери отлетела». Не вставая на ноги, прямо на четвереньках поползла вон из комнаты, Джерико рванулся следом. Пит было подумал, что все, конец старухе — но он лишь пнул ее напоследок ногой в зад и заорал:

— И чтобы больше со своими доносами ко мне близко не подходила!

Залпом заглотил целую кружку «убойного пойла», но успокоиться никак не мог, все повторял:

— Вот! Вот, вот! Сплетни уже пошли! Я не позволю, чтобы кто-нибудь сплетничал о моей девушке! А все из-за этого чертова идиота — все из-за него!

— Так избавься от него! — посоветовал Динеро. — В конце концов, ты же у нас командир!

— Я не хочу с Лесли еще больше ссориться, — снова садясь за стол, угрюмо объяснил Джерико. — Уж очень она за свое держится. Помню, Смайти ее собаку ногой пнул, так она его чуть об стену не размазала.

— Можно устроить ему несчастный случай, — предложил Лео. — Слабоумный — он слабоумный и есть, и если он попрется незнамо куда и влетит под грузовик, то ты-то чем будешь виноват?!

«Несчастный случай» решили устроить послезавтра, в воскресенье, когда Лесли с Джерико уедут искать ее собак. К тому времени, как они вернутся, все уже будет кончено. Тогда ей уж точно на Джерико обидеться не придет в голову — он-то тут при чем, он весь день с ней пробыл!

Пит пытался возразить: Лесли умная, она догадается! Но от него отмахнулись — нажрался, так сиди и молчи! Тогда он решил прийти к Лесли сам и предупредить ее — чтобы она все знала заранее и, когда произойдет «несчастный случай», не слишком разозлилась на Джерико.

— Ребята, не ссорьтесь, а? — закончил Пит свой печальный рассказ тем, с чего начал. — Джери тебя любит. А ты его. А я вас обоих. Не ссорьтесь, не на-адо!

Лесли молчала, лихорадочно пытаясь сообразить, что же теперь делать. А может, это все провокация, ловушка? Нет, непохоже…

Взглянула на Пита, выдавила из себя:

— Хорошо, что ты меня предупредил.

— Пойду я, пойду, — пробормотал тот, — а то Джери меня здесь застанет — он же меня убьет.

— Он что — так сильно меня ревнует?

— А-га…

Пит встал и шатаясь подошел к двери. Обернулся:

— А знаешь, чего я хочу? Ранчо… Чтобы разводить там лошадок. Я люблю лошадок… И чтобы у меня была жена… умная, красивая — вот как ты. Не дуры эти, которых… а такая, чтобы идешь домой, и на сердце радостно стало… А тут все… никогда ничего другого не будет…

Поворачиваясь обратно к двери, он неловко качнулся и врезался лбом в косяк. Лесли подскочила и ухватила его за плечо, не дав упасть.

— Какая ты краси-ивая! — он погладил ее по щеке. — Знаешь, кроме тебя и Джери, у меня никого нет… не ссорьтесь, а?

— Да, конечно, — кивнула Лесли. — Спасибо тебе. «И прости», — мысленно добавила она. — Я завтра же поговорю с Джери.

— Если что — меня здесь не было, и я тебе ничего не говорил! — Пит хлопнул ее по плечу и не столько шагнул, сколько вывалился в коридор.

Заперев за ним дверь, Лесли обернулась — Джедай уже встал и молча смотрел на нее.

Она прокрутила барабан револьвера — шесть патронов, под курком гнездо пустое — и, проходя мимо кровати, кинула его на подушку.

— Откуда? — удивился Джедай.

— У Пита из кобуры вытащила. Он такой пьяный, что и не вспомнит, где его потерял, а нам пригодится.

Едва она подошла, он обнял ее; спросил, в общем-то даже спокойно:

— Что будем делать?

— Завтра мы отсюда уходим, так или иначе! — до сих пор Лесли усилием воли удавалось сохранять спокойствие, но теперь притворяться было незачем. Обеими руками она яростно вцепилась Джедаю в ворот. — Я тебя никому не отдам! Слышишь? Никому! — метнулась к выключателю, погасила свет и вновь вернулась в его объятия.

— Не боишься, что кто-нибудь подглядит? — тихо рассмеялся Джедай — черт возьми, его послезавтра убить собираются, а он еще смеяться способен!

— Наплевать! Завтра мы оба или выживем, или подохнем, у нас осталась только одна ночь — вот эта! «Так ты что, думаешь, я ее зря потрачу?!» — последние слова она произнесла мысленно.

Обхватив его за шею, потянула вслед за собой на расстеленный на полу матрас, подумала, что надо было сначала раздеться, но Джедай уже стаскивал с нее майку; от прикосновения к ее груди его шершавого подбородка у Лесли перехватило дыхание…

Сколько мыслей, оказывается, можно передумать за секунду! И о том, как это у них сейчас получится — после такого большого перерыва, и о Джерико — что с ним она ничего подобного не чувствовала, и о Джедае…

Он был привычно огромным и мускулистым — и непривычно худым, а вот целовался как раньше — вроде нежно, но так, что до костей пробирало.

Перекатываясь по матрасу, они с ним стаскивали друг с друга все, что попадалось под руки, ласкали и целовали освобождавшуюся от одежды живую плоть, пока оба не остались без единой нитки на теле. Лесли извивалась и терлась об Джедая, стремясь прижаться к нему еще ближе, еще теснее, и когда, схватив ее за бедра, он навалился сверху и рывком проник в нее, блаженно выдохнула.

Первая волна наслаждения накрыла ее почти сразу — Джедай поймал губами едва не вырвавшийся у нее крик и то ли глухо застонал, то ли замурлыкал в ответ. Его движения стали резче и быстрей.

Лесли уже захлестывала новая волна — все выше и выше, словно полет во сне — когда он внезапно притормозил. Она подалась ему навстречу, услышала сказанное тихо: «Не гони… сейчас…» — и, не разъединяясь с ней, Джедай перекатился на спину.

Из горла Лесли вырвался глухой стон, она выгнулась назад от удовольствия — так глубоко он вдруг оказался в ней. О «не гони» больше речи не было, оба они задыхались, потеряв контроль над собой и возможность думать о чем-то, кроме исступленных сладких толчков, приближавших их к финишу.

Она почувствовала, как Джедай замер, словно окаменел, сильные пальцы конвульсивно стиснули ее бедра — и, отстав от него лишь на пару секунд, содрогнулась, пронзенная острой судорогой наслаждения.

Когда к ней снова вернулась способность соображать, оказалось, что она лежит поверх Джедая, уткнувшись лбом ему в шею. Прямо под ней часто билось его сердце, и Лесли сползла в сторону, чтобы не давить на него, но он вслед за ней повернулся на бок, зарылся лицом ей в волосы.

И она, даже не зная, услышит ли он ее, шепотом сказала то, что еще никогда ему не говорила — по крайней мере, вслух:

— Я люблю тебя…

Проснулась Лесли, как частенько случалось в последние дни, от стука в дверь. Взглянула на окно — оно слабо светилось красным, значит, еще только рассвело — и, подойдя к двери, осторожно спросила:

— Кто там?

— Ле-если! — раздался из коридора слабый голос. — Дай от головы что-нибу-удь!

— Пит, ты что ли? — поинтересовалась она.

— Да-а-а! — жалобно взвыл он. — Башка трещит, сил никаких не-ет!

— Ладно, иди в лазарет — я сейчас оденусь и тебя догоню.

Обернулась — Джедай уже успел собрать и сложить на кресло ее разбросанную по полу одежду. Лесли подошла и принялась по-солдатски быстро одеваться, на ходу выдавая указания:

— Одевайся, брейся, — сняла с пояса нож, кинула на кровать. — Я скоро вернусь, принесу еду. Будут стучать — затаись и никому не открывай, — потрепала его по плечу: — Все, я пошла.

Пита она догнала уже у самого лазарета. Выглядел он — краше в гроб кладут: бледное до зелени лицо, всклокоченные волосы — и несчастные, совершенно больные глаза.

Поэтому, хоть она и обещала Джедаю прийти скоро, пришлось задержаться, чтобы привести беднягу в порядок по проверенной схеме: настойка от головной боли, примочки на глаза — затем цикорный кофе с ложечкой патоки и напоследок еще один отвар, взбадривающий и стимулирующий. В результате, когда через полчаса Пит ушел из лазарета, он был уже похож на человека. Напоследок спросил:

— Что это сегодня с тобой?

— А что? — удивилась Лесли.

— Ты какая-то не такая… Мягче, что ли…

— Да нет, — рассмеялась она. — Я просто еще не проснулась толком — ты меня ни свет ни заря разбудил!

После его ухода Лесли тоже задерживаться в лазарете не стала — наскоро проверила ребят в палате и пошла в столовую.

Джерико она встретила у самой площади — в компании все тех же Лео и Динеро он шел откуда-то со стороны гаражей. Про себя чертыхнулась: вот уж кого ей меньше всего сейчас хотелось видеть! Но делать нечего — поравнявшись с ними, она дружелюбно улыбнулась и кивнула:

— Привет!

Казалось, какое-то мгновение Джерико хотел сделать вид, что в упор ее не замечает, но потом все же кивнул в ответ. Следом поздоровались и Лео с Динеро.

Значит, до сих пор злится… Что ж — ей тоже с ним особо общаться не хочется. Тем более что он, с его проницательностью, тоже может заметить, что она сегодня «какая-то не такая»… Ну да, да — Лесли и сама знала, что при воспоминании о прошедшей ночи на ее губы сама наползает улыбка и хочется блаженно, всем телом, потянуться! И если это заметил Пит, то может заметить и кто-нибудь еще…

Короче, хватит думать о глупостях — нужно взять себя в руки и заняться делами, а для начала побыстрее идти в столовую за завтраком; Джедай уже, наверное, заждался.

О господи, там, в столовой, наверняка старуха болтается! Что — еще и ей улыбаться?.. А вот черта с два! Она, Лесли Брин, член «внутреннего круга», в иерархии Логова стоит на куда более высокой ступени, чем какая-то там повариха, и совершенно не обязана демонстрировать последней дружелюбие (пусть знает, что доносы просто так с рук не сходят!).

Воинственный запал пропал втуне: миссис Таубман в столовой не оказалось, а к тихонькой девушке, раздававшей завтрак, у Лесли никаких претензий не было.

Девушка предложила ей на выбор кашу с мясом и вчерашнюю картошку, зажаренную со шкварками. Лесли попросила положить в миску и того и другого, а кофе дать в кофейнике: если ей захочется выпить вторую кружку — не идти же из-за этого снова в столовую?! Просить две отдельные порции не стала — не стоит лишний раз упоминать о Джедае.

Повариха ушла за кофейником. Лесли стояла, облокотившись о начищенную до блеска стойку и лениво оглядывала полупустой зал — хотя старуха и добилась чистоты в столовой, многие бойцы по старой привычке предпочитали завтракать в казарме или на свежем воздухе — когда в голову ей вдруг пришла мысль, от которой внутри все заледенело: а вдруг Джерико решил не ждать до завтра, а устроить «несчастный случай» сегодня, прямо сейчас?!

И пока она тут набирает еду, Джедая уводят — уводят, чтобы убить!..

Стиснув зубы, Лесли заставила себя не сорваться с места, а дождаться, пока девушка принесет кофейник, и лишь потом спокойно — может, лишь чуть быстрее обычного — выйти из столовой.

До дома, где она жила, было минут пять хода. Совсем немного — и бесконечно далеко, когда хочется броситься туда бегом. Нет, нельзя, нужно вести себя как обычно!

Вот бойцы навстречу идут, поздоровались — надо ответить. Хватит психовать: Джерико шел от гаража, это совершенно с другой стороны… Она не даст, не позволит забрать его!..

Совсем немного осталось — уже крыльцо видно.

Джедай!..

Джедай, живой и здоровый, сидел на своем матрасе. Лесли на миг закрыла глаза от облегчения.

— Что случилось?! — спросил он тревожно.

— Ничего, — она поставила миску и кофейник на стол. — Давай есть.

Он встал, шагнул ближе — спросил раздельно:

— Лесли, что случилось?

— Да ничего, ничего! — огрызнулась она, пряча глаза — самой теперь было стыдно собственной паники — и нагнулась к тумбе за чашками.

Не тут-то было! Джедай обхватил ее и повернул к себе. Пришлось сознаться:

— Я подумала… испугалась, что пока меня не было, они тебя забрали.

— Со мной все в порядке. Но когда ты сейчас влетела в комнату, — он усмехнулся, — то, я, признаться, струхнул. Никогда не видел тебя такой… Вообще ни разу не видел, чтобы ты чего-то испугалась.

— Кроме землетрясения, — с трудом улыбнулась Лесли.

— Кроме землетрясения.