Глава 3.

Лучшее – враг хорошего

– Лучшее – враг хорошего! – провозгласила Марина Леонидовна, почёсывая за ухом истошно мурлыкающего кота Горбункова.

– Само собой, – согласилась Ирина. – Правда, для этого типа я готова использовать все самые лучшие противоКольные средства!

– Ты щедра! – одобрила её мама. – Но у нас есть некоторые ограничения… Во-первых, нельзя делать какой-то опыт, из которого можно делать вывод, что ты устроила специальную диверсию. Во-вторых, нельзя использовать то, что может запачкать лабораторию.

– Или завонять… – мрачно добавила Ирина.

– Именно.

– Хотя… я бы ему даже второй фракции АСД не пожалела бы! – припомнила Ирина один из самый отвратительно воняющих препаратов ветеринарии.

– Твоя доброта не знает пределов! – рассмеялась Марина и призадумалась… – А вообще-то, это идея!

– Так она же как раз воняет!

– Конечно… но воняет там, куда она попала, и если с этим самым предметом Коленька удалится прочь, то и запах уберётся вместе с ним. Основное его количество. Остальное можно убрать обычным проветриванием.

– Ну не знаю… Если на пиджак попадёт, то он его просто снимет… Галстук и рубашка? Ой, АСД так благоухает, что останется у меня в лаборатории и запах, и Коля с обнажённым торсом а-ля натюрель, а оно мне надо?

– Безусловно нет… А вот если попадёт на брюки, то Николай уберётся прочь вместе с брюками, запахом и своей драгоценной натурой!

– Да! Точно! Ты права. Штаны он снимать не станет однозначно, тем более с учётом дурацкой ситуации!

Тут Ирина рассмеялась.

– Забыла тебе рассказать. Был у меня недавно забавный случай. Нет, не с Николаем, конечно, а с Евгением. Он как раз оказался без этого предмета одежды. Случайно вышло, но забавно.

Ирина расхохоталась, вспоминая, как Евгений, явившийся в аккурат в обеденный перерыв со здоровенным пакетом пирогов и надеждой на чай, вывернул на себя весь чайник и залил штаны, начиная от середины бедра и до колен.

– Хорошо ещё включить его не успел! – порадовалась Ирина. – Короче, оказался в мокрых, хоть выжимай джинсах, а ему через пару часов в налоговую надо было ехать.

– Ндаааа, выглядит, конечно, специфически… – вздыхал раздосадованный Женя. – Как будто я заранее как бы это… перепугался. И чего теперь?

– У тебя же есть время переодеться! – подсказала Ирина.

– Да уже не особо… – запечалился Евгений. – Слушай, а у тебя же обогреватель тут в подсобке стоит… Можно я на него штаны повешу?

– А сам ты в чём будешь, прости за нескромный вопрос? – Ирине и в голову не приходило раньше, что есть такие начальники, но с Женей Мироновым она уже давно общалась как со старым приятелем.

– У меня в машине плед есть… – обрадовался Женя.

– Короче, мам, сидел у меня начальник, завёрнутый в пледик, словно шотландец в килте, джинсы сохли на обогревателе, включённом на максимум, а мы ели пироги и пили чай.

– Чего-то недостаёт для драматичности… – рассмеялась Марина Леонидовна.

– Не чего-то, а кого-то! И тууууут…

– Явился старший брат? – догадалась мама.

– Именно! Ой, что было… он почему-то на Евгения ругался таким сдавленным шёпотом, словно сам в себе придушивал слова, которые очень хотелось высказать. Явление второе – те же и шипящий занудень… Он чего-то такое фырчал, что брат – бестолочь лохматая, что никакая приличная девушка не сможет его нормально воспринимать, короче, вёл себя как этакий наставник маленького и глупого мальчика. Очень неуместно! Если честно, Женька в пледе выглядел гораздо менее нелепо.

– А что Евгений?

– А вот с ним потом странно вышло… он сидел, пил чай, лопал пироги, фыркал на брата, а потом почему-то покраснел, рванул за джинсами, умчался в подсобку – переодеваться, хорошо хоть уже пятна не было видно. А потом крайне торопливо удалился, впрочем, брата прихватил с собой. Силой уволок. Мужчины… как они там думают, не понимаю…

Ирина пожала плечами и принялась рассуждать, как можно гарантированно и непринуждённо облить Николая страшно «ароматной» штукой, чтобы она попала именно туда, куда надо.

Её мама тихонько посмеивалась, подавала идеи, но умолчала о том, что эти самые непонятно думающие мужчины, даже попавшие в такую забавную ситуацию, крайне редко краснеют без особых на то причин…

Николай и представить себе не мог, что его присутствие настолько неприятно. Все намёки Ирины он относил на то, что она ещё не поняла и не осознала, что ей привалило такое счастье – перспектива обладания в качестве спутника жизни таким человеком, как старший из братьев Мироновых!

Он даже иногда сердился на её недогадливость, впрочем, довольно снисходительно, машинально поправляя идеальный галстук и идеальные манжеты.

– Что с неё взять… глупышка.

Тот факт, что глупышка была учёным, знала явно больше, чем он сам, умела тоже немало, да и вообще, никаких глупостей, кроме неоправданной снисходительности к его брату не творила, никак его не смущал.

– Женька – редкий дурень! И почему она его терпит? Последний случай с его пребыванием в абсолютно недостойном виде – вообще полное безобразие! Надо бы с ним серьёзно поговорить и объяснить, что его частое присутствие у Ирины Антоновны совершенно неуместно!

Правда, сейчас Николай был слегка занят и именно поэтому отвлёкся от воспитания младшего брата.

Николай невольно вспоминал слова отца, сказанные когда-то: «Ты – старший брат! Это и привилегия – если что покомандовать младшими в своё удовольствие, но и ответственность…»

– Ответственность, удовольствие? Да я бы с наслаждением этого избежал! Но кто меня слушал-то?

Николай ещё в раннем детстве понял, что он – особенный, самый-самый… поэтому появление в его жизни брата Андрея для него было шоком. Нет-нет, родители рассказывали ему о том, что будут любить его по-прежнему, о том, что брат – это хорошо, но у него была своя точка зрения.

Делиться чем-то с Андреем, а потом и с Евгением он нипочём не желал! Нет, хватало и места, и игрушек, и одежды, но это были исключительно его родители, а теперь… теперь ещё чьи-то!

После нескольких скандалов с требованием убрать «это вот» из его жизни, он понял – ничего не получается, а раз так, то надо сделать, чтобы он всё равно был самым-самым. Он успешно подмял под себя более податливого Женьку, руководя его поступками, как опытный кукловод, а вот с Андреем не вышло. Проклятая музыка… Как же он ненавидел её!

– Музыкального слуха нет… ну, и что? Это ерунда! А вот то, что у Андрея он есть… – трагедия была именно в этом – у среднего брата было что-то лучше, чем у него самого!

Как же он радовался, когда выяснилось, что Андрей боится зрительный зал! С каким наслаждением он бил по больному, растравляя фобию брата, подговаривая Женьку делать то же самое!

– А этот дурачок и слушался! Он всегда меня слушается… – хмыкал Николай. – Правда… сейчас как-то от рук отбился, слишком часто вокруг Вяземской крутится. Надо с ним будет поговорить, но позже, позже.

Женьке как раз очень надо было с кем-то побеседовать по душам… Вот бывает такое – надо выговориться, словно слова, которые клубятся в голове, настырным писком верещат в ушах, но истинную силу обретают только, когда сказаны вслух. Да не просто вслух высказаны, но ещё и услышаны неравнодушным человеком.

К отцу ехать с такой ерундой Женька не решился… К маме? Этот вариант вообще не рассматривался. Она не поняла бы.

– Колька? Ну да… как же! Ему-то уж точно рассказывать нельзя. У него приступ оскорблённой гордости случится.

Няня Зина выслушала бы с радостью и даже поняла бы, но был один человек, с которым надо было поговорить по другому поводу, а если разговор пройдёт нормально, то и о том, что беспокоит, можно было бы рассказать.

Именно благодаря этим раздумьям Евгений Петрович Миронов на майские праздники отправился в Карелию.

– Номер в гостинице пусть будет за мной… на всякий случай. Не получится поговорить – вернусь туда и просто отдохну. Места-то дивные! – рассуждал он, на всякий случай настраивая себя на провал своего плана. – Ну не захочет общаться, и ладно, и ничего страшного…

***

Май, отличная погода, кот, спящий в виде меховой шапки вокруг головы, тихие Миланины шаги и цокот коготков Несси по полу, изумительный запах кофе и черёмухи, цветущей прямо у окна. Что ещё человеку надо?

– Чтобы не было проклятых телефонов! – простонал Андрей, нашаривая рукой мерзко дребезжащий предмет. – Вы-ки-ну!

Он покосился на экран и чуть не выронил гаджет:

– Женька? Что-то случилось?

Сон как рукой сняло, Андрей подскочил на кровати, принял вызов и хрипло спросил:

– Жень, что?

– И тебе доброе утро… – расслабленный голос младшего брата вызвал острое сожаление о том, что в детстве он как-то мало уделял внимание делу внушения ближнему своему Женьку нормальных манер и правил поведения.

– Придyрoк! Если ничего, кроме доброго утра тебе сказать нечего, то какого зелёного крокодила ты названиваешь в такую рань? – рявкнул Андрей так, что Чегевара покинул хозяйскую подушку и переместился под кровать, исключительно на всякий случай.

В любое другое время Женька ответил бы тем же, они опять поругались бы и этим всё дело закончилось, но это майское утро было какое-то странное…

– Ты чего, спишь ещё? – смущённо отозвался Женька, всегда бывший абсолютно возмутительным жаворонком. – Ээээ, это… извини.

– Че-го? Женька, у тебя что-то случилось? – сон от крайнего изумления как рукой сняло.

– Ну… нет… ничего такого. Я просто случайно оказался поблизости и подумал, а может, нам поговорить?

Андрей был железно уверен, что после того, как Хак раскрыл его махинации, ни один из братьев не захочет с ним общаться, и сейчас чётко понял – младший врёт как сивый мерин!

– Ну да… ну да… Ничего не случилось, а он вдруг оказался рядом, хочет поговорить, да ещё и извиняется?

Вслух он сказал другое:

– Приезжай, конечно! Знаешь, куда?

– Примерно… отец рассказал.

Скинув брату схему проезда, Андрей позвонил и предупредил дежурного на воротах, что нужно пропустить машину Евгения Миронова, а потом отправился на кухню – извещать жену о незваном и неожиданном госте.

– Доброе утро! Мил, тут мой брат звонил… я не помню, говорил я тебе что у меня есть брат, то есть две штуки братьев? Хотя, ты же об этом знаешь…

– Говорил вскользь, да и так знаю, – Милана рассмеялась от интересного способа измерения братьев поштучно, но увидев, как муж помрачнел, налила ему кофе и вопросительно подняла брови, – Что-то не так?

– Понимаешь, какое дело… мы не очень-то ладим.

Чегевара, устроившийся рядом с хозяином, закатил глаза:

– Всего двое братьев, и он уже расстраивается? Да у меня их пятеро! И это только те, о которых я знаю! Люди против нас всё-таки слабаки!

– Старший всю жизнь меня терпеть не может, а младший – ну он Кольке всегда и во всём поддавался, так что и он…

– Терпеть не мог? – подсказала Милана.

– Именно. Хотя я им обоим, конечно, прилично подгадил в бизнесе, – честно признался Андрей. – Разочарована?

– В тебе? Нет! – Милана пожала плечами. – Не думаю, что ты сделал бы так же сейчас.

– Не сделал бы… но они-то про это не в курсе, а Женька почему-то едет! Кстати, ты не против?

– Нет, конечно!

Женька Милане понравился – он смешно маялся с букетом цветов, купленным для невестки, потом неловко вручил его Милане. Откровенно воодушевился при виде накрытого стола, ел с аппетитом и воодушевлением, нахваливая блюда, а потом… потом Милана сделала над собой усилие и ушла, оставив братьев одних.

– Пошли, Несси, – она увела щенка и плотно прикрыла двери.

– Красивая у тебя жена… – Женька и не думал, что будет так трудно начать разговор. – Я хотел… ну, в смысле… собирался поговорить…

– Погоди! Дай я сначала скажу. Я хочу попросить у тебя прощения за то, что делал с твоими предприятиями. Я пойму, если ты не захочешь простить. Это было подло.

Женька всмотрелся в лицо среднего брата и кивнул:

– Да, не особо было приятно, прямо скажем… мне одно время даже казалось, что всё, что я делаю обречено на провал. Хотя… я тоже не без греха, если честно. Я тебя сильно гнобил с твоей фобией. Наверное, ты чувствовал себя примерно так же…

– Это скорее Колька тебя подбивал, – Андрей не ожидал такого и теперь удивлённо всматривался в лицо брата.

– Когда я маленький был, да… так можно было сказать, но потом-то! Я недавно начал думать об этом и понял, что это же я сам. Это уже мой выбор. Я же мог бы и не участвовать в Колькиных затеях. Так что ты тоже меня прости!

Братья смотрели друга на друга через стол немного изумлённо, словно заново узнавая кого-то давно знакомого и почти неизвестного.

Первым опомнился Евгений.

– А с бизнесом… знаешь, если честно, я сейчас занимаюсь именно тем, что хотелось делать. Нашёл своё. Так что я тебя простил.

– И я тебя! – уверенно ответил Андрей, невольно вспомнив, как совсем недавно встретил брата, выходящего из машины.

Они не подходили близко друг к другу, как два пса, опасающиеся нападения, и подсознательно удерживали это расстояние, разделяющее их как пропасть.

А теперь его рука, протянутая через стол, встретилась с уверенно протянутой навстречу рукой Женьки. Братья раньше никогда не пожимали друг другу руки, как это делают в знак приветствия и понимания. Может быть, потому что не хотели друг друга приветствовать и не желали понимать?

Пропасть не может быть сама собой, когда через неё прокинут такой мост. Она исчезает, схлопывается и испаряется, потому что шансов сохраниться в первозданно-настороженном состоянии братья ей не оставили!

Они говорили так, как никогда не получалось это сделать раньше, разговаривали как это делают близкие люди. Каждый с изумлением понимал, что жесты, голос, манера речи, черты лица его собеседника знакомы ему по себе. И это узнавание было изумительным открытием!

Умница Милана позвала их на обед, а потом опять быстро ушла, понимая, что этим двоим нужно очень много друг другу сказать.

– Вот проблема-то… иметь брата и только к тридцатнику дозреть до того, чтобы с ним познакомиться по-настоящему! – тихонько объясняла она Несси. – Ладно, братьев я понимаю, а вот что там Че застрял?

Кот бы легко ей объяснил, что он играет роль пространственного уравновешивателя эмоций, но люди такие люди… мявлика не разумеют, эмоций, кружащихся в воздухе, которые так заметны невооружённым кошачьим глазом, не видят, и таких очевидных любому коту вещей не понимают.

– Что с них взять-то? Именно! Всё что можно, они нам и так дают. Так что надо просто помогать им жить – работа такая!

А помогать надо было! Наверное, только благодаря приходу к нему на руки здоровенного чёрного кота, Евгений и сумел высказать то, чем очень хотелось поделиться.

– Понимаешь, есть одна девушка… Не делай такое лицо! Да, я помню, что я про девиц говорил, но это – совсем другая девушка! Она химик, учёный.

– Да ладно, – удивился Андрей.

– Нет, серьёзно! Дочка профессора, внучка академика, и правнучка тоже, короче, сам удивляюсь как это я так… Ты не думай, мы просто общались – она руководит лабораторией, которую отец нам с Колькой сделал. Так вот, общались мы и общались, общались, общались… Да если честно, я просто старался Кольку от неё отогнать – она хорошая, а наш старшенький… ну, короче, он её изведёт просто.

– Не понял, он что, влюбился? – изумился Андрей.

– Да что ты! Он просто решил, что она ему по породе подойдёт. Ну, академическая среда, очень хорошая семья, научная элита, ёлки-палки!

– А она? Колька ей нравится?

– Нет! Стопудово нет! Я бы не полез… Так что поначалу я ездил просто по делу, ну, и чтобы старшего нашего немного подвинуть. А потом получилась такая нелепая штука!

Когда Женька рассказывал о своём пребывании в лаборатории в образе шотландского горца в килте, на Андрея от смеха икота напала…

– Да чего ты ржёшь-то? Я ж серьёзно! Ну не успел бы я переодеться для налоговой… – фыркал Женька. – И вообще, всё было очень это… приличненько!

– Ууубббиллл наппповал! – Андрей со своим богатым воображением едва отсмеялся.

– Ну вот… а потом начал мне наш ментор зудеть, что я балбес, что выгляжу так, будто только что слез с ближайшей берёзы, что на меня ни одна нормальная девушка серьёзно второй раз не посмотрит, если увидит, какой я на самом-то деле. И тут меня как обухом по голове стукнуло – Ирина-то смотрит! В смысле, она меня видит настоящим! Я-то не пытался за ней ухаживать, чего-то там изображать, пыжиться, как Колька. И я ей явно не противен. Мы хорошо общаемся, так… ну, тепло! Короче, я тогда Кольку силой уволок…

– Надеюсь, уволакивал ты его не в пледике? – язвительно уточнил Андрей.

– Нет, переоделся сходил! А! Это ты вредничаешь? Ну я ж припомню, за мной же не заржавеет! – рассмеялся Женька, а потом посерьёзнел. – Я вот чего хотел спросить… как ты думаешь, а я могу… рассчитывать, что она меня всерьёз когда-нибудь воспримет? Мне Колька уже все уши прожужжал, что такие как я к семейной жизни вообще непригодны.

Андрей хотел было высказать, что именно думает о старшем брате, но не стал – Чегевара прыгнул к нему на руки и потёрся мордой о подбородок.

– Он и тебе крылья подрезает? Ну как же ты не понял? Всё с тобой в порядке, всё нормально! Просто Колька завидует тому, что ты так легко сходишься с людьми, что легко общаешься. А с девушкой… – Андрей неожиданно улыбнулся и кивнул на закрытую дверь, куда ушла его Милана, – Знаешь, если даже меня с моими проблемами восприняли всерьёз… Короче, дерзай! Я в тебя верю!

Высказанные слова повисли в воздухе, закружились вокруг стола. Че отлично их видел – так бывает с настоящими словами. А слова летали вовсе не просто так – оба брата почувствовали себя и сильнее, и счастливее – потому что так важно, когда твои слова нужны… потому что так важно, когда в тебя верят!